Не моя невеста

Рената

Документы лежали на кухонном столике — плотный конверт без единой пометки. Отец, приехав ко мне с утра пораньше, вручил мне его без каких либо объяснений, когда я ещё не успела допить кофе.

— Сегодня отвезёшь Денису.

— Почему я?

— Потому что вы будущие муж и жена. Пора привыкать к таким мелочам.

Я сжала пальцами чашку, но ничего не ответила. Спорить с отцом в последнее время было всё равно что биться головой о бетонную стену — больно и бессмысленно.

Отец задерживаться не стал, сразу же покинул квартиру. Конечно, лучше не тратить время впустую и вместо этого распланировать мою жизнь до надгробной плиты. В двадцать три выйти замуж, в двадцать четыре родить ребенка, после чего можно сделать небольшой перерыв, а там, через годик или два родить второго.

Адрес Дениса мне скинули сообщением. Я вбила его в навигатор и выехала со двора. Город встретил серым небом и моросящим дождём — тем самым, который не льёт, а висит в воздухе, оседая на одежде и волосах противной влажной плёнкой.

Дом оказался именно таким, каким я его представляла. Новый жилой комплекс в престижном районе, стекло и бетон, охрана на въезде. Я назвала номер квартиры и меня сразу же пропустили. Подземный паркинг, стерильный лифт с зеркальными стенами, тихая музыка из динамиков. Пятнадцатый этаж.

Я вышла в коридор — длинный, с мягким ковровым покрытием и одинаковыми дверями из тёмного дерева. Нужная была в самом конце. Я нажала на звонок.

Денис открыл через минуту, встретил меня в домашней футболке, джинсах и с взъерошенными волосами. На подбородке — тень щетины, он явно никого не ждал, и уж тем более меня.

— Рената?

— Документы, — я подняла руку с  конвертом. — Отец просил передать.

Я протянула неизвестные мне бумаги. Он взял, покрутил в руках, но открывать не стал.

— Не мог по почте отправить?

— Видимо, я теперь твой личный курьер. Привыкай.

Он хмыкнул и отступил вглубь коридора.

— Заходи. Дождь усиливается.

Я переступила порог. Внутри пахло новым ремонтом и чем-то ещё — кажется, кофе. Никакого жилого запаха, никаких следов человека. Квартира выглядела так, будто её только что сдали и ещё не успели обжить.

Коридор был широким, с встроенными шкафами из тёмного дерева и приглушённым светом. Я сняла пальто, повесила на вешалку у входа и прошла за Денисом в гостиную.

Просторная комната с панорамными окнами во всю стену. Серый диван, стеклянный журнальный столик, огромный телевизор на стене. Кухня, отделённая барной стойкой, сверкала хромом и чёрным глянцем. Всё новое, дорогое, безликое, словно номер в пятизвёздочном отеле, из которого постоялец вот-вот съедет.

— Кофе будешь? — спросил Денис, уходя за барную стойку.

— Чёрный. Без сахара.

Я прошлась по гостиной, разглядывая детали, но их почти не было. На стенах – ничего. Ни картин, ни фотографий, на полках – пара книг, поставленных ровно, явно для вида. Ни одной зачитанной, ни одной с потрескавшимся корешком. Я провела пальцем по корешкам. Деловой этикет, биография какого-то миллиардера и другие книги про экономику и прокачку мозга. Скука смертная.

На подоконнике у окна – ничего. Даже пыли нет.

Я обернулась к Денису. Он стоял у кофе-машины, спиной ко мне, и ждал, пока чашка наполнится.

— Ты здесь давно живёшь? — спросила я.

— Полгода.

— И за полгода не повесил ни одной фотографии?

Он не обернулся.

— Не вижу смысла.

Я усмехнулась.

— Квартира отца?

Денис взял чашку и повернулся ко мне.

— Да.

— Поздравляю. У нас много общего.

Он поставил кофе на барную стойку и подвинул ко мне. Я взяла чашку, обхватила ладонями, но пить не стала — просто грела пальцы. Денис взял свою и отошёл к окну. Встал там, глядя на дождь, размывающий панораму города.

Я села на край дивана – неудобного, дизайнерского, на котором явно никто не сидел подолгу. Молчание затягивалось, поэтому, не найдя ничего лучше, я пила кофе и смотрела на его спину. Широкие плечи, напряжённые, будто он ждал, что я сейчас что-то спрошу или сделаю.

— Ты всегда такой разговорчивый? — спросила я.

Он обернулся.

— Зависит от собеседника.

— А что не так со мной?

— Ты задаёшь вопросы, на которые сама знаешь ответы.

Я хмыкнула.

— Может, я проверяю, насколько ты честный.

— И как результаты?

— Пока не впечатляют.

Он отвернулся к окну. Я допила кофе и поставила чашку на стеклянный столик. Звук получился резким, слишком громким в этой стерильной тишине.

— Зачем ты согласился на этот брак? — спросила я.

Денис не обернулся.

— Когда я тебя это спрашивал, ты мне ответила что-то про выбор. Как думаешь, что в моем случае?

Я отвела взгляд в сторону, ответ я уловила.

— У тебя есть своя квартира, да и отец далеко. Ты мог бы отказаться.

Он помолчал, а потом повернулся и посмотрел на меня. В его глазах не было ни злости, ни раздражения, что-то другое — может, усталость. Может, желание, чтобы я быстрее исчезла из его квартиры.

— Эта квартира не моя, Рената. Она записана на отца. Машина – на отца. Счета, на которые приходят деньги, контролирует он. Я могу отказаться от брака, но тогда я останусь без всего. И без возможности заработать самому, потому что любой мой шаг в бизнесе он перекроет за день.

Он сделал паузу.

— Ты правда думаешь, что я не пытался?

Я молчала. Он тоже не стал продолжать. Взял свою чашку и сделал глоток.

— Не ты одна знаешь значение слова «бунт».

Я смотрела на него и впервые за долгое время не чувствовала желания уколоть. Потому что он говорил правду, ту самую, которую я знала о себе, но никогда не произносила вслух.

Мы оба сидели в клетках. Причем до жути похожих, отчего казалось, что я вижу перед собой свою мужскую копию, возможно, чуть спокойнее.

Я встала.

— Мне пора.

Денис кивнул и пошёл к двери. Я натянула пальто, застегнулась, стараясь не смотреть на него.

— Спасибо за кофе, — сказала я сухо.

— Не за что.

Я вышла в коридор. Дверь за мной закрылась – мягко, почти беззвучно, как и всё в этой квартире.

В лифте я прислонилась к зеркальной стене и закрыла глаза. В голове крутились его слова: «Ты правда думаешь, что я не пытался?»

Нет, не думала. Я вообще о нём не думала, если честно. Он был просто частью декорации, ещё одним персонажем в спектакле, который поставили наши отцы.

Однако теперь я знала, что он такой же заложник, как и я. И от этого было только хуже. Потому что если мы оба в клетках, то выбраться будет ещё сложнее.

В машине я включила зажигание и долго сидела, глядя на дождь, стекающий по лобовому стеклу. Потом завела мотор и выехала с парковки.

Когда я перешагнула порог квартиры, словно отслеживая по камерам, раздался звонок от отца с вопросами: передала ли я документы, что сказал Денис, как он выглядел. Я ответила коротко: передала, ничего не сказал, выглядел нормально.

Я не рассказала про пустые полки. Про стерильную гостиную. Про его слова о клетке.

Это было не моё, теперь это было и скорее всего будет наше общее, а общим я делиться не собиралась.