6 глава
Мила
Вечер опускался на Глейд, как всегда — густой, золотисто-тяжёлый, будто воздух сам не хотел отпускать день. Солнце уже клонилось к краю стен, и я, стоя на краю поля, чувствовала, как внутри всё сжимается. Минхо и Алби до сих пор не вернулись.
— Они должны были быть уже здесь, — тихо сказала я, глядя на ворота.
Томас стоял рядом, тоже напряжённый. Все остальные ребята собрались у Лабиринта. Никто не шутил. Даже Чак молчал, кусая губу. Мы все знали — ворота скоро закроются, и если бегуны не успеют... они останутся там.
Звук начал гулко разноситься по каменным стенам — ворота двигались. У меня перехватило дыхание.
— Нет... — прошептал кто-то сзади.
И вдруг — вдали, на границе между светом и тенью, показались они. Минхо и Алби. Минхо тащил его на плечах, спотыкаясь, едва держась на ногах.
— Они не успеют! — крикнул кто-то.
Я замерла. Сердце билось в висках. Минхо не добегал всего нескольких метров. Ворота вот-вот сомкнутся. И тогда Томас рванулся вперёд.
— Томас! — крикнул Ньют, но он уже пересёк границу.
Я не помню, как решилась. Просто в груди что-то оборвалось — и я побежала. Не могла позволить им остаться там одни.
Воздух в Лабиринте был другим — плотный, влажный, пахнущий камнем и мхом. Когда я оказалась по ту сторону ворот, за спиной с грохотом сомкнулись стены. Мир обрушился в тишину.
Минхо опустил Алби на землю. Томас помогал ему перевернуть тело.
— Он... что с ним ?— прошептал Томас.
— Он ужален, — выдохнул Минхо. — Проклятье...
Я смотрела на лицо Алби. Пот, дрожь, кожа серая, губы сжаты. В голове пульсировала только одна мысль: надо выжить.
— Мы его не можем тут оставить, нужно его спрятать куда-то — сказала я.
Минхо посмотрел на меня и усмехнулся горько:
— Мы мертвецы Мила, никто не выживал тут ночью.
Но я уже не слушала. Камни вокруг казались живыми, шепчущими. Вдалеке слышалось низкое гудение. Томас напрягся.
— Это они, — прошептал он.
Мы быстро рванули к лианам и подвесили Алби на самый верх, когда мы справились из-за угла выскочил он.... Огромный, страшный Гривер и дальше как в тумане мы бежали за Минхо . Увидев сдвигающиеся стены мы рванули туда.
— Быстрее оторвемся от него тут. — парни уже забежали осталась только я но в голове всплыл хороший план. Начав орать и привлекать внимание, Гривер двинулся в мою сторону и я быстро пробежала коридор но Гривер не успел и его придавило. Когда я обернулась на парней, двое пар глаз смотрели на меня с удивлением и шоком но нечего не сказали. Мы спрятались в лианах.
Всё было, как во сне — тяжёлом и бесконечном. Каждый звук отзывался в голове. Где-то далеко грохотали механизмы остальних Гриверов. Мы замирали при каждом шорохе, при каждом ударе металла о камень.
Ночь тянулась бесконечно. Иногда мне казалось, что стены двигаются сами по себе. Томас не позволял мне отходить от него. Минхо пытался держаться уверенно, но я видела, как он трясётся от усталости.
Время перестало существовать. Только страх и усталость. Когда первые лучи света пробились между каменных плит, я почувствовала, как колени подгибаются. Мы сделали это. Мы выжили.
Минхо, Томас и я спустили Алби вниз. Томас подхватил его под руки, Минхо с другой стороны. Я шла рядом, поддерживая, сколько могла. И когда впереди показался просвет — я впервые за ночь улыбнулась.
⸻
Ньют
Эта ночь была самой длинной в моей жизни.
Я не мог сидеть спокойно. Каждую минуту слышал, как в голове звучит её имя. Мила.
Глупая, упрямая, храбрая до безумия.
Весь Глейд словно умер. Никто не говорил. Никто не смотрел мне в глаза.
Я остался у ворот. До самой ночи. До самого утра.
Каждый скрип, каждый звук вдалеке заставлял сердце замирать. Я не мог уйти. Не мог лечь. Чак пытался принести мне воду, но я даже не заметил, когда он ушёл.
Когда ворота наконец начали открываться, я стоял там, будто боялся, что если моргну — что-то пропущу.
Сначала я не увидел никого. Только пустой проход. И уже готовился к худшему. Потом Чак вдруг вскрикнул:
— Они! Они идут!
Я поднял голову — и увидел их. Томас, весь в грязи, с Минхо, поддерживающим Алби. А за ними... маленькая фигура, едва идущая. Мила.
Она выглядела так, будто прошла через ад. Глаза блестели, волосы спутаны, руки дрожат. И всё равно — упрямая, прямая, будто не чувствует усталости.
Когда они вошли, толпа окружила их. Все смотрели на Алби — ужаленный. Клинт и Джефф уже бежали к нему. Минхо сбивчиво рассказывал, что произошло про то что Мила убила Гривера. Томас пытался помочь, но я почти не слушал. Всё, что я видел — это Милу.
Я подошёл.
— Иди сюда. — Голос дрожал.
Она подняла взгляд, и я увидел в её глазах усталость и что-то ещё... будто она сама не верила, что выжила.
Я схватил её за запястье и потащил прочь — к нашей хижине.
— Ньют, подожди, — попыталась она сказать, но я не слушал.
Когда мы оказались внутри, я отпустил её и ударил кулаком по стене.
— Что, чёрт возьми, ты себе думала?! Гривера убила, а если бы ты пострадал ты думала за это!
Она вздрогнула.
— Я не могла просто стоять и смотреть!
— Ты могла погибнуть! — я шагнул ближе.
— Я спасла им жизнь , я не могла их бросить!
Мы стояли так, друг против друга, тяжело дыша. Злость, страх, усталость — всё смешалось. Я видел, как дрожат её губы. Она всё ещё пыталась быть сильной.
Я сделал шаг. Потом ещё один.
— Ты хоть понимаешь, как я... — слова застряли в горле.
Она посмотрела на меня — и что-то внутри сорвалось.
Я схватил её за шею и поцеловал. Слишком резко, слишком яростно. Она попыталась отстраниться, но потом ответила. В этом поцелуе было всё — боль, отчаяние, страх, и то, что мы так долго прятали.
Когда я отстранился, она стояла молча, дыхание сбивалось.
— Я не знаю, что со мной, — выдохнул я. — Просто... не пугай меня так больше.
Мы долго молчали. Потом я выдохнул, сел на кровать и прикрыл лицо руками, Мила подошла ко мне и просто без слов обняла .
Через пару часов собрали совет. Все пришли — даже Минхо, хоть и с трудом. Томас стоял в центре, рядом с Милой.
Галли кипел от злости:
— Они нарушили правило! Вбежали в Лабиринт! Их нужно наказать!
Я хотел что-то сказать, но слова застряли. Я знал, что он прав.
После долгих споров решили — ночь в кутузке.
Томас принял без возражений. Мила — тоже. Только когда все начали расходиться, я встал.
— После этого Томас станет бегуном, — сказал я. — Он заслужил.
Все закивали.
— А Мила? Она же самого Гривера убила , она обязана стать бегуном — крикнул кто-то.
Я посмотрел на неё. Она встретила мой взгляд — твёрдый, упрямый, как всегда.
— Нет, — сказал я громко . — Она не пойдёт туда больше. Никогда.
Она хотела возразить, но я отвернулся.
Поздним вечером, когда Глейд снова притих, я услышал шум. Все выбежали наружу. Новенькая — стояла на вышке. Сверху она кидала камни, крича что-то непонятное.
Толпа собралась под ней, крики, растерянность.
А я стоял чуть поодаль, глядя на Милу. Она тоже смотрела наверх, с тем самым выражением, которое я знал — решимость и предчувствие беды.
В груди у меня всё перевернулось. Я понял: спокойных дней больше не будет.
Ни для нас. Ни для Глейда.
____________________________🤍
Первый поцелуй. Наконец-то я этого дождалась.