Моя Сводная Любовь

— Ну что ты, Лучик, проснулась? — сказал Ник, лежа прямо передо мной.

Я же просто бросилась на него и начала целовать. Каждое прикосновение казалось последним, каждый поцелуй – прощанием.

— Я так буду без тебя в Нью-Йорке скучать. Ты будешь приезжать?
— Конечно, Лучик, каждый раз, как только смогу вырваться, — с улыбкой ответил Ник, но в его глазах мелькнула тень, которую Рита предпочла не замечать.
— Что сегодня делать будешь?
— У меня сегодня дел куча.

Я почувствовала легкий укол беспокойства. "Дел куча" – это звучало как эхо тех самых "игр", от которых он обещал отказаться. Но сейчас, в его объятиях, я гнала эти мысли прочь. Последний день, и я не хотела его портить.

Пока я собиралась, Ник несколько раз отходил в другую комнату, чтобы ответить на звонки. Я слышала обрывки фраз, сказанные полушепотом, что-то про "дедлайн", "груз" и "проблемы". Моё сердце сжималось от предчувствия, но я молчала, боясь спугнуть остатки нашего хрупкого счастья. Мы позавтракали на скорую руку, смеясь над его неумелыми попытками приготовить яичницу, и я почти забыла о своих опасениях.

Ближе к обеду он посмотрел на часы, его улыбка померкла.
— Лучик, мне нужно ненадолго отъехать. Важное дело.
— Надолго? — Мой голос дрогнул.
— Не очень. Я обещаю, вернусь до твоего отъезда. Мы проведём этот вечер вместе, клянусь, — он поцеловал меня. — Будь осторожна. Не открывай никому дверь, пока меня нет.

Его слова насторожили меня. "Будь осторожна". "Не открывай никому дверь". От чего я должна быть осторожна? И от кого? Но он уже уходил, и я лишь успела кивнуть, наблюдая, как его спина исчезает за дверью.

Оставшись одна, я почувствовала, как привычная тревога вновь подползает к горлу. Тишина в доме давила. Я начала механически складывать последние вещи в чемодан, но мысли вихрем кружились в голове. Отец в реабилитации. Его звонки. Его просьба. "Мне осталось мало времени". С другой стороны — моя новая жизнь, Нью-Йорк, журналистика. А между всем этим — Ник, такой родной и такой таинственный.

Телефон завибрировал. Сообщение. Неизвестный номер.
"Рита? Это отец. Пожалуйста, встреться со мной сегодня. Это очень важно. Я жду у старого кафе на набережной через час. Если не придешь, я сам найду способ поговорить с твоей матерью о... наших общих секретах."

Мороз пробежал по коже. Шантаж. Снова. И что за "общие секреты", о которых должна знать мама? Удар. Мощная, глухая боль в висках. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Паническая атака подступала, на этот раз не из-за страха, а из-за гнева и бессилия.

Я посмотрела на часы. Час. До отъезда оставалось всего несколько часов, до приезда Ника – неизвестно сколько. Я должна была принять решение. Поехать и выслушать его в последний раз, рискуя наткнуться на новые манипуляции, или игнорировать, позволив ему раскрыть некие "секреты", которые могли разрушить всё, что мне дорого.

Мозг лихорадочно искал выход. Что, если Ник вернётся и узнает, что я куда-то ушла, нарушив его наказ? А если я не пойду, и отец всё расскажет маме? А что, если "общие секреты" касаются не только меня, но и Ника?

Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я схватила ключи и, не раздумывая больше ни секунды, выбежала из дома. Мне нужно было узнать, что скрывает мой отец. И что он знает.

Окей, давайте сделаем так, чтобы Ник бросил Риту, и она уехала в Нью-Йорк, не зная всей правды, но подозревая что-то неладное.

Кафе оказалось полупустым, продуваемым всеми ветрами, как и моя душа. Отец сидел за столиком у окна, неестественно прямой, словно боясь рассыпаться от любого неловкого движения. В его глазах плескалось что-то похожее на искреннее раскаяние, но я все еще не могла решить, верить ему или нет.

– Спасибо, что пришла, – прохрипел он, и этот звук, этот надломленный голос, казалось, окончательно убедили Риту, что он действительно болен.

– Говори, – произнесла я, чувствуя, как внутри поднимается ледяная волна. – Что это за "общие секреты"? И зачем ты в это впутываешь маму?

Отец вздохнул, словно набирая воздуха для нырка в ледяную воду.
– Это касается не только твоей мамы. Это касается... и Ника.

Внутри меня что-то оборвалось.
– Ника? Что ты несёшь? Причём тут Ник?
– Ник... он не тот, кем кажется, Рита. Он играет в опасные игры.

– Хватит! – я вскочила с места, готовая бежать. – Ты просто пытаешься меня настроить против него!

– Нет, Рита, выслушай меня. Я знаю, что ты чувствуешь к нему, но он не искренен с тобой. Он втянут в дела, которые ты даже не можешь себе представить. И эти дела могут навредить тебе и твоей маме.

Я покачала головой, не желая слушать. я видела, как тяжело отцу говорить, как каждое слово дается ему с трудом, но я не могла поверить в то, что он говорит.

– Ник сказал, что завязал с этим, – прошептала я, словно убеждая саму себя. – Он пообещал мне.

– Обещания ничего не значат, когда речь идет о таких людях, как мой брат... – Отец запнулся, словно пожалел о сказанном. – Что я имею в виду, Рита, это то, что прошлое его не отпустит. Он не может просто так уйти. Он в опасности, и ты рядом с ним тоже будешь в опасности.

– Что ты такое говоришь? Кто его преследует?
– Это не важно, Рита. Важно то, что тебе нужно уехать, начать новую жизнь. В Нью-Йорке. Подальше от него. Пожалуйста, Рита, ради себя, ради мамы... пообещай мне, что ты уедешь.

– Нет! – я выбежала из кафе, оставив отца одного. В голове стучало только одно: "Он знает что-то, чего я не знаю. Он боится. И он хочет, чтобы я уехала".

Едва добравшись до дома, я схватила телефон, чтобы позвонить Нику. Но вместо гудков раздалось сообщение. С незнакомого номера.

"Рита, прости. Я не могу этого больше делать. Я уезжаю. Попытайся начать всё заново без меня. Прощай."

Слезы брызнули из глаз. Сообщение – подтверждение ее самых худших опасений. Он бросил меня. Без объяснений. Просто ушёл. Предал.

Не раздумывая больше ни секунды, я начала собирать чемодан. Всё произошло слишком быстро. Ник ушел, отец напугал, страх сковал все мои чувства. Что-то не так, но что и как я пока не знала.

Через несколько часов я уже сидела в такси, направляясь в аэропорт. В голове пульсировала одна мысль: "Нью-Йорк. Новая жизнь. Без него."

В окно мелькали огни ночного города, но я даже их не видела. Смотрела в пустоту, пытаясь заглушить боль и предчувствие чего-то неизбежного.

- - -