1
Ночь пахла дорогим виски и деньгами.
Каролина сидела в VIP-зоне ресторана на Малой Бронной и крутила в пальцах бокал с красным. Напротив неё сидел мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и дорогими часами на запястье. Она уже прикинула, сколько можно стянуть из его кошелька, когда он пойдёт в душ. Такие всегда расслабляются после второго бокала. Думают, что купили тебя целиком.
Но этот оказался другим.
— Я не про секс, — сказал Геннадий Голубин, отставляя бокал. — У меня к тебе деловое предложение.
Каролина не изменила лица. Она умела держать удар. Но внутри что-то кольнуло — непривычное. Обычно клиенты не начинают с этого.
— Слушаю, — томно протянула она, поправляя светлые волосы, падающие на плечи.
Геннадий смотрел серьёзно. Без похоти. Это её напрягало больше всего.
— У меня есть сын. Глеб. Он музыкант. Непростой парень, — мужчина сделал паузу, будто подбирал слова. — Он почти не выходит из дома. Не общается с девушками. Мне нужно, чтобы ты начала с ним встречаться.
Каролина чуть не рассмеялась. Сводить с кем-то? Её работа — ночь, отель и исчезнуть утром с деньгами. А не играть в няньку для взрослого мальчика.
— И сколько ты готов за это заплатить? — спросила она с лёгкой усмешкой.
Геннадий назвал сумму.
Миллион рублей.
Каролина скривила лицо. Сумма была смешной. Она могла заработать столько за пару удачных ночей, даже не напрягаясь. Но мужчина, видимо, прочитал её мысли.
— Это только начало. Дальше — больше. Мне важно, чтобы ты просто была рядом. Разбудила его. Поговорила. Вытащила из этой чёртовой скорлупы, в которую он залез.
Она посмотрела на него долгим взглядом. В её голубых глазах не было тепла. Только холодный расчёт.
— Ладно, — сказала она, поправляя золотую цепочку на шее. — Но если твой сын окажется конченым придурком — я уйду. И деньги оставлю себе.
Геннадий кивнул, даже не улыбнувшись.
На следующий день Каролина стояла в спальне Глеба Голубина.
Она ожидала увидеть что-то пафосное. Дорогую мебель, может быть, следы ночных тусовок. Но комната выглядела мрачно и пусто. Тёмные шторы почти не пропускали свет. На стенах — никаких плакатов, только пара чёрно-белых фотографий. В углу валялась гитара. Пахло пылью, табаком и чем-то тяжёлым, неуловимым.
Сам Глеб спал на кровати, свернувшись калачиком под серым одеялом. Его светлые волосы разметались по подушке. Каролина заметила татуировки на руках — чёрные линии, символы, которые она не понимала. На нём была белая худи с каким-то принтом. Цепочка на шее блеснула в тусклом свете.
«Выглядит как подросток, — подумала она. — Только уставший».
Она цокнула каблуками по паркету, подошла ближе и наклонилась.
— Привет, котик, — пропела она наигранно-сладко, как делала это с клиентами, когда хотела получить чаевые.
Глеб не шелохнулся.
Она повторила громче:
— Приве-е-ет.
Зелёные глаза открылись резко. В них не было сонной неги. Только раздражение. Глеб посмотрел на неё — длинные светлые волосы, платье в обтяжку, каблуки, которые уже успели исцарапать его пол.
— Вышла отсюда нахуй, — отрезал он глухим, простуженным голосом. — Шлюха.
Каролина опешила. Она привыкла, что мужчины смотрят на неё с вожделением. Привыкла, что они тают от её голоса. Но этот... этот просто выкинул её, как мусор.
— Эй, — промямлила она, стараясь сохранить улыбку, но голос дрогнул. — Мне обидно.
Глеб сел на кровати. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он выглядел так, будто не спал несколько суток. Или наоборот — спал слишком долго.
— Да мне похуй, — сказал он спокойно, даже лениво. — Выметайся.
В его тоне не было злости. Только полное, абсолютное безразличие. Будто она для него — пустое место. Меньше, чем пустое.
Каролина почувствовала, как внутри закипает злость. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Она — элитная эскортница. Она может выбрать любого мужчину в этом городе. А этот... этот выгоняет её, даже не спросив, кто она.
— Сам ты, — процедила она и показала ему средний палец.
Глеб даже бровью не повёл. Просто лёг обратно и натянул одеяло на голову.
Каролина развернулась на каблуках — громко, вызывающе. Цок-цок-цок по паркету. У двери она задержалась на секунду, бросила взгляд на кровать. Светлые волосы, цепочка, белая худи. И тишина.
Она хлопнула дверью так, что задремала люстра в коридоре.
В машине, глотая злость вместе с холодным воздухом из кондиционера, она достала телефон и набрала номер Катерины.
— Королева, — сказала Каролина, когда на том конце ответили. — Ты не поверишь, что этот выкинул.
— Что? — голос Катерины был спокойным, чуть насмешливым.
— Обозвал шлюхой и выгнал. Даже не спросил, кто я.
Катерина рассмеялась. Тихо, по-змеиному.
— Интересный мальчик, — сказала она. — Ну, не переживай. Ты же умеешь добиваться своего.
Каролина сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Он ещё пожалеет, — тихо сказала она.
И нажала отбой.
За окном проплывали огни Москвы. Каролина смотрела на них и думала о том, что за миллион рублей, конечно, можно стерпеть многое. Но этот парень с зелёными глазами и холодным ртом — он задел её за живое. Не так, как мужчины обычно задевают. Не больно. А унизительно.
Она такого не прощала.