МОЯ

Оливия

Вопрос повис в воздухе тяжело, почти осязаемо, словно сам воздух в комнате стал плотнее. Я чувствовала на себе сразу несколько взглядов.

Шокированный - Варвары.

Напряжённый, болезненно острый - Кирилла.

Спокойный, внимательный и слишком хорошо понимающий всё - Демида.

И осторожный, профессионально-сдержанный - адвоката. Он медленно поправил очки, будто давая себе несколько лишних секунд, чтобы подобрать правильные слова, и только после этого заговорил:

- В случае официального отказа от наследства всё имущество, активы и право управления переходят в государственное управление до дальнейшего решения соответствующих органов. Николай Уваров предусмотрел и этот вариант.

В комнате снова стало тихо. Такая тишина, от которой начинает звенеть в ушах. Я смотрела на него, пытаясь осознать услышанное. Значит, какая-то часть прежней редакции завещания всё же осталась неизменной.

Либо мне - либо никому. Не Кириллу.
Не семье. Не кому-то из приближённых.
Государству. Словно даже после смерти Николай Уваров не оставил своему сыну ни единого шанса забрать всё в свои руки. За что он с ним так?

Я медленно кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странная, почти удушающая смесь усталости, злости и абсолютного непонимания. Потому что, если быть честной, я действительно не знала, что со всем этим делать. Эти дома. Эта компания. Эти акции. Этот огромный, чужой мир, в котором всё было мне чуждо. В который я попала не по своему желанию, в по воле обстоятельств.

Я никогда этого не хотела. Никогда не стремилась к подобному. Не мечтала о власти. Я мечтала о семье. И, если быть совсем честной, до сих пор мечтаю именно о ней. О простых вещах. О спокойствии. О доме, о своем доме. О людях, рядом с которыми не страшно засыпать.

Но теперь это всё казалось чем-то призрачным, почти недостижимым. Потому что мой собственный брат смотрел на меня так, что стоило лишь отвернуться, потерять бдительность - и нож вполне мог оказаться у меня в спине.

И это была не фигура речи.

Это был пугающе реальный факт.
Он уже озвучил мне это. Прямо. Холодно.
Без сожаления. Там, в кабинете прежде чем отвесить мне пощечину.

А я, помимо желания иметь семью, всё-таки очень хотела ещё и жить. Желательно - спокойно.

Я медленно перевела взгляд на адвоката.

- А если я всё-таки откажусь... - повторила я уже тише, но твёрже. - Возможно, это действительно будет лучшим решением.

- Нет.

Голос Демида прозвучал резко. Настолько твёрдо и громко, что я невольно вздрогнула.

Он подошёл ближе. Медленно. Без спешки. Но в каждом его движении чувствовалась та самая опасная уверенность человека, который уже всё решил.

- Даже не думай, - произнёс он, глядя прямо на меня.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри начинает закипать раздражение.

- Демид, ты не понимаешь...

- Нет, это ты сейчас не понимаешь, - перебил он тихо, но так, что спорить становилось почти невозможно. - Ты не будешь принимать такие решения в таком состоянии. Ты в шоке.

Я резко выдохнула, с трудом сдерживая эмоции.

- А в каком состоянии мне их принимать? - спросила я, уже не пытаясь скрывать усталость и злость. - Когда закончится весь этот кошмар? А что если он не закончится? Или когда я внезапно проснусь человеком, который прекрасно понимает, что делать с многомиллионной компанией?

Голос всё-таки предательски дрогнул.

- Я понятия не имею, Демид. Понимаешь? Я вообще не уверена, что хочу иметь ко всему этому хоть какое-то отношение.

Я перевела взгляд на Кирилла. Бледного. Напряжённого. Он сидел рядом с Варварой, которая что-то тихо нашёптывала ему, почти не поднимая глаз. Кирилл слушал её, машинально поглаживая переносицу двумя пальцами жест, который появлялся у него всегда, когда он начинал терять контроль. И почему-то именно это разозлило меня сильнее всего.

- Зачем? - спросила я, уже не скрывая горечи. - Зачем я вообще поехала тогда с тобой, Кирилл? В тот проклятый день?

Он медленно поднял на меня взгляд. Но ничего не ответил. И от его молчания вдруг стало только больнее. А от собственной честности стало почти физически тяжело дышать.

Демид смотрел на меня долго. Очень внимательно. Так, будто слышал не слова, а всё, что за ними стояло. Страх.
Усталость. И это отчаянное, почти детское желание просто перестать быть сильной.

Он подошёл совсем близко. Не заботясь о том, что мы тут не одни. Так близко, что весь остальной мир словно отступил куда-то далеко, теряя очертания.

Остались только он и я. Его взгляд. Его молчаливая, почти пугающая уверенность.

Взгляд скользнул по моей щеке, где всё ещё горел след от удара. Челюсть у него едва заметно напряглась. В глазах мелькнуло что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, от чего становилось одновременно страшно и спокойно.

Потом он наклонился чуть ближе нежно коснулся губами место удара и тихо, так, чтобы слышала только я, произнёс:

- Не переживай, ягодка... я тебе помогу.

Я замерла.

Его пальцы едва коснулись моей руки. Легко. Почти невесомо. Но в этом прикосновении было не что большее.
Словно что-то уже было решено. И у меня никогда не было другого варианта.

Он посмотрел прямо мне в глаза. Уверенно. Без тени сомнения. И следующая его фраза прозвучала не как предложение. Не как вопрос. Как факт. Как решение, которое он уже принял за нас двоих.

- Ты станешь моей женой.