23.1
Дважды к нам приходили на ужин Дженни и Юнги, и мы пользовались новым столом, который теперь размещался на когда-то пустовавшем месте. Лалиса заверила меня, что именно так поступают нормальные пары – они общаются с другими парами. Я обнаружил в ней азартную сторону, когда Дженни заявила, что принесет какие-то настольные игры, так сказать развлечься после ужина. Я закатил глаза при мысли о проведении вечера за играми, однако обнаружил, что наслаждаюсь возникшей в процессе товарищеской атмосферой. Мы с Юнги победили их в «Счастливом случае», но они утерли нам нос в «Рисумей» и «Скраббл». После пары бокалов вина Лалиса становилась болтливой и любила устраивать словесные «перепалки», которые я нашел весьма забавными. Это напомнило мне Мину.
На данный момент у меня было четыре «свидания» с Миной , пока Лалиса посещала йогу. В первый вторник она была удивлена увидеть меня, но стоило мне блеснуть вишней в шоколаде, которые по словам Лалисы она обожает, и меня приняли с радостью. Джазовое трио было на удивление хорошим, и мы оба насладились музыкой, прежде чем вернуться в ее комнату, выпить чая и поболтать. Мне нравилось слушать, как она рассказывает и делится своими воспоминаниями. Она оброняла занимательные моменты о себе и Лалисе, которые я мог приберечь на будущее. В следующий четверг я выбрался повидаться с ней за ланчем, тайком пронеся ей чизбургер, к которым, как призналась, она испытывала тягу.
На следующих двух свиданиях были местные хоры, и мы пораньше ушли ради чая, еще историй о Лалисе и сладостей, которые я выбрал для нее в те дни.
В прошлый вторник была группа, исполнявшая классику, но Мина была беспокойной, встревоженной и гораздо более забывчивой. Посреди представления я отвел ее назад в комнату, надеясь, что знакомая обстановка ее успокоит. Она немного притихла, но по-прежнему казалась расстроенной. Когда я выловил Джихё, она сказала, что такое происходит уже довольно часто и обычно лучше всего ее могла успокоить Лалиса. Я позвонил ей, и она приехала, тут же покинув свой урок йоги. Когда она приехала, Мина дремала в своем кресле и проснулась, услышав голос Лалисы .
– О, моя Лиса! Я искала тебя!
– Я здесь, Мина. Чонгук позвонил мне.
– Кто?
– Чонгук.
Я высунулся из-за Лисы:
– Привет.
Она нахмурилась:
– Я вас знаю?
Я почувствовал легкий укол в сердце, но протянул руку.
– Я друг Лалисы.
– Ой, рада познакомиться. Я бы хотела побыть наедине со своей дочерью, если вы не против.
– Конечно. – Я встал.
Лалиса печально мне улыбнулась.
– Скоро увидимся.
Даже зная, что это часть болезни, произошедшее взволновало меня до такой степени, что на следующий же день я отправился проведать Мину. Я купил букет ее любимых цветов – ромашек – и с поклоном преподнес их ей. Ее темные глаза замерцали над пухлыми щечками, и она позволила поцеловать мягкую руку.
– Я понимаю, почему моя Лиса так увлечена вами, Чонгук.
– Правда? Так я же обаяшка. – с облегчением подмигнул ей.
Она поджала губы.
– Думаю, дело не только в этом.
Не обратив внимания на ее слова, я пробыл у нее, пока она не заснула. Ушел уже отчасти успокоившимся. Представляю, если меня так расстроило то, что она не узнала мое лицо, как же сильно такое действует на Лалису.
Мне показалось странным, что я волновался по такому поводу. Тем не менее, я переживал и решил, что мне нужно начать чаще увязываться за Лисой, когда она будет ее навещать, а также ходить самому.
Я вернулся к лежащему передо мной файлу. Рекламная кампания «JIP», которую я предложил Шихёку, была встречена клиентом с огромным энтузиазмом, и я по-прежнему прорабатывал различные варианты концепций. Потер виски, желая иметь возможность получше сконцентрироваться. Когда ранее сегодня я говорил с ним по телефону, Шихёк сказал уйти пораньше, поэтому я закрыл файл и выключил ноутбук. Может, я и последую его предложению. Я мог бы пойти домой и посмотреть, какие изменения произошли сегодня – посмотреть, что сделала моя жена.
Моя жена.
Лалиса.
Каким-то образом после обмена клятвами, мы пришли к негласному перемирию. Те вещи, что я всегда находил раздражающими, больше меня не беспокоили. Может, это из-за того, что я понял, откуда они возникли. Может, был более терпелив, потому что она поняла меня.
Где-то между нашими разговорами, Мине, йогой, образцами краски, ужинами и играми, мы стали... союзниками. Возможно, даже друзьями. У нас была общая цель и вместо того чтобы драться и пререкаться, мы почти наладили совместную жизнь. Я знал, что мой язык уже не был таким острым. То, что раньше было противно, теперь стало поддразниванием. Мне нравилось слышать ее смех. И я с нетерпением ожидал, когда смогу поделиться новостями о том, как прошел мой день. Когда она грустила о неудачном дне с Миной, мне хотелось подбодрить ее. Несколько раз я водил ее на ужин, просто чтобы она принарядилась и получила удовольствие.
Я обнаружил, что мне хочется быть с ней ласковым. Казалось естественным держать ее за руку, целовать в лоб или касаться ее губ, проявляя нежность – и не всегда это происходило на публике. Она часто целовала меня в голову, когда направлялась наверх, а бывали времена, когда я обхватывал ее руками в стремлении обнять или поцеловать в мягкую щечку, благодаря за ужин или желая доброй ночи. Это были непроизвольные порывы – все просто часть теперешнего нахождения рядом с ней.
Может, сегодня я устрою ей сюрприз. Предложу сходить куда-нибудь, если она захочет. Мы могли бы заехать проведать Мину и привезти ей какое-нибудь из ее любимых лакомств – или могли бы заказать еду на дом. После чего я мог бы расслабиться, а она посмотреть одно из своих любимых шоу, или мы могли бы посмотреть фильм. Может, спокойный вечер посодействует облегчению головной боли.
Нужно спросить, чего бы она хотела.
Мне по-прежнему нравилось видеть удивление и растерянность на ее лице, когда я предлагал ей сделать выбор.
***
Открыв дверь, я услышал голоса. Узнал оба и усмехнулся. Дженни была в гостях – снова.
– Лалиса, душенька!
Раздались поспешные шаги в мою сторону, и она появилась из-за угла. Она выглядела непривычно измотанной. Я привык видеть ее спокойной и удивился, когда она обняла меня за шею, прижимая к себе.
– Ты в порядке? – прошептал я ей на ухо.
– Дженни боится грозы, а Юнги уехал. Она спросила, может ли остаться у нас, пока гроза не утихнет.
До меня дошло предупреждение, скрывавшееся за ее словами.
– В твоей комнате? – спросил я с беспокойством.
– Да.
Я отступил назад.
– Она?..
– Да, полностью готова.
– Ладно.
– Я-я не... – пролепетала она.
– Все хорошо.
Я пошел вперед, потянув ее за собой.
– Привет, Дженни.
Женщина, которую я привык видеть оживленной и с энтузиазмом порхающей вокруг, сидела, забившись в углу моего дивана, и выглядела как угодно, только не жизнерадостно. Она была бледной и казалась до смерти напуганной.
– Мне очень жаль, Чонгук. Грозы пугают меня до ужаса. Родители и Юнги в отъезде, и я не знала, что еще мне делать. Дом такой огромный, когда его нет.
Я сел рядом с ней и неловко погладил ее по ноге.
– Все хорошо. Я рад, что ты пришла.
– Лиса сказала, что я не помешала никаким вашим планам?
– Нет. Вообще-то у меня болит голова, и я собирался провести спокойный вечер дома. Так что мы проведем его вместе, ладно?
Она сжала мою ладонь своей дрожащей рукой.
– Спасибо.
Я встал на ноги.
– Без проблем. Пойду переоденусь и приму душ.
– Я принесу тебе тайленола, – предложила Лалиса. – Ты какой-то бледный, Чонгук. Уверен, что с тобой все в порядке?
– Пройдет. Может, я немного вздремну.
– Еще принесу тебе холодный компресс.
Я прошел мимо нее, одарив благодарным поцелуем.
– Спасибо – это поможет.
Поднявшись наверх, я заглянул в комнату Лалисы, в которую не заходил, пока она ее переделывала. С заказанной ею мебелью произошла небольшая заминка, поэтому все заняло больше времени, чем она планировала, отчего комната была закончена лишь на этой неделе. На полу лежала большая сумка, и я предположил, что она принадлежит Дженни. Комната была полностью обновлена и выглядела так, что Дженни бы приняла ее за гостевую. Пустая. Нигде не валялись личные вещи Лалисы. Она добавила книжный стеллаж и распаковала несколько своих коробок, на полках стояли книги и безделушки. В углу пристроилась новая тахта, маленький столик и торшер рядом с ним. Стены украшали некоторые из акварелей Мины. Я открыл комод и шкаф, они оказались пусты, не считая пары коробок, хранившихся в шкафу. Кровать была застелена купленным ею новым постельным бельем. Все выглядело хорошо.
Я прошел в свою комнату и вынужден был замереть на мгновение. Лалиса была повсюду. Ее халат был небрежно брошен на краю постели, темно-красный шелк мерцал на свету. Несколько фотографий Мины и нас были расставлены то тут, то там. На когда-то пустом ночном столике лежали книги и полупустой стакан. На комоде стояли ее любимые духи, а также были разбросаны баночки и бутылочки. Даже не глядя, я знал, что нижние ящики комода теперь заполнены ее одеждой, а в шкафу до сих пор лежат ее вещи, которые она планировала перенести к себе на этой неделе. В ванной ее зубная щетка устроилась рядом с моей, а ее ежедневные средства ухода за кожей были расставлены рядом с умывальником. Должно быть, она перемещалась как торнадо, чтобы создать видимость, что тоже живет в этой комнате.
Когда я вылез из душа, она уже ждала меня, держа в руках холодный компресс и таблетки. Ей пришлось закрыть дверь, чтобы мы могли немного уединиться.
– Сколько времени у тебя было? – спросил я, понизив голос.
– Около пятнадцати минут. Куча вещей все еще в коробках, которые я не распаковала. Когда она позвонила, плача и прося разрешения прийти, я как можно быстрее все поменяла в комнатах. Она звонила на мобильный, я сказала, что меня нет дома и вернусь через час. Я не знала, как отказать.
– Ты и не могла, – признал я.
– Ты не против?
Я вздохнул и протянул руку за таблетками.
– Все хорошо. Слава Богу, что кровать двуспальная. Ты устроишься на своей половине, а я на своей. – Я усмехнулся. – У тебя будет близкое соседство с сопением.
Ее глаза округлились, вызвав у меня смех. Она была так занята созданием антуража, что даже не подумала о том, что будет после. Проглотив таблетки, я потянулся за бутылкой воды, которую она держала.
– Конечно, если только ты не хочешь пересмотреть всю тему «трахаться, не трахаться». Ты уже месяц уклоняешься.
Она сердито посмотрела на меня, и я не мог сопротивляться желанию склониться и поцеловать ее.
– Подумай об этом, душенька, – промурлыкал я ей в губы.
Я начинал уставать от своей руки.
Она уперла руки в бока.
– Сомневаюсь, что в данный момент ты способен достичь своих привычных звездных высот. Особенно при таком отсутствии практики и с головной болью.
Я усмехнулся, рухнув на матрас, и застонал от облегчения, когда она положила мне на лоб компресс.
– Я готов приложить максимум усилий.
Я был потрясен, почувствовав ее губы на своих.
– Иди трахни себя сам, Чон.
В ее словах не было яда, а мое предложение было полной ерундой. Мы оба это знали и оба рассмеялись, звук нашего совместного веселья разнесся по комнате.
– Отдыхай. Я позову тебя к ужину.
Я поймал и поцеловал ее руку.
– Ты становишься мягче, – упрекнула она, проводя рукой по моей раскалывающейся голове.
Я закрыл глаза и отдался ее нежному прикосновению.
– Ты во всем виновата, – пробормотал я.
– Знаю, – ответила она, закрыв за собой дверь.
Как вам?Продолжать иди нет этот фф?