Глава 24
Лалиса
Я чувствовала, как его пальцы в ответ сжимают мои. От этого взаимного жеста меня переполнили новые теплые и мягкие эмоции. Хотелось улыбаться. Хотелось петь и танцевать. Конечно, в душе все еще таилась обида на Чонгука за то, что он пошел на брак со мной ради семейной реликвии. Но в то же время я помнила, что всего несколькими неделями ранее сама и вовсе не хотела выходить за него замуж, практически ненавидела.
Но за время совместного расследования все изменилось. За несколько недель я узнала Чонгука совершенно в другом свете, увидела в нем иного человека, а вовсе не того, которого помнила с детства. И то, что Чонгук спас меня сегодня, да еще и отказался от обещанного отцом кольца, говорило о том, что его отношение и чувства ко мне тоже стали иными. И теперь уже казалось, что нам всё по плечу.
— Куда мы теперь? — встав на цыпочки, шепнула я на ухо Чонгуку, пока мы ожидали открытия дверей из темницы.
— Я — доказывать твою невиновность. А ты тем временем побудешь под присмотром того, кому я могу доверять.
— Но ты же сказал, что я должна помочь тебе?
— Конечно. И поможешь тем, что я буду знать, что ты в безопасном месте, а не в темнице с преступниками, — тихо, но серьезно произнес Чонгук и крепче сжал мою ладонь, а я подавила улыбку, запоздало вспомнив, что нахожусь под пологом невидимости.
Мы преодолели лабиринты-коридоры ведомственной узницы. Выйдя на улицу, я, наконец, смогла вдохнуть свежий вечерний воздух полной грудью. Мы переместились через портал в служебную квартиру Чонгука, и он снял с меня полог невидимости.
— Ещё одно перемещение, и ты будешь в безопасности, — улыбнулся он, бережно касаясь моей руки. — Только пообещай мне, что будешь находиться там и никуда не высовываться, пока я не докажу твою невиновность, Лалиса.
— Обещаю, — абсолютно искренне ответила ему и согласно закивала, ведь больше лезть в приключения мне совершенно не хотелось.
— Умница, — усмехнулся Чонгук.
Сотворив новый портал, он жестом предложил пройти мне первой, и я шагнула вперед. Место, где я оказалась, было пропитано спокойствием и выглядело просто сказочно. Перед нами был небольшой уютный домик посреди дивного благоухающего сада. Звучали негромкие, почти убаюкивающие трели птиц, а небо украшало круглое блюдце луны и россыпь множества звёзд. Казалось, мы попали в другой мир.
— Кто здесь живет? — спросила, следуя за Чонгуком к дому и с интересом оглядываясь по сторонам.
— Здесь живёт, кхм… моя няня, Серфина. Вернее, раньше она была моей няней, сейчас — добрый друг семьи.
Чонгук тихонько постучался, и вскоре дверь распахнула статная пожилая леди.
— Чонгук, дорогой! — тепло улыбнулась она, увидев нас на пороге.
— Здравствуй, тетушка, — улыбнулся Чонгук в ответ.
— Как чувствовала, что сегодня будут гости, пирогов вот напекла! С кем это ты ко мне пожаловал? — с лукавой ухмылкой поинтересовалась женщина, заводя нас в дом.
— Меня зовут Лалиса, — кротко ответила ей и смущённо улыбнулась.
Женщина с интересом присмотрелась ко мне, а затем расплылась в улыбке:
— Как же я рада воочию тебя увидеть! Чонгук столько о тебе говорил в юности!
— Тетя! — грубо прервал ее Чонгук, сведя густые брови к переносице, на что женщина лишь многозначительно улыбнулась и подмигнула мне.
Войдя в небольшую столовую, мы помогли Серфине накрыть угощения, а затем все вместе разместились за круглым столом и принялись пить чай с пирогами, да такими вкусными, каких я прежде и не пробовала никогда!
— Ну, дорогой, рассказывай. Как ты? — завела беседу Серфина.
— Проблемы, тетя, — мрачно отозвался Чонгук. — Лалиса попала в затруднительную ситуацию по моей вине. И я бы хотел, чтобы она пожила у тебя, пока я не улажу все.
— Конечно, Чонгук, я буду только рада помочь, — с готовностью отозвалась женщина. — А что произошло?
— Нас подставили. И теперь Лалису считают преступницей. Как ты понимаешь, о ее местонахождении никто не должен знать. Но, уверяю, она ни в чем не виновата! Но если ты вдруг решишь отказать, то…
— Я верю тебе, Чонгук, и не собираюсь отказывать, — вкрадчиво произнесла Серфина. — Если ты говоришь, что Лалиса не виновна, значит так оно и есть.
— Хорошо, спасибо, — кивнул он. — Тогда оставляю Лалису на твое попечение, а мне пора идти.
— Так скоро? — встрепенулась женщина. — Но вы ведь только пришли!
— Знаю, но сейчас каждая минута на счету, нет времени на беседы, — ответил Чонгук, встав из-за стола. — Лалиса, проводишь меня?
— Я? Конечно, — кивнула и, спешно поднявшись из-за стола, поспешила за Чонгуком.
Задержавшись у выхода, Чонгук окинул меня беглым взглядом и произнес:
— Лалиса, ты ведь не против остаться с тетушкой Серфиной, пока я буду заниматься расследованием?
— Конечно, совсем не против, — улыбнулась я. — Нам с ней явно будет о чем поговорить! — не удержалась от смешка.
Чонгук шумно выдохнул, затем его ладони легли на мою талию, притягивая к себе. От неожиданности я задержала дыхание и упёрлась ладонями в его мускулистую грудь, облаченную в ведомственную форму. Под пальчиками четко чувствовалось скорое биение его сердца. Мое же и вовсе сошло с ума.
Я смотрела в потемневшие глаза Чонгука и прерывисто дышала, разомкнув губы. Тело пробила дрожь от вспыхнувшего вмиг желания прильнуть к его губам.
— Лалиса, — прошептал Чонгук и впился в мои губы жадным поцелуем, словно отвечая на мою безмолвную просьбу.
Так он еще никогда меня не целовал: порывисто, напористо, страстно. А я растворилась в этом поцелуе, отдаваясь ему без остатка и не скрывая своих чувств. Я так долго прятала свою любовь к Чонгуку за маской, пыталась угомонить чувства, подавить их, что сейчас испытала неподдельное облегчение и радость.
Этим поцелуем Чонгук словно говорил: «Ты теперь моя навсегда, и больше я тебя никуда не отпущу». А я ему отвечала: «Я твоя, только твоя»…
Не успела я опомниться, как Чонгук быстро покинул дом, не сказав больше ни слова. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а щеки пылали. Мне все еще не верилось, что все происходит по-настоящему.
Когда меня бросили в темницу, я меньше всего беспокоилась о своем заточении. Думала лишь о словах лорда Чона, вновь и вновь прокручивая их в голове: о разрыве помолвки и о том, что Чонгук получит то самое кольцо, из-за которого и согласился на свадьбу со мной…
Я думала, что это конец. Была убеждена в том, что не нужна Чонгуку, поскольку более не представляла для него никакой ценности. И от этой мысли становилось так горько, что хотелось провалиться в забвение и никогда из него не возвращаться.
Но вопреки моим ожиданиям Чонгук пришел за мной. Он не стал дожидаться, пока меня оправдают, и я на законных основаниях смогу получить свободу. Он рискнул всем ради того, чтобы вытащить меня из той дыры и доставить в безопасное место.
Отдавал ли он себе отчет в том, что произойдет, если его действия раскроются в ведомстве? Наверняка. Но все равно не отступил. Значит ли это, что у него есть ко мне чувства? Наверное…
Да, его поступок говорил о многом, хотя настоящее признание было бы совсем не лишним. Мне ведь так хотелось услышать от него эти слова! А он так ничего и не сказал, лишь поцеловал. Или это и было его признанием?
Всё ещё находясь под впечатлением от поцелуя, я провела кончиками пальцев по губам, вспоминая тепло и мягкость губ Чонгука, и в задумчивости вернулась к Серфине. Женщина была действительно приятная, тактичная, не принуждала к ведению беседы. Даже не стала расспрашивать о том, почему я веду себя странно после ухода Чонгука. Вместо неуместных расспросов она стала рассказывать о его детстве. И говорила она об этом с таким очарованием, что я напрочь забыла о своем бедовом положении.
— …Чонгук всегда был целеустремлённым, любознательным, напористым. Если чем-то заинтересовался — из-под земли достанет, но добьется своего, найдет то, что ищет. Характер у него, конечно, ого-го! Дерзил частенько в юности, мог вспылить из-за какой-нибудь мелочи, но быстро остывал и всегда умел просить прощения, — рассказывала тётушка, пока я уминала третий кусок вкуснейшего теплого пирога. — Вот смотрю на него и не нарадуюсь, каким он замечательным вырос. И очень рада, что не вобрал в себя все дурные качества своего отца.
— Какие качества? — заинтересованно спросила я, смакуя и обдумывая каждое слово, сказанное бывшей няней Чонгука.
— Лорд Чон тяжелый человек, грубый. Сам себе на уме, других слушать не умеет совершенно. Всегда и во всем ищет выгоду себе. А вот Гук не такой. Согласна?
— Ну, наверное, — протянула я, вспомнив наши с ним перепалки, и усмехнулась.
— Вы в детстве не ладили, помнится мне. После одного случая он так был зол на тебя, что подпалил твои волосы. А потом прибежал ко мне, чуть ли не плакал, говорил, что чувство вины его съедает за сотворенное, — тут тётушка рассмеялась по-доброму.
Я же застыла с куском пирога во рту, пытаясь припомнить, чего я ему такого плохого и злого сделать успела, будучи ребенком.
Нет, то, что у Гука взыграло чувство вины, это, безусловно, очень трогательно. Но вот я-то, ангельское создание и по сей день, чем успела ему насолить?
— А что я ему такого сделала? — задала логичный вопрос, прожевав пирог.
— Играть с ним отказалась, — хихикнула Серфина. — Он, будучи мальчишкой, был до жути влюблен в тебя. После первой вашей встречи заявил, что обязательно женится на тебе, когда вырастет. Мне кажется, он до сих пор лелеет эту мысль у себя в голове.
— Вы ошибаетесь. Чонгук и я… Мы…
Сердце до боли сжалось в груди от очередного воспоминания последней встречи с лордом Чоном, ведь я по-настоящему влюбилась в Чонгука и была полностью готова стать его женой. Мечтала о том дне, когда мы обменяемся брачными клятвами у алтаря Индалеона… Вот только лорд Чон оборвал мои мечты, сломал наше с Чонгуком будущее. Теперь наш брак был просто невозможен.
— Его отец не позволит, он считает меня преступницей! Все считают, что я сделала то, чего на самом деле не совершала, — с горечью ответила я, ощущая, как колючий ком подкатывает к горлу, а из глаз рвутся слезы.
Тетушка участливо села на диван рядом со мной, приобняла за плечи и начала гладить по спине, успокаивая:
— Ну-ну, всё образуется, не переживай. Чонгук никогда не слушал своего отца. Он всегда действовал так, как считал нужным.
Я всхлипнула.
— Он смотрит на тебя так, как когда-то смотрел его отец на свою жену. С любовью, с нежностью, с чувством собственности, — мягко проговорила тётушка. — Дитя, не стоит лить слёзы понапрасну. Поверь старой мудрой драконице, свадьбе быть. Чонгук тебя не отпустит.
И так тепло стало на душе от ее слов, что я окончательно разревелась. Позволила выплеснуться эмоциям, что длительное время держала в себе, стараясь быть сильной и невозмутимой. Но слабая девичья душа всё же взяла верх над разумом и самоконтролем.
Мне так хотелось, чтобы Гук скорее вернулся с благими вестями. Хотелось верить, что всё действительно у нас будет хорошо…