прошлое
. Каждое слово, каждый взгляд, каждая секунда, проведённая рядом с Кэйси, вонзались в меня, как тысячи иголок. Стоять там и притворяться, что всё в порядке, было выше моих сил. Мой мозг требовал бегства, немедленного, без оглядки.
— Мам, Джеймс, — мой голос дрожал, когда я почти бегом вернулась в гостиную, — я, пожалуй, поеду.
Мама удивленно подняла бровь.
— Рита? Но ты же собиралась остаться на выходные!
— Нет, мам, я... я просто очень устала. И у меня завтра важные дела. Мне нужно вернуться в город, — я врала, глядя куда угодно, только не на неё или Джеймса. Ник и Кэйси сидели на диване, их головы были наклонены друг к другу, и они, казалось, даже не заметили моего стремительного отступления.
— Ночь же, дорогая! И билеты? — забеспокоилась мама.
— Уже всё улажено, — быстро соврала я, — такси вызвано. Джеймс, спасибо за ужин.
Я почти выбежала из дома, не дожидаясь ни возражений, ни расспросов. Последним, что я видела в проёме открытой двери, был Ник, который наконец поднял голову, его взгляд замер на мне. В этот момент я уже была на пороге, открывая дверь такси.
Дверца машины захлопнулась за мной с таким стуком, словно обрывая последние нити, связывающие меня с этим местом. Я завела двигатель, и такси тронулось, унося меня прочь. Внутри меня всё горело. Мне нужно было улететь, сбежать, перезагрузиться.
Наконец, когда мы выехали на шоссе, ведущее к аэропорту, я достала телефон. Руки дрожали. Я хотела отвлечься, найти что-то, что вытолкнет меня из этой болезненной реальности. Непроизвольно пальцы открыли галерею. Сначала по экрану мелькали мои последние фото: селфи с друзьями, виды Нью-Йорка, смешные моменты с Беном, его тёплая улыбка, наши совместные ужины, путешествия. Я пролистывала их быстро, почти не глядя, но ничего из этого не приносило утешения. Каждое фото с Беном, которое раньше казалось таким родным и правильным, теперь лишь подчёркивало пустоту, которую я ощущала.
И вот, где-то между недавними воспоминаниями и совсем давними, мои пальцы замерли. Экран заполнили другие лица, другие улыбки. Милые, немного наивные фото с Ником. Тогда мне было семнадцать, ему двадцать один. Время, когда всё только начиналось, когда мир был полон необузданной страсти и безграничных обещаний. Вот мы стоим на фоне закатного моря в Мадриде, обнявшись, его рука на моей талии, я смеюсь, запрокинув голову. А вот он целует меня в щеку, а я строю забавную рожицу. Каждое изображение было как острый кинжал, вонзающийся в сердце.
Я остановилась на одном из них, своём самом любимом. Мы сидим на старой скамейке в парке, его рука лежит на моём колене, а моя голова покоится у него на плече. Наши взгляды обращены к чему-то за кадром, но на наших лицах сияют абсолютно одинаковые, счастливые, беззаботные улыбки. Тогда я верила, что этот момент будет длиться вечно. Что мы будем вечно смеяться вот так, вместе.
Слёзы начали течь по моим щекам. Сначала медленно, потом всё быстрее, горячие и солёные. Я больше не могла их сдерживать. Каждое воспоминание, запечатлённое на экране, кричало о том, что было потеряно. Не просто любовь, а часть меня самой, которая существовала только рядом с ним.
Я не могу отпустить его. Эта мысль вспыхнула в сознании с обжигающей ясностью. Я буду нуждаться в нём всегда. Всю жизнь. Я задыхалась от нахлынувших чувств. Неужели? После всего, что было, после того, как он ушёл, после того, как я построила новую, казалось бы, счастливую жизнь с Беном... Неужели я люблю именно его?
Этот вопрос повис в воздухе такси, тяжёлый и неопровержимый. Он был ответом на всю мою нынешнюю растерянность, на то, почему Бен, при всей своей безупречности, не смог заполнить эту зияющую пустоту. Почему одна случайная встреча, а затем и этот вечер, смогли разрушить всё, что я так тщательно строила. Моё сердце билось в унисон с этим страшным признанием, и я понимала, что эта правда изменит всё.