Глава 31
Ци Синли не дал Су Су возможности отказаться и сразу же отправил кого-то, чтобы тот проводил его в спальню Ци Ханьи.
Это уже второй раз, когда Су Су заходил в спальню Ци Ханьи.
Спальня была просторной, но казалась немного пустой из-за скудного количества мебели и слишком простого декора.
Ци Ханьи лежал на кровати в спортивном костюме. Его лицо было бледным, безжизненным, глаза были плотно закрыты, а глазные яблоки слегка двигались под веками, как будто ему снился очень тревожный сон.
Су Су не видел Ци Ханьи уже несколько дней. Когда он уходил, с ним все было в порядке, но теперь он лежал в таком ослабленном состоянии. Даже без угрозы со стороны Ци Синли Су Су хотел ему помочь.
Су Су был злопамятным, но при этом помнил добро. Он всегда находил способ отплатить добром за добро.
Независимо от того, нравился ли он Ци Ханьи и что бы тот ни говорил, он всегда обеспечивал Су Су хорошими условиями жизни и защищал его, когда возникали проблемы.
Но Су Су не умел петь — в конце концов, он только недавно научился говорить.
Он смутно помнил, что в его обучающем чипе был раздел о пении, но теперь чип покоился на дне морском, так что ему пришлось искать другой способ.
Немного поразмыслив, Су Су открыл страницу стримера-русалки, выбрал самое популярное выступление с пением и танцами и нажал на кнопку.
Он попытался спросить у стримера, как правильно петь, но из-за ее высокой популярности большинство комментариев игнорировались, и ответы получали только те, кто предлагал щедрые вознаграждения.
На счету Су Су не было денег, поэтому после нескольких сообщений они просто исчезли.
Как раз в тот момент, когда Су Су собирался выйти из комнаты для стриминга, чтобы попробовать другой способ, на экране внезапно появилось личное сообщение: [Вы серьезно настроены научиться петь?]
Имя отправителя было [Маленький Лотос], а на аватарке в профиле красовалось селфи милой девушки с кукольным личиком, на вид ей было меньше двадцати. Когда она улыбалась, в уголках ее рта появлялись ямочки.
Су Су тут же ответил: [Да.]
[Мой друг болен, и ему нужно исцеление с помощью пения.]
[Я не умею петь. Можешь меня научить?]
«Маленький Лотос» быстро ответила: [Твой друг — человек? Это ментальный бунт?]
Су Су был поражен: [Откуда ты знаешь?]
[Потому что только эта болезнь требует исцеления с помощью песни русалки. Вы что, не ходили на курсы перед свадьбой? Как вы сдали выпускной экзамен?] — она казалась совершенно растерянной.
[Вы правда русалка?]
[Какая же русалка не умеет петь?]
Су Су поджал губы. Неужели его так быстро раскусили? Неужели русалки умеют петь от рождения?
[Я гибрид русалки], — Су Су мог только честно ответить.
Собеседница помолчала несколько секунд: [Неудивительно.]
Затем она сказала: [Даже если бы вы умели петь, это бы не помогло. Недифференцированные русалки не могут исцелять людей своей песней.]
[Почему?] Су Су был в замешательстве. Неужели всё зависит от того, поменял ли он форму или нет? Значит, если бы он сохранил человеческий облик, это считалось бы дифференцированностью, или нет?
«Маленький Лотос» ответила не сразу, а спустя минуту, подробно объяснив: [Проще говоря, бунт ментальной силы означает, чрезмерное использование ментальной силы, что приводит к нарушению частоты вибраций становится, и она становится хаотичной. Когда русалка принимает облик человека, их ментальные силы настраиваются на одну волну. Пение усиливает резонанс, позволяя использовать собственную ментальную силу для стабилизации частоты колебаний другого человека.]
[Если вы не разобщены, ваша ментальная сила не может оказывать взаимное влияние на другую силу.]
Таким образом, дифференциация заключалась не только в том, что русалки принимали человеческий облик, но и в изменении их ментальной силы. Су Су в оцепенении сидел на полу в спальне Ци Ханьи, понимая, что спасти его невозможно.
Что же делать? Он не мог спасти Ци Ханьи, но ведь он не мог просто так умереть, верно?
Су Су в волнении ударился головой о прикроватную тумбочку, и вдруг что-то скатилось с неё и упало на пол рядом с его ногами.
Су Су взял этот предмет в руки — это была фотография.
На фотографии стояли двое. Слева — мальчик лет десяти с тонкими чертами лица, а справа — красивый мужчина, чем-то похожий на Ци Ханьи.
Они стояли на снегу, прислонившись к грушевому дереву.
Мальчик улыбался в камеру, держа в руках довольно реалистичную снежную модель космического корабля. Су Су смутно узнал в ней космический корабль «Серебряный дракон».
Одна рука мужчины лежала на плече мальчика, но взгляд был устремлен куда-то за пределы кадра, а выражение лица было очень мягким.
Это... фотография Ци Ханьи в детстве? Черты его лица действительно были очень похожи, но Ци Ханьи тогда выглядел гораздо милее, не таким энергичным, но, по крайней мере, с проблеском детской радости в глазах — совсем не таким, как сейчас.
Су Су не знал почему, но его охватило чувство дежавю, как будто он уже видел это раньше, но прошло слишком много времени, чтобы он мог вспомнить. Пока он не заметил украшение на груди Ци Ханьи с характерным изображением льва.
Су Су узнал этот узор: точно такой же был на его заветном чипе, который многому его научил и долгое время был его спутником.
Воспоминания нахлынули на него, как натянутая нить, и сплелись в клубок.
Су Су вдруг понял, что их встреча на яхте была не первой.
Они с Ци Ханьи познакомились задолго до этого.
В то время он был двух- или трёхлетней акулой-подростком и, ничего не подозревая, следовал за красивым кораблём, который время от времени бросал в воду наживку — червей, рыбу и креветок. Акула жадно хватала её.
И хватала еду, которую у него пытались выхватить другие рыбы.
«Путь вверх против течения, тернист и долог». Мальчик на палубе с растерянным видом теребит кулон на груди и спрашивает: «Отец, что это значит?»
— «Идти против течения вверх по реке опасно и трудно». Мужчина, которого назвали отцом, обнял мальчика за плечи и небрежно бросил в море горсть корма для рыб.
Су Су понимал, о чем они говорят. Когда он был совсем маленьким, то жил не в океане, а на мелководье. Поблизости часто собирались рыбаки, чтобы поболтать, и Су Су незаметно для себя выучил их язык.
Изучение иностранного языка оказалось очень полезным. Су Су был меньше других акул-подростков, поэтому часто подслушивал разговоры рыбаков и многое узнал: где они забрасывают сети, как не попасться и как испортить ловушки, чтобы стащить несколько живых рыб и утолить голод.
— «Так зачем плыть против течения?» — спросил юный Ци Ханьи, подняв глаза.
Мужчина от души рассмеялся: «Кто знает? Может быть, потому, что там больше красивых мест, вещей, о которых мечтаешь, или людей, которых хочется любить».
— «Люди не выбирают трудный путь просто так. Они идут против течения, потому что это того стоит».
Су Су запомнил эту фразу. Хотя в то время он не до конца понимал ее смысл, ему просто показалось, что мужчина сказал это очень круто — круче, чем взрослые акулы, которые охотятся на желтоперого тунца.
В то время Су Су знал только, что его фамилия — Су, но не знал, как пишется этот иероглиф и что он означает. Поэтому он в одностороннем порядке выбрал «Су» в качестве своего имени.
п./п. иероглиф «溯» (Су) - идти против течения; идти вверх по течению.
«Идти против течения» — звучит действительно очень круто.
Позже, когда он научился писать, он соединил свою фамилию и имя, и получилось довольно странное на слух «Су Су».
Так вот, Ци Ханьи — это тот мальчик, которого он тогда спас.
Су Су в изумлении уставился на Ци Ханьи, лежащего на кровати. Неудивительно, что он так ненавидит русалок.
Су Су понятия не имел, что произошло на их корабле, но он помнил, что это случилось в тот день. Поздно вечером, когда он по запаху крови добрался до корабля, он увидел окровавленную русалку, которая прыгнула в море, держа на руках неподвижного мальчика.
Русалка утащила мальчика, который не умел плавать, за собой на дно океан.
Су Су тоже поплыл в их сторону.
К тому времени, как Су Су подплыл, русалка уже не дышала. Но Су Су слышал биение сердца мальчика, полное жизни.
Он смотрел на поверхность моря, словно хотел вынырнуть, но его тело словно парализовало, и он не мог пошевелиться.
Су Су вытолкнул его на поверхность, направив на риф. Прилив отступал, и у него было несколько часов, чтобы дождаться помощи.
Мальчик, казалось, очнулся, откашлялся, выплевывая морскую воду, и встретился взглядом с маленькой акулой, плававшей у скал. Выражение его лица было пустым, безжизненным, но в то же время полным эмоций, которых Су Су не мог понять.
Су Су заметил, что на груди у мальчика что-то блеснуло, и с любопытством наклонился ближе. Он узнал кулон: Ци Ханьи весь день не выпускал его из рук, словно что-то высматривал, и даже фраза «Путь вверх против течения, тернист и долог» была оттуда.
Су Су укусил кулон, потянул за него, пытаясь сорвать с шеи мальчика. Так ведут себя акулы — хватают все, что захотят.
Су Су добился своего: застежка на кулоне деформировалась от его укуса и легко расстегнулась. Добившись своего, Су Су тут же развернулся и уплыл.
— «Эй!» — кажется, мальчик окликнул его, но Су Су не обернулся.
Ци Ханьи тоже снился сон, в котором он увидел своего отца.
После того случая с отцом он не видел его во сне много лет.
Отца Ци Ханьи звали Ци У, и изначально он был самым выдающимся наследником семьи Ци. Когда ему было двадцать пять, он женился на русалке. В отличие от Ци Ханьи, который сопротивлялся, его отцу с первого взгляда очень понравилась эта русалка.
Русалку, на которой он женился, звали Ань Сюнь. Она была очень красивой, но немного холодной. Даже с Ци У ей было трудно сохранять приятное выражение лица. Но Ци У не возражал. Он хорошо относился к своей русалке, давал ей всё, что мог, и старался сделать её счастливой.
Ань Сюнь ответила ему взаимностью, а значит, он ей тоже нравился. Ци У был счастлив, как будто выиграл битву и устроил пышную свадьбу в столице империи. В те времена, да и сейчас, мало кто стал бы устраивать свадьбу с русалкой.
Поступки Ци У стали притчей во языцех, но ему было всё равно.
Год спустя Ань Сюнь родила ребенка, в котором соединились лучшие человеческие качества. Ци Синли, глава семьи, возлагал на него большие надежды и назвал его Ци Ханьи.
Ци Ханьи вырос в атмосфере престижа. Его отец, хоть и был очень занят, очень любил сына.
В воспоминаниях Ци Ханьи отец часто говорил ему, что, когда его не будет рядом, он должен хорошо заботиться о матери. Отец говорил, что его мать тоже была русалкой и дала ему жизнь. Он упоминал, что быть матерью очень тяжело, а быть женщиной из семьи Ци — еще тяжелее, потому что мужчины постоянно пропадали на войне и неизбежно пренебрегали своими семьями.
Его отец был одним из немногих людей, выступавших за равенство между людьми и русалками. Он не только поддерживал идею о том, что русалок на суше следует уважать так же, как и людей, но и выступал за их участие в космических сражениях на стороне людей.
В то время такие взгляды считались шокирующими, но поскольку его отец был наследником семьи Ци и самым влиятельным командиром экспедиционного корпуса, никто не осмеливался открыто ему перечить.
Однако воспоминания Ци Ханьи рисуют совсем другой образ его матери.
С самого его рождения она смотрела на него с неприкрытой ненавистью.
Поначалу Ци Ханьи ничего не понимал: он инстинктивно тянулся к матери.
Даже когда она оскорбляла его самыми ядовитыми словами, называя отвратительным и грязным, он все равно инстинктивно хотел быть рядом с ней.
Он не просил многого: ему просто хотелось, чтобы мать обняла его, но она никогда не откликалась.
Ци Ханьи спросил отца, почему так произошло.
Его отец говорил, что его мать была несчастна. Она была свободной русалкой, но из-за его эгоизма была вынуждена стать его женой и матерью его ребенка вдали от родины и родных, в одиночестве.
Его отец также говорил, что она их любила, и что она была готова пойти на разлуку ради него: родить ему ребенка, остаться с ним. Она просто чувствовала, что с ней обошлись несправедливо, поэтому ты должен быть добрым и понимать трудности своей матери.
Таким образом, Ци Ханьи принял объяснение отца. Он рос спокойным ребёнком, учился, ел, развивался в соответствии с ожиданиями семьи. Даже когда мать относилась к нему холодно, Ци Ханьи заботился о ней, как о взрослом человеке.
В то время ему еще не было десяти лет; дед был суровым, родственники — жадными, а мать — отстраненной. Счастье приносили лишь короткие моменты, когда домой возвращался отец.
Если бы Ци Ханьи вырос в такой среде, он не стал бы таким, какой он есть сейчас.
Переломный момент наступил, когда ему было десять лет.
В тот год у его отца был отпуск. Мать вдруг сказала ему, что скучает по дому и хочет поехать к морю, чтобы побыть втроем, всей семьей.
Его отец был в восторге: впервые за много лет мать сама обратилась к нему с просьбой. Он отменил важную церемонию повышения в должности и, не сказав дедушке ни слова, тайно увез Ци Ханьи и русалку в море.
В тот день его мать была как никогда ласкова: она надела красивое платье, даже слегка накрасилась, улыбалась им и впервые приготовила для них рыбу.
Рыба была невкусная, в супе чувствовались какие-то странные привкусы, но отец и сын были очень довольны и съели весь суп.
Только потом они поняли, что в суп был подмешан яд, от которого они оцепенели и не могли пошевелиться.
Проснувшись, Ци Ханьи увидел, что мать держит отца на острие ножа и своим обычным холодным тоном приказывает ему: «Передай управление космическим кораблем экспедиционного корпуса».
В глазах Ци У не было ни паники, ни гнева, только беспомощная печаль: « Сяо Сюнь, прости, я не могу на это согласиться».
— «Если ты не отдашь его, я убью тебя и твоего сына!» — пригрозил Ань Сюнь, толкая Ци Ханьи вперед, лезвие коснулось его шеи.
По лезвию текла кровь. Ци Ханьи не чувствовал ни боли, ни страха. Он просто в замешательстве смотрел на родителей, пытаясь понять, что происходит.
— «Не причиняй вреда Ханьи. Ты можешь злиться на меня, ненавидеть меня, мстить мне, но Ханьи ни в чем не виновата». В глазах Ци У читались тревога и душевная боль.
Ань Сюнь смягчила тон: «Если ты передашь мне полномочия, я гарантирую безопасность вам обоим».
— «Это невозможно, Сюнь. Зачем тебе полномочия экспедиционного корпуса? Если возникнут трудности, скажи мне, я помогу», — Голос Ци У звучал мягко.
— «Я хочу отомстить человечеству и заставить его заплатить за вред, который оно причинило русалкам. Я хочу изменить статус людей и русалок, чтобы вы все познали вкус рабства. Ты поможешь мне? Что ты можешь сделать, лицемерный человек? Ты умеешь использовать лозунги о равенстве людей и русалок, чтобы обманывать меня. Удалось ли тебе это за все эти годы?»
— «Я...я прошу прости. К сожалению, это может занять ещё несколько лет. Я... я тоже хочу поторопиться, но этот вопрос...» Ци У выглядел обеспокоенным. Сопротивление было огромным, и даже его семья не поддерживала его. Если он будет действовать слишком поспешно, это может вызвать бурную негативную реакцию, поэтому ему нужно было действовать постепенно.
— «Ты не можешь. Но я могу. Передай мне контроль, мы, русалки, тоже умеем управлять этими звездолетами. Как только звездолеты направят свои пушки на эту планету, вы, люди, узнаете, что такое благоговейный трепет! — Ань Сюнь все больше распалялась. — Вы, люди, убили столько русалок. Все эти годы вы обращались с русалками как с рабами, и это заслуженное возмездие!»
— «А Сюнь!» — Ци У наконец понял, насколько радикальны были мысли Ань Сюнь по сравнению с его предположениями. Она была охвачена ненавистью не только к нему, но и ко всем остальным.
Он понятия не имел, какая сила стоит за ней и почему они внушили ей такие мысли. Но он не мог отдать контроль этим русалкам — это бы стало катастрофой для всего человечества и даже для всей планеты.
— «Ань Сюнь, послушай меня. Ситуация со звездолетом серьезная. Зерги давно присматриваются к нашей планете, желая превратить её в свое гнездо. Они могут напасть на нас в любой момент, и если начнется война, погибнут не только люди, но и все живое на этой планете».
— «Хватит нагнетать страх. Это всего лишь насекомые. Если вы, люди, можете с ними справиться, то и мы, русалки, тоже сможем». Ань Сюнь придвинулась ближе к Ци У, её глазах читалась тоска: «Разве ты не говорил, что любишь меня? Помоги мне хоть раз, и я буду заботиться о тебе, буду защищать тебя. Я хочу быть с тобой всегда. А наш ребёнок? Я буду хорошо о нём заботиться. Наша семья будет счастлива вместе всегда. Разве ты не хочешь этого?»
Ци У закрыл глаза: «Я готов помогать русалкам бороться за свои права, постепенно улучшая их жизнь, но я никогда не предам человечество. Ань Сюнь, это мое принципиальное решение».
После этого в памяти Ци Ханьи остался только кроваво-красный цвет.
В тот день, чтобы заставить отца подчиниться, мать отрезала ему пальцы, затем выколола глаза, отрезала нос и уши, оставив только язык, чтобы он мог говорить. Затем она нанесла ему сотни ударов ножом, словно выместив на нем всю ненависть, которую русалки испытывали к человечеству.
Люди с кровью русалок от природы обладали более сильными генами, из-за чего его отец страдал больше всего перед смертью.
Перед смертью отец обратился к матери со словами: «Я знаю, ты ненавидишь человечество. Ты можешь отомстить мне, я не виню тебя, это мой долг перед тобой. Но не причиняй вреда ребенку, в его жилах течет твоя кровь, он невинен. Пощади его».
В тот день его мать впервые нежно коснулась лица Ци Ханьи и сказала: «Да, он и мой сын тоже, он так на меня похож».
Затем она резко повалила его на землю, глядя на него с отвращением, как на мусор, и говоря: «Но он же и человек».
Ци Ханьи почувствовал, что в этот момент его мать сошла с ума.
Стоя на палубе в платье, в которое она переоделась днем, испачканном кровью отца, она запела какую-то диссонирующую мелодию, а потом ее вырвало кровью.
В то время Ци Ханьи не понимал, почему его мать блюет кровью. Лишь гораздо позже он узнал, что, когда умирает возлюбленный русалки, она умирает от горя, которое вызывает у нее кровотечение. Русалки по своей природе — самая эмоциональная раса. Его мать любила его отца, но ее ненависть к человечеству была сильнее любви.
Затем мать впервые обняла его. Вся в крови, она прижала его к себе, прежде чем броситься в море.
Ци Ханьи всегда мечтал о теплых объятиях матери, но в тот момент она утянула его за собой на дно океана.
Он не чувствовал ничего, кроме пронизывающего до костей холода.