МОЯ

Как только мы выехали и ворота за спиной медленно сомкнулись, отрезая дом, словно вместе с ним обрывая последнюю точку опоры, меня накрыло. Резко, без малейшего предупреждения, будто внутри что-то щёлкнуло, и контроль просто исчез.

Тремор прошёлся по телу волной, от кончиков пальцев до самого горла. Ладони мгновенно вспотели, стали холодными, липкими, неприятными. Я сжала их, пытаясь унять дрожь, но это не помогло. Напряжение только усилилось, расползаясь глубже. Зубы едва заметно стукнулись друг о друга, но в этой тишине звук показался почти оглушительным. На секунду даже возникло ощущение, что его слышно не только здесь, в салоне, но и в машине, которая ехала следом, на расстоянии.

За рулём был Клим.

Я поймала его взгляд в зеркале заднего вида короткий, внимательный, цепкий. В нём мелькнуло что-то настороженное, почти тяжёлое. Он нахмурился, едва заметно, но этого хватило, чтобы внутри стало ещё неуютнее. Я тут же отвела взгляд, отвернулась к окну, делая вид, что сосредоточена на улицах, которые мелькали за стеклом, растворяясь одна в другой.

До сих пор не укладывалось в голове, зачем Демид вообще посадил его за руль. После всего, что произошло. После того, что я сделала. Логичнее было бы отправить его отдыхать, дать время восстановиться, прийти в себя. Он ведь... болеет. Наверное.

От этой мысли внутри неприятно сжалось, как будто что-то тянуло изнутри, оставляя глухое чувство вины, от которого не получалось избавиться.

Тёплая, тяжёлая ладонь накрыла мою руку уверенно, спокойно, по-хозяйски. Как будто это было естественно, правильно, единственно возможный вариант. Я вздрогнула едва заметно, больше рефлекторно, чем осознанно, но руку не отдёрнула. Пальцы под его ладонью всё ещё подрагивали, и, кажется, он это чувствовал.

- Расслабься, ягодка, - его голос прозвучал тихо, почти мягко.

Он наклонился ко мне, и его губы едва коснулись виска - коротко, почти неощутимо, но этого хватило, чтобы по коже пробежало тепло, резко контрастирующее с холодом внутри.

- Всё будет хорошо.

Я не ответила. Просто позволила себе сделать чуть более глубокий вдох, хотя лёгкие всё равно сжимались, будто не доверяя ни словам, ни собственному телу.

Примерно через час машина плавно замедлилась, движение стало мягче, осторожнее, и в итоге мы остановились у ворот особняка брата. В салоне повисла тишина - плотная, почти звенящая, как перед чем-то неизбежным.

Пара секунд. Глухой щелчок. Тяжёлые створки железных ворот дрогнули и начали медленно расходиться в стороны, впуская нас внутрь.

Я невольно задержала дыхание. Территория была знакомой до мельчайших деталей, но первое, что бросилось в глаза, - люди. Мужчины в тёмном. Чётко расставленные по периметру, у ворот, у дома, в тех местах, где их почти невозможно заметить, если не всматриваться специально. Но я всматривалась. Внимательно, почти машинально фиксируя каждую деталь.
Их было много. Больше чем раньше, когда я жила тут.

Охрана стояла не для вида. Это чувствовалось в каждом их движении, в том, как они держали спину, как располагали руки - либо за спиной, либо чуть ниже, там, где обычно скрывают оружие. В наушниках едва заметно поблёскивали металлические детали, а взгляды были сосредоточенными, холодными, сканирующими пространство.

В груди неприятно сжалось. Память услужливо подкинула тот вечер. Тот самый. Когда люди Демида проникли в этот дом. Тогда здесь не было никого. Ни одного человека. И тогда это не показалось мне странным, а в полне естественным. Я медленно моргнула. Теперь это выглядело иначе. Совсем иначе.

Пальцы под ладонью Демида чуть сильнее сжались, и я сразу поняла он уловил ход моих мыслей. Или, по крайней мере, понял, на что именно я смотрю.

- Заметила? - его голос прозвучал тихо, почти лениво, но в нём скользнула острая, едва уловимая нота.

Я отвела взгляд от одного из мужчин у входа и посмотрела прямо перед собой.

- Да, - ответила так же тихо.

Демид чуть сдвинулся ближе. Я почувствовала это без взгляда, по изменившемуся теплу рядом.

- Я ведь говорил тебе об этом, ягодка, - спокойно произнёс он.

Машина окончательно остановилась, и на секунду всё замерло. Даже воздух в салоне стал плотнее, будто ожидая, кто первым нарушит это хрупкое равновесие.

Клим вышел первым. Я услышала, как хлопнула дверь, затем его шаги по гравию, приглушённые.

Он обошёл машину, открыл дверь с моей стороны, и внутрь сразу ворвался резкий, колючий холод. Я сделала шаг наружу и почти сразу почувствовала, как морозный воздух обжёг кожу. Он был сухим, пронизывающим, цеплялся за дыхание, пробирался под одежду, заставляя тело невольно напрягаться. Лёгкие на мгновение сжались от контраста после тёплого салона, и по позвоночнику пробежала тонкая дрожь.

Демид вышел следом, почти одновременно со мной. На секунду он оказался слишком близко, и его тепло резко контрастировало с холодом вокруг. Его ладонь снова легла на мою руку уже привычно, уверенно, будто закрепляя меня рядом с собой, не оставляя пространства для сомнений.

Я подняла взгляд на дом. Знакомый фасад. Высокие окна, из которых лился холодный свет. Всё выглядело так же, как всегда... и при этом совершенно иначе. Как будто за внешней неизменностью что-то сместилось, стало жёстче, холоднее.

Мы пошли к входу. Гравий и снег под ногами тихо хрустели, звук казался громким в этой выверенной тишине. Охрана расступалась ровно настолько, чтобы не мешать, но при этом ни один из них не отводил взгляда. Я чувствовала это почти физически.

Двери открылись ещё до того, как мы подошли вплотную. Тёплый воздух изнутри мягко накрыл, вытесняя холод, но вместе с ним вернулось и другое ощущение напряжение, которое жило в этих стенах, въелось в них, стало частью пространства.

Я переступила порог. И первое, что встретило меня, - они. Мраморные статуи. Высокие, холодные, вылизанные до идеала фигуры, расставленные вдоль холла так, будто наблюдали за каждым, кто входил внутрь. Брат всегда их обожал - говорил, что это признак вкуса, статуса, силы. Для меня же они всегда выглядели мёртвыми, лишёнными души. И Варя, к слову, была со мной согласна. Но перечить мужу она никогда не решалась.

Я медленно провела взглядом, задерживаясь на деталях, на холодном блеске камня.

- Тебе тоже это нравится? - спокойно спросил Демид, и в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.

Я усмехнулась, не отрывая взгляда от одной из статуй.

- Мне - нет. А вот у Кирилла... весьма специфический вкус.

Мы остановились у входа в гостиную раньше, чем я успела это осознать.

Верхняя одежда вдруг стала ощущаться лишней, тяжёлой, сковывающей. Я медленно сняла пальто, чувствуя, как прохлада всё ещё держится на коже, несмотря на тепло дома. Ткань мягко скользнула с плеч, и я на секунду замерла, передавая её прислуге, даже не глядя, кто именно её забрал. Рядом Демид сделал то же самое спокойно, без лишних движений. Его жесты, как всегда, были точны, будто даже в таких мелочах он сохранял контроль.

Клим остался позади. Я почувствовала это сразу, не оборачиваясь. Он не вошёл.
И это почему-то задело сильнее, чем должно было. Возникло странное ощущение, будто меня лишили ещё одной опоры пусть и противоречивой, пусть и не до конца понятной.

Дверь в гостиную открылась. Без скрипа. Без лишнего шума. Просто как по команде.

Демид вошёл первым. Я - следом. Как только мы вошли и дверь за нами захлопнулась, пространство сразу изменилось. Мой взгляд скользил по залу, цепляясь за детали, за лица бодигардов и почти сразу я увидела их.

Кирилл.

Он стоял ближе к центру гостиной уверенный, собранный, как всегда. Его осанка была безупречной, движения сдержанными, точными. Рядом Варя, чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы было очевидно: они здесь вместе, единым фронтом. Её лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, как натянутая до предела струна.

В руках у Кирилла была папка с документами. Плотная, тёмная, которую он держал крепко, почти демонстративно.

Я невольно замедлила шаг. И всё равно улыбнулась. Автоматически. Как будто тело само выбрало нужную реакцию раньше, чем сознание успело вмешаться. Лёгкая, почти тёплая улыбка - предназначенная для них. Для брата. Для семьи. Для той версии меня, которая когда-то здесь жила.

Но в ту же секунду, когда наши взгляды встретились... По коже прошлась дрожь.
Резкая. Холодная. И улыбка вдруг стала ощущаться чужой, словно она принадлежала не мне, а кому-то другому.

Кирилл смотрел прямо. Жёстко. Без привычной снисходительности, к которой я когда-то привыкла.

Варя смотрела иначе. Её взгляд был тише, но не мягче. Внимательный, изучающий, будто она пыталась разобрать меня на части прямо здесь, не скрываясь, не стесняясь этого.

Где-то глубоко внутри что-то неприятно сжалось, но я не позволила себе ни отвести взгляд, ни стереть улыбку. Я лишь чуть сильнее выпрямила спину.
И сделала ещё один шаг вперёд, крепко держа за руку мужчину рядом со мной.