МОЯ

Холод обжигал кожу сильнее кипятка.
Ржавый металл резал ладони, я почти не чувствовала пальцев - только тупую, глухую боль и пульсацию, будто кровь билась отдельно от тела.

Лестница дрожала подо мной, тонко скрипела, снег летел в лицо, забивался в глаза и рот. Дыхание сбивалось на хрипы, грудь сводило.

Я уже видела землю. Совсем близко.
Ещё секунда - и я бы спрыгнула, побежала, пусть босиком, пусть по снегу. Я оттолкнулась. И в этот же миг меня дёрнули назад. Рывок был такой силы, что из груди вышибло воздух. Мир перекосился, перевернулся снег и небо поменялись местами. Чья-то рука сомкнулась на моём предплечье, пальцы впились до боли, до хруста, будто пытались вырвать кость.

- Попалась, - прорычал он мне прямо в ухо.

Запах табака, холодного металла и чужого дыхания ударил в нос. Его дыхание обжигало сильнее мороза. Я дёрнулась, закричала, но звук вышел жалким, сорванным, утонул в ветре.
Он перехватил меня крепче, второй рукой - за талию, будто я не человек, а мешок с чем-то ненужным. Я повисла в воздухе, ногами задевая перила, царапая металл босыми ступнями.

- Поймал. Тащу в дом, - бросил он кому-то за спину.

Меня потащили вверх. Балкон, стекло, чёрная рама двери, свет - всё мелькало обрывками, как рваная плёнка. Я билась, царапалась, колотила его кулаками по спине, чувствовала под ладонями плотную ткань куртки, напряжённые мышцы. Он даже не замедлился.

В кабинете было тепло.

Контраст ударил по телу, и меня затрясло ещё сильнее - теперь уже не только от холода. Кожа горела, зубы стучали сами по себе. Он швырнул меня на пол, и я ударилась плечом. Боль вспыхнула белым пятном, на секунду лишая зрения.

Я попыталась отползти. Глупо. Смешно.

Надо мной встал силуэт. Второй подошёл ближе, наклонился, разглядывая меня, как вещь. Как что-то лишнее, странно цепляющее взглядом оголённых участков кожи.

- Точно не должно было никого быть, - сказал он недовольно.

- Ну блять, не должно было быть, - отрезал первый, пожимая плечами. - Значит, разберёмся.

Он присел рядом, схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Пальцы были ледяные, жёсткие, с заусенцами.

Я видела его лицо слишком близко: щетину, красноватые прожилки в белках глаз, узкий рот.

- Кто ты такая? - спросил он тихо.

Я смотрела на него снизу вверх и вдруг поняла, что он даже не злится. Ему просто всё равно.

- Кто ты, блять, такая? - повторил он уже жёстче, с нервом, который невозможно было не услышать.

Я испуганно переводила взгляд с одного на другого, будто искала в их лицах хоть что-то человеческое. Не нашла.

Ноги сами оттолкнулись от пола, я попятилась, пока спина не упёрлась в холодную стену. Дальше некуда.

- И что нам теперь делать? - процедил второй, сжимая челюсть. - Сука, Демид нам бошки пооткручивает. Баба нас видела.

- Тогда и бабу берём, и ноут, - пожал плечами третий, самый спокойный. - Нашёл?

- Да, нашёл. Она как раз нас к нему и привела.

Я замотала головой, почти не осознавая, что делаю.

- Нет... нет, нет, нет, - залепетала я, голос сорвался на писк. - Я... я никому не скажу. Клянусь. Я ничего не видела, я... пожалуйста.

Они посмотрели на меня так, как смотрят на плохо закрытую дверь.

Первый медленно подошёл ближе. Слишком близко. Я вжалась в стену, чувствуя, как дрожь расползается по телу, как холод снова находит меня изнутри.

- Ты уже видела, - сказал он спокойно.

- А это значит, - подхватил второй, - что ты теперь проблема.

- Она же по-любому ментам сразу позвонит, - добавил третий почти лениво. - А нахуя нам этот гемор?!

Он присел, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был холодный, оценивающий, без капли сомнений.

- Расслабься, цыпа, - усмехнулся он криво. - Тебя никто убивать не собирается. Пока.

Когда один из них смело шагнул ко мне, чтобы, как было сказано, "загрузить", я собрала в себе всё, что ещё оставалось. Страх, отчаяние, злость - всё в одну точку. Резко поднялась и рванула в сторону выхода.

Меня остановили мгновенно.

Рывок - и воздух вышибло из лёгких. Чья-то рука перехватила за талию, крепко, без шансов. Я закричала, забрыкалась, начала бить его кулаками по спине, но это выглядело жалко даже для меня самой. Меня легко закинули на плечо, как вещь, и потащили прочь из дома.

Дверь хлопнула.

Ночь ударила в лицо. Морозный воздух опалил голую кожу, дыхание тут же сбилось, зубы начали стучать. Снег хрустел под их ботинками, а я болталась вниз головой, видя мир перевёрнутым.

- В багажник? - спросил тот, что нёс меня, будто речь шла о сумке.

- Ты совсем дебил? - резко ответил другой. - Хочешь довезти безжизненное тело? Трупа нам ещё не хватало.

Он распахнул заднюю дверь машины.

- В салон.

Меня сдёрнули с плеча и грубо закинули внутрь. Я ударилась боком о сиденье, едва не вылетела обратно, но дверь тут же захлопнулась с сухим, глухим хлопком. Щёлкнул замок.

Тот, что тащил меня, сел рядом. Слишком близко. Его колено упёрлось мне в оголённое бедро, отрезая последние сантиметры воздуха. Я инстинктивно вжалась в дверь.

Двое других обошли машину спереди. Один сел за руль, второй - на пассажирское. Двери закрылись почти синхронно. Двигатель завёлся.

Внутри стало тесно, жарко и страшно.

Фары высветили снег перед машиной, и особняк остался позади, растворяясь в темноте.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как тело всё ещё дрожит , теперь уже больше от ужаса, чем от холода. Машина тронулась.

- Тебя как зовут-то, цыпа? - бросил он лениво.

Я не ответила. Просто смотрела в одну точку, чувствуя, как тепло салона не греет, а давит, липнет к коже.

Он усмехнулся, не дождавшись ответа, достал телефон и тут же потерял ко мне всякий интерес, уткнувшись в экран. Будто я уже была решённым вопросом.

- Слышь, Клим, - отозвался тот, что сидел спереди. - А ничё такая... может, это того...

Я резко подняла взгляд.

Он развернулся ко мне всем корпусом. Взгляд был липкий, оценивающий, будто я не человек, а мысль, пришедшая ему в голову случайно и не вовремя.

- Я тебе потом яйца того, - спокойно, без повышения голоса сказал водитель, не отрываясь от дороги.

В салоне повисла тишина. Не неловкая, а отрезвляющая.

- Да понял я, - хмыкнул тот, отворачиваясь. - Чё ты сразу.

Мужчина рядом со мной наконец убрал телефон. Посмотрел вскользь - как на вещь, которую нужно довезти целой.

- Сиди тихо, - сказал он негромко. - И доедем без приключений.

А мне только и оставалось, что сидеть тихо.