23.
Серый туман лег на окна дома, окутывая и скрывая от лишних глаз повидавшие виды бревна и мох меж ними. Огонь в камине уже давно погас, оставив после себя лишь холодный пепел и призрачный дым от истлевших редких головешек бывших поленьев. Зейн проснулся еще до рассвета. Боль в боку и плече утихла до ноющего фона, но сон не соизволил прийти вновь. Каждый раз, когда он закрывал глаза, нить связи дергалась в нервирующем ритме. Где-то наверху, за потолком, Кейра ворочалась, измываясь дерганием над подушкой и покрывалом. Ее беспокойство передавалось ее фамильяру вспышками жара под ребрами.
Часы до рассвета пробежали молниеносно и когда Тара вошла в общую гостиную, Зейн уже сидел за столом, укрывая голову руками. Она не спросила спал ли он, но поставила на стол кружку отвара с горьким и терпким запахом.
— Пей, — сказала она. — Снимет жар. — взгляд упал на участок кожи возле раны на плече, которая снова начала багроветь и иссушиваться по краям. — Но не скверну...
Зейн выглянул из под своего укрытия и обхватил кружку ладонями. Тепло проникало сквозь кожу, но внутри оставался холод. Глоток отвара обжег горло, оставив вкус полыни и железа.
— Что тогда делать? — спросил Зейн, смотря на темную, но полупрозрачную жидкость в стакане. — Если травы не берут.
— Должна признать, травами это не уберечь полностью. Нужно что-то другое. А может даже кто-то..., — Тара села напротив. Ее лицо в предрассветном свете казалось старше, чем обычно. — Я работаю с землей, с тем, что растет. А это... — Она кивнула на его бок. — Это гниль. Ее только истреблять и выжигать.
— Кто этим занимается? — Зейн поднял взгляд. — Некроманты? Я к мертвякам так быстро не собирался возвращаться.
— Не все некроманты работают с мертвыми. Но они тебе и не нужны. — Тара налила себе воды из кувшина, рука дрогнула, несколько капель упали на стол. — Нужен тот, кто работает с тем, что должно было умереть, но не умерло.
Зейн коротко и без веселья усмехнулся.
— Отлично. Люблю, когда меня лечат те, кто может и не связан, но специализируется на мертвечине. Может, ты мне сразу могилу копнешь, чтобы не тратить время?
— Это просьба? — Тара сделала глоток воды, сверля взглядом Зейна. — Это серьезно. Если скверна доберется до костей...
— Да понял я... Кто? — Зейн перебил. — Имя то есть хоть?
— Дэрмот. Его раньше назвали Хранителем Шрамов. Живет в Коннемаре, в глубоких болотах. Не так далеко от нас.
Зейн поморщился.
— Еще один садист-отшельник...
— Он лечит то, что нельзя вылечить, — Тара поставила кружку. — Но способ... не обычный. Он выжигает следы болезней или телесных проклятий. Стой, еще один?
Зейн откашлялся, кидая взгляд на торчащий из за корзины с травами кошачий хвост и сразу же ретировался обратно к Таре.
— Больно?
— Очень. — Тара подтянула рукава, открывая тонкие линии шрамов на двух запястьях, сложившихся в рунические узоры. — Неудачная встреча с падальщиком еще в детстве. Он помог.
Зейн посмотрел на шрамы на руках старшей ведьмы, цокнув преднамеренно громко, и откинулся на спинку стула.
— Прекрасно. Люблю, когда меня режут за бесплатно.
— Будь аккуратнее с ним, — тихо проговорила Тара, опуская рукава на руки. — Он сильнее меня и намного старше. А язык у него поострее, чем у тебя будет, если доведешь старика.
Она перевела взгляд на руки Зейна.
— Расскажи мне про то, что напало на вас. Ты сказал — тварь. Какая?
Зейн сжал челюсть. Хоть он и начинал доверять Таре, ведь она была старшей и знала больше, чем говорила, но вендиго даже у него вызывал не самые радостные воспоминания.
— Похоже на вендиго. Но... не совсем. Фамор его знает. При моей жизни они выглядели чуть иначе.
Тара поперхнулась водой и закашлялась, прикрыв рот рукой. Глаза расширились.
— Вендиго? Здесь? Их не видели в этих краях сотни лет. Они держатся северных пустошей.
— Да? — Зейн опустил взгляд. — Тогда..., — сделал короткий вздох и выдох. — Возможно, это из-за меня.
Тара встретилась с ним взглядом, вытерла губы краем рукава, но молчала, ожидая, пока он сам расскажет то, о чем думает.
— Когда я был в Сиде я встречал их часто, — Зейн говорил медленно, подбирая слова. — Их же не интересует, кто перед ними. Они чувствуют вечный голод, убивают безжалостно. Но тот, что напал на нас у барьера... Он был словно заблудившийся, но чуял и знал кого именно ищет.
— Почему ты так решил?
— Рядом город, — Зейн указал подбородком на окно. — Там еды для них больше, живые люди, пируй — не хочу. Но он вышел именно на нас, возле границы.
Тара задумчиво и медленно кивнула.
— Теперь понимаю почему скверна не ушла полностью из раны. Их тела противоестественны для магии, нежизнеспособны для мира живых. Они отравляют своей неупокоенностью все, к чему прикасаются. А тут тебя ранили до крови. Нужна та же магия, похожая на них — нелогичная, нарушающая большинство законов и устоев.
— Клин клином? — Зейн провел рукой по боку. — И да, тело будто немеет постепенно. Холод не уходит.
— Значит решено. Но ты должен понимать, если эта тварь пришла за тобой..., — Тара встала. — ...их может быть больше в будущем.
Зейн сжал кружку, пальцы побелели.
— Я разберусь.
— А у тебя нет иного выбора, — Тара взяла свой передник. — Если они придут снова до твоего выздоровления, то ты не сможешь защитить даже себя, если будешь еле стоять.
Тара вошла в свою комнату, оставив Зейна одного с остывающим отваром. Он смотрел на поверхность жидкости, на отражение своего лица в нем — бледное, усталое. Тень за его спиной шевельнулась, словно живая, ощутившая новый тихий вой раны на плече.
Кейра спустилась только через полчаса, с лицом, будто не спала вовсе — темные круги под глазами, волосы собраны в небрежный пучок, дезориентированный взгляд и ноги, волочащиеся за волей хозяйки. Девушка остановилась в дверном проеме кухни, посмотрев на Зейна.
— Доброе утро, — сказала она тихо.
— Доброе, — Зейн не стал спрашивать, спала ли она, это было и так видно. Хоть и у него был тревожный, прерывистый сон, полный обрывков теней.
Тара вошла следом, уже одетая для нового дня.
— Ешьте и идите. Раньше уйдете, раньше вернетесь.
— Куда? — Кейра перевела взгляд на Зейна, но он избегал встречи взгляда с ней.
— К Дэрмоту, — ответила Тара. — Рана еще со скверной и мои травы не справляются.
Кейра сжала пальцами рукавов, ткань натянулась.
— Я не все вытянула? Я думала...
— Ты сделала достаточно, — перебил Зейн и поднялся, осторожно отходя от своего лежбища. — Ошибка не в тебе, а в том, кто меня ранил.
— Кто?
— Давай позже..., — Зейн обошел стол и остановился в шаге от нее. Воздух между ними не искрил, но ощутимо напрягся. — Собирайся. Теплые вещи одевай. Идти, как я понял, до болот не так мало.
Кейра медленно кивнула. Взгляд упал на рану Зейна и как он сжал левый бок, когда, видимо, думал, что она не смотрит. Она видела, как его тень отставала от его движений на долю секунды, но не стала спорить. Не сейчас по крайней мере.
Через время Киф уже ждал их у ворот в облике человека.
— Я остаюсь, — сказал Киф, скрестив руки на груди и видя как из дома вслед за Кейрой и Зейном из дома вышла Тара. — Дом не должен пустовать.
— Да, поэтому я остаюсь. Дом защищен. А они пойдут в глубокие болота. Там руины старых храмов и там нужна защита живая, — ответила ему Тара, стягивая веревку вокруг дорожной котомки.
— Я устал, — Киф зевнул, щелкнув челюстью. — Много сил сжирает быть человеком.
— Знаю, — Тара подошла к нему вплотную и положила руку на его плечо. Киф не отстранился. — Поэтому ты пойдешь с ними. Чтобы они не поубивали друг друга в пути.
Киф фыркнул. Но взгляд стал мягче.
— Они взрослые люди. Ну почти...
— Они упрямые, — Тара улыбнулась. — И ты тоже. Но ты мудрее.
Она протянула ему котомку.
— Медовые лепешки на дорогу. И напомни Дермоту про книгу. Он должен мне трактат по целительству с прошлого года.
Киф взял узелок, улыбнувшись.
— Взятничество, ведьма. Хм, а знаешь, я попробую выбить еще и бочонок медовухи в счет долга.
— Он не отдаст, — Тара отвернулась к дому лицом, но плечи ее расслабились.
— Стоит попробовать, — Киф оттолкнулся спиной от ворот. — Ладно, но если они меня выведут из себя, вернемся мы вдвоем.
— Главное, вернитесь, — Тара не обернулась. — Неспокойно мне...
Киф усмехнулся и провел кончиками когтей по косе старшей сестры, задержавшись на плетении на пару секунд дольше, а после подошел к Зейну и Кейре.
Путь лежал на запад, в сторону Коннемары. Земля менялась постепенно — каменистая почва сменилась мхом, затем вереском, утягивающим ноги вглубь пушистых и обманчивых зарослей. Воздух стал влажным, тяжелым, а туман снизился, скрывая горизонт. Киф шел первым, зная дорогу, как свои лапы и хвост. Кейра следовала за ним, ставя ноги точно в его следы. Зейн замыкал, скользя взглядом по периметру. Тишина была густой, вязкой, разговоры нарушали ее, скорее уступали, не осмеливаясь противиться тяжести вокруг. Каждый шаг отдавался напряжением в плечах Кейры. Фоновой и ноющая боль Зейна отдавалась в тех же местах и замедляла ее шаг, сбивая с ровного темпа. Она пыталась отгородиться, как он учил вчера, но стена не выстраивалась и боль просачивалась сквозь щели ее несобранности. Зейн чувствовал ее попытки и как они истощают ее. Каждый раз, когда она пыталась отфильтровать боль, ее искра, которую он видел даже не будучи колдуном, тускнела. Он замечал это краем зрения – она бледнела, а дыхание становилось поверхностным. Хотел сказать ей остановиться, не тратить силы, но слова застревали в горле, ведь это означало бы признать, что он знает больше, чем младшая ведьма позволяет сейчас, что он понимает, что происходит.
— Привал, — сказал Киф вдруг. — Мои ноги не из железа.
Зейн остановился, Кейра тоже. Она оперлась о ствол старого дерева и закрыла глаза.
— Все в порядке? — спросил Киф уже серьезно, оглядывая Кейру с ног до головы и прищуриваясь.
— Да, — ответила Кейра, не открыв глаз. — Просто голова кружится.
— Это от связи, — сказал Зейн резко, будто камень бросил.
Кейра открыла глаза и посмотрела на него. В них была усталость и злость.
— Спасибо, что пояснил. Я бы не догадалась сама.
Зейн уже было открыл рот, но все же отвернулся. Не мог смотреть на нее. Если посмотрит, то скажет то, чего нельзя будет вернуть назад. Ноги повели к ближайшему бревну упавшего когда-то дерева, усаживая их хозяина для передышки. Все еще кидая взгляд на Кейру, в голове всплыло произошедшее вчера ночью.
Ночь перед отъездом
Он услышал скрип лестницы раньше, чем увидел движение тени. Кейра спустилась в гостиную, закутанная в тяжелый шерстяной плед. Она замерла, увидев его силуэт в полумраке, но все же подошла. Не сразу, постояв в тени и переминаясь с ноги на ногу.
— Ты не спишь, — сказала она слишком громким голосом в тишине.
— Ты тоже, — ответил Зейн, не оборачиваясь и с прикованным взглядом к углям, догорающим в очаге.
— Мы должны поговорить, — сказала она наконец.
Зейн не обернулся.
— Не сейчас.
— Сейчас, — Кейра сделала шаг вперед. — Ты отталкиваешь меня. Все время. Я не понимаю почему.
Зейн повернул голову. В полумраке его глаза блестели.
— Потому что так безопаснее.
— Для кого? — Кейра села на стул напротив. — Для тебя? Или для меня?
— Для нас обоих, — Зейн потер висок. — Ты не понимаешь, во что так отчаянно хочешь ввязаться.
— Тогда объясни, — повысила она голос. — Вместо того чтобы молчать и злиться. Я может и ведьма и связана с тобой, но не могу знать всего.
— Потому что нет слов — Зейн резко встал, скрипнув стулом. — Ты думаешь, это весело? Игра в связанных судьбой, случаем или чем там еще пишут в сказках? Это тебе не романтика. Это выживание.
— Я знаю про выживание! — Кейра тоже поднялась. — Я вообще-то тоже там была! В лесу! Я видела, что было в твоих глазах!
— И что же? — Зейн шагнул к ней. — Страх? Да. Я боялся. Потому что если бы ты умерла... — Он осекся.
— То что? — Кейра замерла.
— Не суть важно, — Зейн отвернулся.
— Важно! — Кейра обошла его, преграждая путь. — Закончи. Если бы я умерла... что?
Зейн смотрел на нее секунду, две. Вина душила его, но он не смог сказать ей всего, предпочитая держать на расстоянии.
— ...мне пришлось бы начинать сначала. Искать другую. Это лишняя работа.
Слова повисли в воздухе. Тяжелые. Грубые. Он понял, что все же переборщил, слишком поздно.
Кейра отступила будто он замахнулся на нее.
— Другую? — прошептала она. — Я тебе что, инструмент?
— Ты ведьма, — Зейн сжал кулаки. — Это просто переменная...
— Переменная, — Кейра медленно кивнула. — Понятно.
Она сделала шаг назад, глаза заблестели.
— Знаешь, о чем я жалею? — спросила она тихо.
Зейн молчал.
— Что вытащила тебя из Вечных Земель, — сказала Кейра. — Может, там тебе было бы лучше. Среди мертвых. Там бы тебе не пришлось врать никому.
Зейн замер, воздух в легких стал холодным.
— Кейра...
— Спокойной ночи, — она обошла и ушла наверх, хлопнув дверью.
Зейн остался стоять на месте, рука сжимала бок, а боль запульсировала сильнее, но сейчас хуже нее была тишина. Ее обида разлилась в его собственной груди, густая и горькая, текла к нему через пространство между комнатами, как черная вода по витиеватому руслу.
— Молодец, Зейн, — прошептал он в пустоту. — Даже у Лиама вышло бы лучше...
— Зейн?
Голос Кифа вернул его в реальность. Зейн моргнул, заметив, что туман вокруг стал гуще.
— Что?
— Ты завис, — Киф смотрел на него. — Пора выдвигаться.
Зейн поднял голову, кратко кивнув и поднявшись с долей усилия.
Через несколько часов впереди в мареве, показался огонь факелов и силуэт небольшой, но заметной хижины, висевших на сваях, вбитых в трясину. Черные и обожженные внешние балки хорошо скрывали убежище, пряча в тени лесного свода сверху. Зейн остановился, тень под его ногами вытянулась, потекла к дому, будто узнала место, но сам проклятый смотрел на дверь, не двигаясь с места.
— Что-то не так? — спросил Киф, а уголок его губ дрогнул.
— Нет, — Зейн не отводил взгляд от двери. — Просто думаю.
— О чем?
— Может, обойдется, — Зейн переступил с ноги на ногу. — Травы помогут со временем. Дозу увеличим. Само заживет в конце концов.
Киф громко фыркнул.
— Ты похож на крестьянина, которого ведут к лекарю, любящего пиявок.
— Я похож на человека, который не хочет, чтобы его резали без причины, — огрызнулся Зейн.
— Он не режет просто так, — Киф подошел ближе и подтолкнул Зейна локтем в сторону хижины. — Он знает, где больно. Да и доходягой быть не так почетно.
— Это не утешает.
— Хватит, — Кейра прошла между ними, встав перед дверью. — Ведете себя как дети.
Киф поднял руки в сдающемся жесте, поглядывая на недовольного Зейна и оскаливаясь. Кейра подняла руку, коснувшись небольшого железного кольца на двери. Металл звякнул, звук ушел в туман, не вернувшись эхом. Внутри дома скрипнуло что-то тяжелое и медленное. Зейн выдохнул, выпрямившись, но тень за его спиной стала меньше. Дверь открылась медленно, с долгим и болезненным скрипом. Темень внутри нарушалась лишь отсветом огня где-то в глубине. Из темноты выступила высокая, но сгорбленная фигура.
— Кто пришел? — голос был сухим, как шелест бумаги.
— Пациент, — сказал Зейн, кивнув на свой бок. — Слышал, вы тут предлагаете услуги по обжарке.
Киф закатил глаза и шагнул вперед, оттесняя Зейна плечом.
— Здравствуй, старик. Тара передает привет и говорит, что ты ей должен книгу по целительству с прошлого года.
Фигура замерла, но после послышался глубокий смешок.
— Она все еще читает эту макулатуру?
— Каждый вечер, — Киф усмехнулся. — Впустишь?
Фигура отступила в темноту.
— Входите. Ноги отряхивайте, у меня сухо.
Зейн хотел что-то сказать, но Киф толкнул его в спину, входя вслед за ним внутрь. Кейра вошла последней, напоследок оглянувшись сзади себя. Среди корявых корней и топей болот, хижина казалась не больше птичьей клетки — покосившаяся крыша, мох на стенах, крошечное окошко. Тесный закуток, где едва поместилась бы кровать и стол. Но магия обманула чувства. Переступив порог, пространство развернулось, поглощая шаг. Потолок, который снаружи казался низким скатом, здесь взымался ввысь, теряясь в полумраке, поддерживаемый массивными черными балками. Воздух был густым, теплым и пряным, пахло сушеной полынью, пчелиным воском, старой кожей и чем-то сладковато-терпким, напоминающим запах грозы перед дождем. Каменный очаг, сложенный из грубого серого камня, пылал живым огнем, а над ним, на тяжелой чугунной цепи, раскачивался огромный черный котел. Из его недр поднимался густой пар, закручиваясь в причудливые узоры, будто духи, желающие что-то нашептать. На каменной полке над огнем в беспорядке были расставлены склянки с мутными жидкостями, рядом лежали связки сушеного чеснока, красного перца и лаванды, отбрасывающие длинные тени. На массивном столе, покрытом царапинами от ножей и ожогами от свечей, была раскрыта книга. Стены увешаны кинжалами и длинными иглами с потускневшим металом, сухими травами, крохотными костями, странными инструментами, не похожими на привычные лекарские атрибуты.
Дэрмот закрыл дверь и резко стало темно, только огонь в очаге освещал комнату. Он снял капюшон, проходя в глубину комнаты. Лицо было исчерчено глубокими шрамами, один глаз белый с серыми прожилками радужки, слепой, другой — ярко-зеленый. Он посмотрел на Зейна.
— От тебя могилой веет, парень, — сказал он спокойно. — Даже для мертвеца это перебор.
Зейн замер, рука замерла на поясе.
— Но я же..., — уже было начал Зейн, но Дэрмот уже отвернулся от него и перевел взгляд на Кейру, замерев и улыбнувшись.
— Ты все же похожа на мать, — сказал он вдруг.
Кейра моргнула.
— Что?
— На мать, — Дэрмот подошел ближе, зеленый глаз сузился. — Те же глаза. Та же упрямость, когда сжимаешь челюсть.
— Моя мать умерла, — сказала Кейра.
— Смерть — это не всегда конец, девочка. — усмехнулся Дэрмот.
Он повернулся к очагу, снимая со стены длинную иглу, звякнув металлом.
— Снимай рубаху, парень, — бросил он Зейну. — А ты, девочка, не стой у двери. Закрой на засов. Киф — расслабься.
Кейра послушно задвинула засов, отходя от двери, а Киф облегченно выдохнул, зашагав в сторону одинокого стула, находу оборачиваясь в кота и устраиваясь возле очага.
— Что вы имели в виду? Про мать? — заинтересованно спросила Кейра.
Дэрмот не обернулся, поднося иглу к огню.
— Она тоже приходила сюда. Давно. Перед тем как исчезнуть... Но сначала дело. Разговоры после.
Он посмотрел на нее через плечо и зеленый глаз засветился в темноте.