10
Гриша стоял на коленях перед рыдающей Нелли Алексеевной, совершенно не зная, что делать. Его прежняя уверенность, его дерзость — всё это испарилось. Перед ним была сломленная девушка, которая, несмотря на все её попытки показать себя непробиваемой, оказалась такой же уязвимой, как любой другой человек.
Нелли, наконец, немного успокоившись, убрала руки от лица. Слезы всё еще текли, но она уже не пыталась их остановить. Она взяла телефон, её пальцы всё еще дрожали.
— Я… я позвоню. Тебе нужно уйти, Григорий, — прошептала она, не глядя на него.
— Я не уйду, — твердо сказал Гриша. — Пока не буду уверен, что ты в порядке.
Нелли подняла на него глаза. В них читалась такая усталость и боль, что Грише захотелось обнять её и никогда не отпускать. Но он знал, что сейчас это было бы неуместно.
— Я… я позвоню Ангелине, — сказала она, снова набирая номер. — Она единственная, кто поймет.
На другом конце провода трубку взяла сразу.
— Нелль! Ты чего? Звонишь в такое время? Что-то случилось?
— Геля… — голос Нелли снова сорвался. — У меня всё плохо. Очень.
— Что такое? Этот твой Кирилл? Ты же мне говорила, он странно себя ведет…
— Он… он мне изменял, Гель. Почти всё время. Все семь лет. Я… я только что узнала.
Нелли начала говорить, и её слова, сначала тихие и прерывистые, становились всё более отчаянными. Гриша сидел рядом, слушая, стараясь не вникать в подробности, но слова проникали в него, рисуя картину лжи и боли.
— Я думала, это просто… стресс. У него на работе. Или он устал. Он говорил, что любит меня, что я — единственная. А я… я была такая дура. Думала, это просто… период такой. А он… он жил двойной жизнью. И всё это время… я была для него… как будто… — она не смогла закончить, снова зарыдав.
Гриша слышал, как Ангелина на том конце провода утешает её, предлагает приехать, но Нелли отказывалась.
— Нет, Гель. Я сама. Мне нужно… мне нужно пережить это одной. Или… — она обернулась и посмотрела на Гришу, и в её взгляде было странное смешение отчаяния и… надежды? — Или хотя бы не на глазах у всего класса.
Гриша просто кивнул. Он не мог ей ничего сказать. Слова казались пустыми и бесполезными. Но он был рядом. И это было единственное, что он мог сейчас дать.
— Всё, Геля. Я перезвоню. Спасибо, — Нелли сбросила звонок.
Она снова уткнулась в руки, пытаясь справиться с подступающими слезами. Гриша тихо встал. Он подошел к окну и выглянул на улицу. Было уже темно.
— Вам нужно… вам нужно уйти? — тихо спросила Нелли, не поднимая головы.
— Нет, — ответил Гриша. — Не нужно.
Он подошел к её столу, взял какую-то папку, чтобы просто занять руки, и начал её перебирать.
— Нелли Алексеевна, — сказал он, его голос звучал спокойно, как будто ничего не произошло. — Вы же говорили, что вам нужно проверить мои ответы по Present Perfect. Я готов.
Нелли подняла на него удивленный взгляд. В этот момент он показался ей каким-то невероятно взрослым.
— Григорий… сейчас не время.
— Время, — твердо сказал он. — Я могу сидеть здесь, пока вы не успокоитесь. А могу помочь вам отвлечься. Выбирайте.
Она молчала, смотря на него. Его глаза были серьезными, без прежней наглости. В них читалось… понимание. И какая-то тихая поддержка.
— Мне… мне нужно проверить ваши ответы, — наконец прошептала она, и в этом шепоте уже не было прежнего холода. Была только усталость и боль.
Гриша кивнул. Он сел на стул перед столом, взяв из её рук какую-то работу. Он смотрел на нее, на её дрожащие руки, на её заплаканное лицо, и в этот момент понимал, что ему уже не важны её «четыре года разницы» или её статус учителя. Он видел перед собой человека, которому нужна помощь. И он был готов её оказать.
— Итак, Григорий, — Нелли Алексеевна, глубоко вздохнув, попыталась вернуть себе профессиональный тон. — «I have lived here for ten years». Объясните, почему именно Past Simple здесь не подходит.
Гриша посмотрел на неё, потом на текст.
— Потому что это действие началось в прошлом и продолжается до сих пор, — ответил он. — И оно имеет значение в настоящем. Как и некоторые… отношения.
Он поднял на неё глаза. В них не было ни злобы, ни на смешки. Только тихая, глубокая печаль и… сочувствие.
Нелли Алексеевна почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Он услышал. Он всё понял. И он не осуждал. Он просто был рядом.
— Верно, Григорий, — тихо сказала она, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. — Вы очень точно всё подметили.
*
Продолжение следует...