Игра на любовь

Я специально немного задержалась на итальянском, чтобы мы с Элиасом не вышли в одно время. И чтобы нас точно никто не сфотографировал, вместе садящихся в машину. Сейчас весь канал снова кишит мной. «Победительница дважды. За нее выиграла красота или деньги? Признавайтесь! Кто голосовал за Стальную принцессу? Победа без участия!». Было бы все равно, если бы мне снова не начинали надоедать в коридорах. Когда на тебя косятся десятки глаз, а мелкие не дают прохода, задавая сотню вопросов, ты будешь чувствовать бешеное желание провалиться сквозь землю, вне зависимости от того, на сколько ты уверен в себе. Когда я вышла на воздух, то слегка поежилась. Сегодня я была в короткой куртке и юбке с капронами. Увидев черную машину Элиаса, пошла к ней и села внутрь, когда он открыл мне дверь. В салоне пахло его чертовым одеколоном. Боковым зрением я видела, что он выжидающе смотрит на меня, поэтому повернулась и оглядев его, сказала:
- Привет.
Он молчал, но улыбнулся, оглядывая меня в ответ, задерживаясь на моих ногах.
- Куда едем?
- Я могу повести и так будет легче.
- Девушка не будет вести машину, в которой сижу я. Только если я очень сильно пьян или умираю.
Я закатила глаза и назвала ему улицу. Мы тронулись с места и он включил печку, хотя в салоне было достаточно тепло, по сравнению с улицей. Я удобно устроилась на сиденье и наслаждалась тишиной, теплом и уютом. Когда я поняла, что чуть не уснула, то мне пришлось выпрямиться и начать разговор.
- Ты имеешь какое-то отношение к моему выигрышу?
- Думал, ты спишь.
- Я не доверяю тебе настолько, чтобы засыпать в твоей машине.
Он кинул на меня хитрый взгляд и снова повернулся к дороге.
- Я не причастен к этому, но рад, что ты затронула эту тему. То, что ты не вышла из здания в тиаре, не считается. Она все таки была у тебя.
Я возмущено уставилась на него.
- Серьезно, прекращай меня сталкерить. Напрягает.
- Не могу сопротивляться.
- И даже никаких извинений- пробубнила я.
- Так что там за приз, который ты так прячешь?
- Билеты в салон красоты.
- Посоветуешь, каким цветом покрасить ногти?
Он издевательски показал мне свои пальцы, держа руль одной рукой. Это и запустило тупую цепную реакцию. От рукавов его пальто мой взгляд зацепился за черную рубашку, вниз, к черным классическим брюкам и аккуратным кроссовкам. Белым. Я хмыкнула и выдала:
- Определенно розовый. Тебе подойдет.
- Значит, будет розовый.
Я покачала головой. «Детский сад». Потянувшись к панели, я выключила печку и облокотилась о сиденье.
- Согрелась?
- Мне не было холодно.
- Как скажешь.
Я скрестила руки на груди.
- Это билеты на какую-то мелодраму. Или мультик. Не знаю, не проверяла. Планировала отдать кому-нибудь.
- Не любишь кино?
- Нет.
- Хорошо. Можем сходить в ресторан. В парк. В салон красоты.
- Я не пойду с тобой никуда.
- Почему нет? Боишься меня?
- Только в твоих мечтах.
- Кто сказал, что я хочу, чтобы ты меня боялась?
- Такие, как ты, всегда этого хотят. Ваша энергетика так и кричит: «Я большой и крутой, ты должен трепетать передо мной, иначе я уничтожу тебя в два счета».
Он тихо засмеялся и эпично-вальяжно положив руку на руль, повернул в последний раз.
- Ну конечно ты должен поворачивать именно так.
По его ухмылке я поняла, что он сделал это специально. Когда мы вышли, я подошла к самой обычной двери рядом с заброшенным магазинчиком и достав ключи из сумки, отперла ее. В помещении было темно, поэтому по памяти дойдя до выключателя, я уже собиралась включить свет, когда услышала тихий голос.
- Надеюсь, ты притащила меня сюда, чтобы истязать.
Я хмыкнула и после щелчка, комната озарилась светом. Я прислонилась к стене, наблюдая за гаммой эмоций, которые Элиас не успел или решил не скрывать. Удивление, немного разочарование и воодушевление. Он осматривал пианино, стоящее в углу, гитару, прислоненную к нему, мольберты, уже нарисованные картины, глиняные и восковые фигуры, кучи бумаг, исписанных или изрисованных. Площадь комнаты была большой, но когда ее заполняло столько хлама, она казалась слишком забитой. Он прошел к картинам и тщательно осмотрел каждую. Пейзажи. Натюрморты. Просто набор резких линий. Потом подошел к пианино, открыл крышку и сел. Посмотрев на меня удивительно искренне заинтересованными глазами, он сказал:
- Я не знаю, как играть.
Я подошла к нему и встав сбоку, аккуратно нажала на клавишу, звук которой разрезал тишину комнаты.
- Просто жмешь на клавиши.
- Покажешь?
Он подвинулся, освобождая мне место на скамейке. Я вздохнула, но начала играть мелодию, которую начала писать на той неделе. Спокойная мелодия на не слишком высоких нотах. Не заметив этого, я продвинулась на ещё десять секунд дальше и взяв с подставки лист бумаги, записала ноты.
- Ты пишешь их сама?
- Не всегда. Иногда играю что-то популярное. Иногда хочется просто сидеть и... сделать что-то свое.
- Красиво- прошептал парень, сидя рядом со мной.- часто ты здесь?
- Не так часто, как хотелось бы.
- Откуда это место взялось?
- В детстве я просила родителей учить меня сначала рисовать, потом играть, петь и в конце танцевать. Они нанимали мне учителей. В 14 я сказала, что ничего из этого меня не интересует и они раздали в приюты все, что было дома.
На какое-то время я замолчала.
- Ты сама выкупила это здание?
- Только комнату.
На этот раз замолчали уже мы оба. Собравшись с мыслями и прогнав меланхолию, я встала.
- Ты запачкаешь свой идеальный костюмчик.
- Я могу раздеться.
- Ты не будешь раздеваться.
Я полезла в небольшой комод, который заказала с антикварного магазина и кинула в него одну из футболок. Из-за того, что они все были Овер-сайз, была вероятность, что она на него налезет. Он оглядел серую вещь, посмотрел на ткань в моих руках и хмыкнув, начал расстегивать пуговицы рубашки. Я невозмутимо оглядывала постепенно оголяющуюся кожу. Накаченные плечи, грудь, шесть кубиков подтянутого пресса и тонкая полоска волос, исчезающая за поясом брюк.
- Нравится?
Я подняла взгляд к его глазам и слегка наклонила голову.
- Вполне. Думаю, это справедливая компенсация за твое отвратительное поведение и назойливость.
- Рад услужить.
Закатив глаза, я взяла из комода широкие серые штаны вместе с черной футболкой и закрыла ящик.
- Отвернись.
- А как же моя компенсация за твое ужасное поведение?
Господи. Даже старая футболка смотрится на нем идеально, обтягивая мышцы рук.
- Ты можешь в любой момент перестать меня преследовать и тебе не придется терпеть мое ужасное поведение.
Он ещё какое-то время пронзительно на меня смотрел, с полуулыбкой на губах. По итогу, он все таки отвернулся и я, сняв обувь, натянула сначала штаны, затем сняла юбку и кофточку и надела футболку. Все это время я смотрела в спину Элиаса, который, на удивление, не предпринял ни единой попытки подсмотреть. Надев рабочие кроссовки я снова заговорила:
- Я могу дать тебе водоустойчивый фартук, чтобы не замарать брюки. На ноги можешь надеть пакеты.
Он повернулся ко мне и его бровь слегка дёрнулась наверх.
- Мило.
Я закрыла глаза и повторила:
- Что на счет экипировки?
- Это просто одежда. Если испачкается- не страшно. Тем более, вряд ли я буду что-то делать.
- Как знаешь.
Я подошла к мольберту и села за стул, достав свою последнюю недоработанную картину и краски. Я не сильно хотела говорить, потому что обычно, я сразу погружалась в процесс. А если не было настроения, я просто сидела в тишине. Мой сегодняшний компаньон попыток тоже не предпринимал. Лишь тихонько сидел сбоку от меня и смотрел. Я пыталась нарисовать побережье, с сидящей там девушкой. Закатное небо, спокойное море, песок и одинокая фигура, сидящая там. У меня никак не получалось добавить морю «живости», как бы я ни старалась. Может, дело было в Элиасе. Когда знаешь, что за тобой наблюдают, сложно отключиться от реальности. Через полчаса внесения поправок, я облокотилась о спинку стула и вздохнула.
- Я никогда не любил заниматься спортом.- вдруг заговорил он, тихим, лишенным издевательства голосом. - я не мечтал о подтянутом теле или чем-то таком.
Я удивленно смотрела, как он садится справа от меня и берет мою руку, обмакивая кисточку в белую, разбавленную с голубой краской и подносит ее к холсту, направляя мою руку.
- Но каждый раз, когда во мне было слишком много эмоций, с которыми я не умел справляться, я уходил бегать. Сначала этого хватало. Потом я начал заниматься на уличных турниках. Дрался с соседскими мальчишками и всегда побеждал, даже когда не умел драться.
- Тебя вели эмоции- я завороженно смотрела, как его пальцы, обхватившие мои, добавляют картине того, что я даже не могла представить у себя в голове. Она становилась... настоящей.
Это было утверждение, но он кивнул. Когда недостающие детали были дорисованы, он опустил наши руки вниз, но не спешил отпускать мои пальцы.
- Я ценю, что ты показала мне это место.
- Надеюсь, ты понимаешь, что никому не можешь о нем рассказывать. Иначе я могу превратить твою жизнь в ад.
Он улыбнулся, повернув лицо ко мне.
- Зачем мне это?
- Популярность? Раздутие слухов? Мужское эго?
- Ты показала мне кусочек настоящей себя. Я лучше буду радоваться сам, чем разделю чувство с десятками людей, до которых мне нет дела и ослаблю эти эмоции.
Я хотела встать и тут же уехать отсюда. Мне не понравилось его замечание о кусочке настоящей себя. Я будто медленно подбиралась к граблям, на которые мне нельзя наступать. Никогда. Стоило мне дернуться, он сжал мою руку чуть крепче. Понизив голос, он прошептал:
- Не беги, принцесса. Это не угроза.
- А что это?- язвительно сказала я, но он оставил мой тон без внимания. Его спокойный голос ничуть не изменился.
- Откровение. Я действительно польщен. Быть может, моя неотразимая внешность и настойчивость сыграли большую роль в оказании этой привилегии, но как бы там ни было... я не такой... козел, Марселла. Сегодня я вне игры. А ты?
Когда я не ответила, он повернул свой стул ко мне и взяв за вторую руку, слегка потянул.
- Не хочешь говорить вслух- хорошо. Просто позволь мне маленькую шалость и обними меня. У меня был не самый лучший день.
Я смотрела на его лицо, темные в этом освещении глаза, густые брови и непослушные волосы. Моя рука сама вырвалась из его хватки и он позволил этому случиться, тут же отпустив и мою вторую руку. Но когда я пальцами убрала прядь с его лба, он замер. Затем взял меня за запястье и прижал руку к своей щеке. Повернул голову. Поцеловал внутреннюю сторону ладони. От этого мягкого, невинного жеста, атмосферы и моей медленно подбирающейся апатии, мои барьеры треснули. Я не стала возражать, когда он потянул меня на себя и заставил встать. Сама лично прижалась ближе, когда он обнял меня руками за талию, прижав голову к груди. Продолжала медленно перебирать его волосы и улыбнулась, когда он потерся щекой о ткань моей футболки.
- И кто бы мог подумать, что ты так любишь телячьи нежности - почему-то прошептала я.
- Тебе никто не поверит.
Я хмыкнула. Мы пробыли в таком положении около пяти минут.
- Научишь меня рисовать?
- Зачем тебе это нужно?
- Хочется понять, о чем ты думаешь, когда сидишь перед белым листом и касаешься его цветной кистью в первый раз. Хочется узнать, что ты чувствуешь, заканчивая работу. Есть ли у тебя предварительный эскиз? План? Или ты просто поддаешься течению своих мыслей? 
- Найди ответы на эти вопросы сам. Сядь перед белым листом. Возьми в руки кисть. И просто посмотри, что выйдет.
- Тогда поиграешь для меня?
Я задумалась на несколько секунд и тогда он ущипнул меня за бок, заставив дернуться.
- И вот после этого я должна тебе играть?
- Ты слишком долго думала над таким простым вопросом. Даваай- протянул он и его голос стал заглушенным, потому что он говорил мне в живот.- побалуй меня.
- Тогда отпусти.
Он лишь сжал меня крепче и засмеялся, а я почувствовала этот смех всем своим существом.
- Что делать, если я не хочу тебя отпускать?
- Ты не можешь иметь все.
- Знаю, принцесса. -он сделал паузу, затем отстранился, и глядя снизу вверх, беззаботно улыбнулся.- если я попрошу сыграть, сидя у меня на коленях..?
- Велика вероятность, что я ударю тебя как только настоящая просьба сорвется с этих наглых губ.
Он улыбнулся шире, ямочки выше подбородка продолжали обезоруживать меня. У Джейса их никогда не было.
Стоило этой мысли пронестись у меня в голове, я оттолкнулась от плеч Элиаса и прошла к пианино. Он же сел напротив мольберта и установил на него пустой холст.  Я размяла пальцы и не стала прогонять мысли из головы. Вместо этого, я сосредоточилась на них, когда стала воспроизводить спокойную и тихую мелодию. Элиас сидел и смотрел на меня, когда я напомнила ему:
- Ты хотел рисовать.
- Я не знаю что.
- Можешь просто делать мазки кистью. Рисунку не обязательно быть каким-то конкретным образом.
Я играла эту мелодию и дальше, пока Элиас что-то делал, то и время поглядывая на меня, а затем, когда ком в горле стал слишком большим, я перешла на более низкие ноты. Помещение заполнилось хаотичными, громкими звуками, а мои пальцы начали двигаться все резче. Так продолжалось некоторое время, потом, когда я почувствовала это опустошение после выплеска эмоций, снова перешла на тихий мотив. Теперь он был.. пустым, неживым. Вместе с этим замер и Элиас, который вроде бы что-то рисовал. Мы сидели в тишине, пока я боролась с наступающим приступом... не знаю чего. Мне хотелось что-то сломать и одновременно сесть в угол и просидеть в темноте целый день.
- Голодная?
- Нет.- хрипло ответила я.
- А я голодный.
Он встал, убрал свой холст и накрыл его белой тканью.
- Ты думаешь, краска высохла?
- Мне казалось, она быстросохнущая.
«Вообще-то да, но он же не знал наверняка».
- Надеюсь, твоя выдержка и наличие совести окажутся посильнее моих и ты не будешь смотреть на эту картину, пока я ее не закончу.
Он снял футболку и надел рубашку, бесстрастно расстегнув штаны и заправив края. Я усилием воли продолжала смотреть ему в глаза.
- Как ты собираешься ее заканчивать?
- Буду приезжать к тебе и дорабатывать ее, пока ты мне играешь.
От шока я даже сказать ничего не смогла. «Верх наглости».
- Теперь переодевайся и пошли. Я посижу в машине.
И не дав мне больше сказать ни слова, он вышел.
Я убрала все на свои места, переоделась и вышла вслед за ним. Когда я села в машину, то сразу заговорила:
- Где мой дом ты знаешь.
- Мы поедим, потом я отвезу тебя домой.
- Сначала отвези меня домой, потом иди и ешь.
- Кто за рулем, того и правила.
- Тогда дай мне сесть за руль- недовольно буркнула я.
- Не зря говорят про девичью память. Я же говорил, я должен либо быть пьяным либо умирать, чтобы ты села за руль.
- Что ж, это исправимо. Я могу всадить тебе карманный нож в бедро, могу отравить, могу брызнуть в глаза перцовым баллончиком, могу задушить. Выбирай.
- Думаю, мне бы очень понравилось удушение.
- Господи- прошептала я и просто уставилась в окно. Я чувствовала себя... странно. Какие-то смешанные чувства. Вроде бы, обычное облегчение с долей удовлетворенности, а вроде и недовольство собой. Это место не должно было быть ничьим, кроме меня. Казалось бы, это было маленькой уступкой..., но разве самые крепкие стены не начинают рушиться после одной маленькой трещинки? Разве не так ты начинаешь ослаблять свою защиту и сдавать позиции? Разве не это прямой путь к моральному опустошению и разбитому сердцу?
- Мне быть джентельменом и отвезти тебя в ресторан или ты предпочитаешь мак или что-то в этом роде?
- Я предпочитаю дом.
- Если ты так настаиваешь, то хорошо, можешь приготовить мне еду.
Я недоверчиво посмотрела на его профиль и усмехнулась.
- Я не сдержусь и добавлю туда яд. Но твое бездыханное тело на моей кухне мне точно не нужно будет.
- Какая ты романтичная.
- Так же как ты- понятливый.
- Я очень понятливый. Когда сытый.
Поняв, что спорить с ним бесполезно, я просто молчала до тех пор, пока мы не доехали до какого-то кафе в этой части города. Снаружи все выглядело довольно простенько- обычные окна, обычные двери, ничего изысканного. Забегаловка, одним словом. Но когда мы вошли внутрь, я удивилась тому, с каким дизайнерским вкусом все было обставлено. Приглушенно-серые стены, теплый свет от ламп, мягкие кресла вместо обычных стульев. При этом не было абсолютно никакого пафоса. Когда Элиас вошел, мужчина средних лет со смешными усами раскинул руки в сторону и громко заговорил:
- Смотрите, кто соизволил к нам пожаловать! Катрина, ну-ка иди сюда.
Из двери за прилавком вышла полненькая женщина с добрыми чертами лица и сначала недовольно посмотрела на мужчину, а затем перевела взгляд на нас и улыбнулась.
- Элиас! Я уж думала, ты совсем заучился в этой своей школе и позабыл нас.
- Как я мог? Ты покорила меня с первого дня своими бесподобными блюдами.
- Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок- довольно похлопав себя по животу, мужчина перевел взгляд на меня.
- К слову об этом, не представишь нам свою прекрасную спутницу?
Женщина, жена этого добренького человека, на сколько я поняла, тоже посмотрела на меня и ее улыбка стала только шире.
- Какая красавица! Твои глаза, девочка... тебя благословили ангелы.
Я неуверенно улыбнулась.
- Спасибо.
- Это Марселла, моя одноклассница. Марселла, это Катрина и Пауло. Они владеют этим местом на протяжении 20 лет и между прочим, очень успешно.
Пауло отмахнулся от него и протянул мне руку, которую я пожала.
- У вас здесь очень уютно.
- И очень вкусно! А тебя точно стоит накормить. Тебя же ветром может сдуть!
- Уверяю вас, ветру придется здорово постараться. Против моего упрямства мало что выстоит.
Смех Пауло разнесся по помещению, нарушая этот тихий уют, но я была не против. Людей тут почему-то было очень мало. Возможно, было ещё рано, или наоборот, уже поздновато.
- Проходите, я принесу вам меню.
Катрина вытерла руки о фартук, а Элиас коснулся моего предплечья и повел меня вглубь, к уединенному столику рядом с окном. Он помог мне снять куртку и повесил ее на вешалку, ладонью указав на место. Через минуту Катрина принесла нам стаканы с водой и меню, которое Элиас даже не открыл.
Я оглядывала ассортимент и мне хотелось улыбаться. «Домашние булочки. Домашний творожный пирог. Бульон. Карбонара. Макароны с сыром». Было конечно много более сложных блюд, но большинство все- таки были чисто домашними.
- Определилась?
- Да.
Он протянул руку и нажал на кнопочку рядом с салфетками и солонкой, которую почти не было видно и вскоре вернулась Катрина.
- Можно пожалуйста грибной крем- суп и чай с мятой.
- Только и всего? Тебе обязательно нужно попробовать десерты!
- Как-нибудь в следующий раз, хорошо? Я сейчас не сильно голодна.
Она прищурилась на меня, а потом перевела взгляд на Элиаса, который довольно ухмылялся.
- Мне как обычно.
Она сделала пометку в блокноте, забрала меню и ушла.
- Она планирует план моей смерти.
- Максимум, что она может- закормить тебя до потери пульса. Когда я впервые пришел сюда, то просидел тут три часа.
- Ел?
- Ел я только час. Остальные два я просто ждал, когда желудок переварит часть пищи и я снова смогу ходить.
Я улыбнулась и просто смотрела в окно до тех пор, пока он не заговорил.
- Ты живешь здесь с самого рождения?
- Нет.
Он поднял одну бровь и скрестив руки, облокотился на спинку.
- Мне серьезно нужно вытягивать из тебя каждый ответ?
- Нет. Ты можешь просто ничего не спрашивать.
- Я же сказал тебе, Марселла. Я не в игре сегодня. Ты можешь продолжать игнорировать меня в школе, не заговаривать со мной и даже не смотреть в мою сторону. Я буду делать то же самое, если тебе станет от этого легче. Но после студии, не притворяйся. Оставь хоть что-то искреннее между нами.
- Зачем, Элиас? Какой в этом смысл? Это глупо, проводить время искренне, а потом забывать это.
- Тогда не забывай.
Я горько усмехнулась и скрестила руки на груди, тоже облокотившись о спинку кресла.
- Я не глупая. Я знаю, что ты преследуешь какую-то цель. Ты хочешь что-то себе доказать, хочешь поиграть со мной, выведать все мои тайные мысли, потому что не можешь прочитать меня, как других. Ты одержим идеей расколоть меня. Тебе, наверное, будет все равно, но если ты пробьешь эту броню, то ты оставишь после себя руины. Ты уйдешь, довольствуясь своим выигрышем, а мне останется только унизительно пытаться собрать это все обратно. И за каждым моим шагом будут наблюдать. Каждый мой проигрыш фиксируется. Вот почему я не играю. Мне нужно всегда выигрывать. А это значит, что нужно уничтожать других людей, чего бы мне это ни стоило. А я устала уничтожать. Я больше не хочу ничего и никого разрушать.