Возвращение домой
Поездка домой оказалась такой же сумбурной, как и мои мысли. Нью-Йорк остался позади, и каждый промелькнувший за окном пейзаж приближал меня к тому месту, где все началось. Мама встретила меня с объятиями, полными слез радости, и на несколько дней мне удалось окунуться в эту привычную, но теперь немного чужую атмосферу семейного тепла. Джеймс был весь в работе. А болезнь отца стала прогрессировать. Джеймс и мама расписались, откинув саму церемонию на задний план.
Дом был наполнен предпраздничной суетой. Запах мандаринов и еловой хвои. Я старалась влиться в эту идиллию, помогала наряжать ёлку, слушала рассказы мамы о их прекрасной жизни с Джеймсом , но все мои мысли были сосредоточены на одном – приближающемся Рождественском балу в городском клубе. Ежегодное событие, которое я не хотела пропустить. Туда меня пригласила Камила, она там участвовала ежегодно, а я как новенькая тут обязана прийти туда.
И вот настал этот вечер. Я стояла перед зеркалом в своей комнате, рассматривая своё отражение. Из Нью-Йорка я привезла с собой не только конспекты и новые привычки, но и уверенность, которой раньше не хватало. Я достала платье – темно-синее, струящееся, с открытыми плечами, которое идеально подчеркивало фигуру и цвет глаз. Оно не было кричащим, но притягивало взгляд своей элегантностью. Я хотела выглядеть уверенно, непоколебимо. Не для него, я убеждала себя. Для себя. Пусть он увидит, что я в порядке, что Нью-Йорк меня изменил, сделал сильнее. Аккуратная укладка, чуть более яркий, чем обычно, макияж, небольшие серьги. Последний взгляд в зеркало. Вроде, неплохо.
Зал городского клуба сиял огнями и гирляндами. Отовсюду доносился смех, играла легкая музыка, Камила. Мы мило беседовали и она ушла к Симону. Я чувствовала, как нервы натягиваются струной, когда я медленно, но решительно пробиралась сквозь танцующие пары. Мои глаза сразу же начали сканировать толпу, ища знакомый силуэт.
И вот, в углу, у бара, он стоял. Ник.
Он выглядел так же... и совсем по-другому. Волосы чуть длиннее, чем я помнила, легкая небритость добавляла ему какой-то новой, жесткой черты. Он стал... мужественнее, что ли. Или просто повзрослел, пока я была далеко. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Он разговаривал с кем-то, но в тот же миг поднял глаза и встретился с моим взглядом. Улыбка сползла с его лица.
Он извинился перед собеседником и медленно, будто нехотя, направился ко мне. Каждый шаг казался вечностью.
— Рита, — его голос обжег меня, такой знакомый, и в то же время такой чужой. Хотелось убежать, раствориться в воздухе.
— Ник, — ответила я, удивляясь спокойствию собственного голоса.
Пауза затянулась, наполненная невысказанными вопросами, обидами и воспоминаниями.
— Как ты? Нью-Йорк пошел тебе на пользу, — наконец, сказал он, окидывая меня взглядом, в котором читалось то ли удивление, то ли восхищение.
— Я в порядке. Ты как? — я старалась не выдать своего волнения. Все по-прежнему хотелось крикнуть: "Почему ты исчез, Ник?! Почему ты так поступил?"
— Все по-старому, — он усмехнулся. Горько. Или виновато?
— Я думала, ты... исчез, — мягче, но с нескрываемой болью, произнесла я.
— Я же сказал, что должен был уехать. Обстоятельства, — его взгляд был нечитаем.
— Но не исчезнуть бесследно, — я почувствовала, как внутри закипает гнев.
Его взгляд задержался на мне, на моем платье, на моем лице.
— Ты очень изменилась.
"Это ты меня изменил," – пронеслось у меня в голове, но я промолчала.
В этот момент кто-то окликнул Ника с другой стороны зала. Он обернулся, кивнул в ответ.
— Мне нужно идти, — сказал он, его голос снова стал отстраненным. — Надеюсь, мы еще поговорим.
Я лишь кивнула, наблюдая, как он растворяется в толпе, оставляя меня стоять посреди праздничного зала, которая внезапно показалась мне абсолютно пустой. Сердце снова билось бешено, но уже не от страха, а от осознания того, что старые раны все еще открыты, и их так просто не затянуть.
_ _ _