29 глава
Вечером.
Кейт, как и вчера, была в спортзале, облаченная в спортивные штаны и топ. Боксерские бинты туго обматывали её руки. Она методично обрушивала серию ударов на боксерскую грушу, отрабатывая удары.
Дверь в спортзал скрипнула. Изана замер на пороге. Свет падал на её фигуру, на чёткие, отработанные движения. Бинты на руках, концентрация на лице. Она не просто «была тут». Она работала.
Он молча закрыл дверь за собой, щёлкнув замком. Звук, должно быть, долетел до неё, но он не стал её окликать. Скинул куртку на ближайшую скамью и направился не к ней, а к стойке с инвентарем. Достал свои бинты и начал неспешно бинтовать кисти, его движения были такими же точными и методичными, как её удары.
Он дал ей закончить серию. Только когда ритмичный стук смолк, и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь их дыханием, он поднял взгляд.
Его голос ровный, без приветствия, будто они и не расставались.
—Удар левой слабый. Корпус не доворачиваешь.–он сделал шаг ближе, всё ещё на почтительном расстоянии, его фиолетовые глаза аналитически скользнули по её стойке.–Ты бьёшь рукой, а надо всем телом. Иначе это шлепок, а не удар.
—Я в курсе.–сказала Кейт подойдя к скамье и взяла бутылку воды–Давно не практиковалась.
Она открыла бутылку и сделала несколько больших глотков.
Изана наблюдал, как она пьёт, его взгляд скользнул по линии её шеи, затем вернулся к глазам. Он до конца обмотал одну кисть, взялся за вторую.
—Понятно.–сказал он, пока бинт ложился ровными витками.–«Старший брат» перестал с тобой драться? Или ты перестала давать сдачи?
—Типо того.–сказала она закрыв бутылку–Нас отец тренировал, а я с Каем дрались, когда бесил, пока он не съехал, а там потом и я съехала.–она поставила бутылку на скамейку
«Отец тренировал». Эти два слова прозвучали в тишине зала с леденящей ясностью. Картер Уорон. Тот самый. Не просто коп, а тот, кто учил её драться. Ирония была настолько горькой и совершенной, что Изана почувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Этот человек отнял у него свободу, а его дочь... учил тому же, за что его сажал.
Он закончил бинтовать вторую руку, движения стали чуть резче. Поднял на неё взгляд. Его лицо было непроницаемой маской, но в фиолетовых глазах бушевала буря. Его голос стал тише, опаснее.
—Значит, папочка учил, как правильно бить людей. Интересно... он учил и тому, за что потом сажает? Или это был отдельный курс?
Она посмотрела на Изану.
—Отдельный курс...Он учил не бить, а защищаться, но нас с Каем это не остановило использовать это по-другому.
Её ответ - не оправдание отца, а чёткое разделение. «Он учил защищаться». А они с братом выбрали иное. В этом признании была неприкрытая правда, которая пронзила его ярость, как лезвие сквозь дым. Она не скрывала, не лгала. Она просто констатировала факт их с братом бунта.
Изана замер. Буря в его глазах не утихла, но сменила направление. Теперь она была направлена не на неё, а на эту абсурдную, перекрученную реальность, в которой он оказался.
—Защищаться.–он повторил это слово, словно пробуя его на вкус, и оно оказалось горьким.–Удобно. Твой отец... он ведь знает, что ты здесь?–он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Его голос был низким, но каждое слово било точно в цель.–Он знает, с кем его дочь проводит время?
—Он за мной не следит и да он в курсе.–сказала Кейт сев на скамью
«Он в курсе». Просто. Без дрожи. Без страха. Это спокойное признание обрушилось на него с весом куда большим, чем крик или отрицание. Картер знал. И, судя по всему, ничего не сделал.
Изана рассмеялся. Короткий, сухой, безрадостный звук, больше похожий на лай.
—💭В курсе.💭–он покачал головой, его взгляд стал остекленевшим, пустым, будто он смотрел сквозь неё на что-то далёкое и уродливое.–Забавно. Значит, он разрешил? Или просто махнул рукой, раз дочь взрослая и сама разберётся?–его голос приобрёл ядовитые нотки.–Как он... оценил мои перспективы? Как исправившегося гражданина или как удобную мишень для следующего задержания?
—Изана, чё ты так завелся? Он сейчас работает, а Осако. Ты сейчас не его забота.
Эти слова ударили по нему с неожиданной силой. Не как оскорбление, а как... факт. Горький, освобождающий, невероятный факт. Для Картера он перестал быть делом, проблемой, заботой. Он стал просто... Изаной. Парнем, с которым общается его дочь.
Весь его гнев, вся ярость, всё напряжение, копившееся с вчерашнего вечера, вдруг вышли в пустоту. Осталась только странная, оглушающая пустота и горькое послевкусие.
Он долго молчал, глядя на неё. Потом медленно, будто через силу, выдохнул. Плечи, которые были напряжены, как тетива, слегка опустились.
В его фиолетовых глазах теперь не было бури. Была лишь усталая, холодная ясность и что-то ещё, похожее на решимость.
—Покажи ещё раз тот удар. Тот самый, слабый. Тот, где ты не доворачиваешь корпус. Я покажу, как надо.
—С чего бы ты решил помочь?
Изана стоял напротив, его фиолетовые глаза внимательно следили за каждым её движением. Он подошёл ближе, оказавшись в опасной близости от неё, и его голос стал тише, почти шёпотом, но с той же металлической ноткой.
—Встань в стойку. Покажи.
Кейт поднялась со скамьи, подошла к груше и заняла позицию. Её левый кулак был поднят, ноги на ширине плеч. Она нанесла удар – резкий, но какой-то незавершённый. Груша качнулась, но без той глухой, мощной отдачи, которая бывает при правильной технике.
Изана стоял рядом, его взгляд был сосредоточен не на её лице, а на линии плеч, бедер, на траектории кулака. Когда удар пришелся в грушу, он тут же шагнул вперёд, встал сбоку от неё, почти касаясь плечом.
Его голос теперь был спокоен, деловит, голос инструктора, а не врага.
—Стой. Вот здесь.–он не тронул её, а просто указал пальцем на её левое плечо.–Ты бьешь, а оно у тебя замирает. Оно должно проводить удар. Посмотри.
Он отступил на шаг к соседней груше, принял ту же самую начальную стойку. Его движение было не просто сильным – оно было единым, от толчка стопы до хлёсткого выброса кулака. Корпус развернулся как пружина, плечо пошло вперёд, завершая удар. Груша вздрогнула с глухим, внушительным стуком.
Изана обернувшись к ней.
—Вес тела вкладывай. Не рука бьёт. Бьёшь ты. Поняла? Попробуй снова. Медленно.
Она повторила. Не идеально, но уже лучше. Видно, как она пытается вникнуть, скопировать его механику. Это не просто слепое повторение, в её движениях есть осознанность. Изана, сам того не желая, почувствовал странное удовлетворение. Учить кого-то... этому... было ново.
Он подошёл ещё ближе, теперь уже без церемоний. Его рука легла ей на левое плечо, пальцы слегка надавили, направляя движение.
Его голос приглушённый, близко к её уху.
—Здесь. Чувствуешь напряжение? Вот отсюда начинай поворот. Не из руки. Отсюда.
Он убрал руку, отступил на полшага, давая ей пространство.
—Ещё раз. И не торопись. Скорость придёт сама, когда движение станет правильным.
Кейт снова ударила. На этот раз удар вышел другим. Чётче, собраннее, с ощутимым вложением корпуса. Груша отозвалась более глухим, уверенным стуком. Изана наблюдал, и в его пустых глазах вспыхнула искра – не азарта, а профессионального одобрения.
Изана коротко кивнул.
—Лучше. Теперь серия. Три удара подряд, с той же постановкой. Не гонись за силой, следи за формой.
—Так точно, капитан.–произнесла Кейт и трижды повторила эти удары.
Серия ударов прозвучала ровным, уверенным ритмом. Не идеально, но уже на порядок выше, чем в начале. Изана молча наблюдал, его взгляд скользил по её стойке, отмечая ошибки, но уже без прежней критики. Когда она закончила, он подошёл к кулеру, налил в пластиковый стаканчик воды и протянул ей.
—Твой удар ногой в прошлый раз был неплох, но опора хромает.–он отпил из стаканчика, его фиолетовые глаза изучали её.–Твой отец... ногам тоже учил?
—Да.
Он медленно поставил бутылку, его взгляд стал тяжелым и оценивающим. Вопрос висел в воздухе не просто так. Он собирал пазл. Пазл под названием «Кейт Уорон».
Его голос ровный, но с металлическим подтекстом.
—Значит, у тебя база есть. Хорошо. Значит, я не с нуля начинаю.–он подошёл к мешку, лёгким движением остановил его раскачивание.–Покажи базовую стойку для удара ногой. Ту, которую он тебя учил. Без самого удара. Только стойка.
Кейт послушно встала в стойку, её тело стало прямой линией, от основания стоп и до макушки. Взгляд фиксировался на воображаемой цели, руки слегка касались лица – классическая защитная позиция.
Изана обошёл её по кругу, внимательно изучая каждую деталь: положение стоп, разворот бедра, линию спины. Его взгляд был холодным и аналитическим, как у хирурга. Он остановился перед ней.
—Неплохо. База крепкая.–он указал на её опорную ногу.–Но ты заваливаешься чуть назад. Боишься потерять равновесие. Поэтому твой удар в прошлый раз был быстрым, но неглубоким. Ты била, чтобы отскочить, а не чтобы пробить.
Он принял зеркальную стойку рядом с ней.
—Смотри. Вес должен быть распределён так, чтобы ты могла послать ногу вперёд, а не шлёпнуть ею. Опора – твёрдая, но не мёртвая. Плечи не задирай.–он сделал медленное, контролируемое движение ногой, не касаясь груши, демонстрируя траекторию.–Поняла разницу?
—Ну допустим да.–сказала она с сомнением
—«Допустим» не считается. Либо да, либо нет.–он снова указал на её стойку.–Сейчас ты стоишь, как на сцене. Красиво, но нерабочее. Почувствуй пол. Закрепись. Представь, что сзади тебя кто-то толкает – ты не должна пошатнуться.
Он подошёл вплотную сзади, не касаясь её, но его присутствие ощущалось физически.
—Теперь ударь. Медленно. Контролируй каждую мышцу. Я скажу, когда остановиться.
—Изана, отойди, пожалуйста, не люблю, когда стоят над душой.
Он мгновенно отступил, как будто его оттолкнули. Его лицо на миг стало абсолютно пустым, а затем на нём появилось странное выражение – не обиды, а скорее переосмысления. Он забылся. Вошёл в роль инструктора слишком глубоко, забыв, кто перед ним.
«Не люблю, когда стоят над душой». Эта простая, чёткая граница, которую она провела, поразила его своей ясностью. Он, привыкший давить своим присутствием, властью, страхом, столкнулся с тем, кто эту власть не признал. И не со злости, а просто... потому что ей так не нравится.
Изана отступил на несколько шагов, создав дистанцию. Его лицо снова стало непроницаемым, но в фиолетовых глазах осталась лёгкая рябь от её слов. Он кивнул в сторону груши.
Кейт повторила движение. Без спешки, следя за тем, что он только что демонстрировал. Удар вышел более собранным.
Его голос снова ровный, профессиональный, но без прежней давящей интимности.
—Лучше. Теперь с силой. Три раза. Концентрируйся на опорной ноге и развороте корпуса.
Изана отошёл к стене, наблюдая за ней. Три удара прозвучали один за другим, каждый с усилением, но без потери контроля. Первый удар был сильным, второй – ещё сильнее, третий же получился наиболее полным, корпус провернулся до конца, а нога прошла глубоко. В этом движении уже читалась мощь, а не просто механическое повторение.
Изана наблюдал с расстояния, скрестив руки на груди. Его взгляд был сосредоточен, но теперь без вторжения в её пространство. После третьего удара он коротко кивнул.
—Ты быстро схватываешь. База от отца... качественная.
Вопрос, который он задал дальше, был тихим, но тяжёлым, как свинец.
—Он... когда учил... говорил когда-нибудь, для чего это всё? Для защиты. А что такое... настоящая угроза, по его мнению?–в его голосе не было вызова. Было какое-то странное, почти болезненное любопытство. Он спрашивал не как ученик, а как тот, кто знает ответ с другой, тёмной стороны.
Кейт подошла к скамейке, взяла полотенце и начала вытирать пот с лица и шеи. Она взглянула на Изану.
—Например, от изнасилования или от мести его врагов, которые вышли из тюрьмы. Но есть и более серьёзные причины. Хотя это тоже весомые причины.
Её слова повисли в воздухе, окрашивая «защиту» в мрачные, конкретные тона. Это был не абстрактный урок физкультуры. Это была подготовка к войне, которую её отец, зная мир, предвидел. Изана понял это. Понял слишком хорошо.
Он долго молчал, его взгляд ушёл куда-то внутрь себя, в те самые тёмные места, откуда приходят «настоящие угрозы». Потом медленно выдохнул.
—Значит, он готовил тебя... к реальности. К той, что за дверью.–в его глазах читалось нечто похожее на уважение – не к отцу, а к суровой правде, которая стояла за этими уроками.
—Ладно. На сегодня хватит.
Кейт натянула футболку и перекинула сумку через плечо.
—Увидимся завтра, капитан.–сказала она и вышла из спортзала.
Продолжение следует...........ᘛ⁐̤ᕐᐷ.....
