Глава 14
Лалиса
Пробуждение давалось с трудом. Отяжелевшие веки, будто налитые свинцом, всё никак не желали подниматься. Сквозь сон я слышала мужской голос, но все еще непроснувшийся разум воспринимал лишь отдельные слова:
— …несносная… Сложно представить, как без тебя… И что я в тебе нашёл?.. Такая легкомысленная и такая…
Спустя время я всё же заставила себя открыть глаза, которые тут же резанул яркий свет, и я сощурилась. Повернув голову, увидела **Чонгука**, который спал в кресле и тихонько посапывал. Тело его было расслабленно, а вот лицо казалось напряженным.
— Ты храпишь, — хрипло пробормотала я, но он не проснулся. — Эй, не храпи, **Гукки**! Спать мне мешаешь! — уже громче рявкнула я.
На сей раз он встрепенулся и, сонно протирая глаза, пробормотал:
— Я не храплю. Сама храпишь.
Затем сфокусировал взгляд на мне, будто убеждаясь, что это я с ним разговариваю, а не кто-то еще, и облегченно выдохнул:
— Лалиса, ты так напугала меня вчера. Как себя чувствуешь?
Чонгук поднялся с кресла и приблизился ко мне. Мужская прохладная ладонь легла на мой лоб, приятно охлаждая кожу. В темных глазах плескалось неподдельное беспокойство. За меня? Я слегка улыбнулась, ощутив тепло, разливающееся в груди от мысли, что он по-настоящему за меня переживает.
— Когда ты вот так держишь ладонь, мне хорошо, — пробормотала я, напрочь забыв о своей роли сумасбродной девчонки, ведь в такой момент было как-то не до игр.
Прикрыла глаза, наслаждаясь этим приятным контактом с мужской ладонью. Его пальцы соскользнули по щеке, и я крепче прижалась, даже того не смутившись.
— Лалиса, — чуть хрипло произнес Чонгук.
Я распахнула глаза, ожидая продолжения его речи, и наши взгляды пересеклись. Его лицо оказалось так близко, что я ощущала теплое дыхание на своих губах.
— Чонгук, — мягко произнесла я, слегка потянувшись к его губам и прикрыв глаза.
Вчерашний поцелуй был таким внезапным и несвоевременным, что я с трудом его могла вспомнить. Припоминала лишь чувство, которое он пробудил и которое не заглушила даже нестерпимая боль от ожога настоем. И сейчас, чувствуя себя значительно лучше, я готова была повторить это опрометчивое действо. Вот только дракон почему-то не торопился припасть к моим губам с поцелуем. Вместо этого он задал вопрос, который встревожил меня не на шутку:
— Так что ты сделала?
Я вопросительно взглянула на Чонгука, одним только видом давая понять, что не понимаю, о чем он ведет речь, и он пояснил:
— Вчера ты сказала, что сожалеешь о том, что сделала. Что ты имела в виду? — его глаза, сощурившись, хитро взирали на меня.
— Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь, — незамедлительно отвела взгляд, чтобы не выдать свое волнение, а сердце бешено забилось в груди.
Что ещё я вчера ему наболтала?!
— Ты что-то скрываешь от меня, дорогая невеста? — с нескрываемым подозрением произнес он.
Теперь его пальцы сомкнулись на моем подбородке, удерживая мою голову так, чтобы я не смогла отвести взгляд. Голос сочился ехидством, будто Чонгук уже и так знал всю правду.
— Да ничего я не скрываю, — пролепетала я, сконфуженно улыбнувшись. — Я вообще смутно помню, что вчера происходило. Но наверняка я говорила о том, что игралась с реагентом, ну и… проиграла. О чем я еще могу жалеть?
Чонгук убрал руку, отстранился и сел на кровать возле моих ног. Я деланно рассмеялась, приподнимаясь на локтях, но по-прежнему ощущая тяжесть в голове. И только сейчас поняла, что нахожусь в постели абсолютно голая, прикрытая лишь тонкой простыней.
— А что с моими ранами? Лекарь их обработал? Боль уже гораздо слабее, — решила переключить его внимание на другую тему.
— Не лекарь, а я, — хмыкнул он. — Раны уже заживают, но мазь наносить придется еще долго.
— Ты?! — изумленно воскликнула я, ощутив невероятное смущение. — Но я ведь голая! Ты видел меня голой?! Ты… Ты воспользовался мной?! — Чонгука нужно было увести от возникших подозрений как можно дальше, поэтому я не ограничивалась во вздорных вопросах.
— Лалиса, что за вздор?! — его недавнее беспокойство сменилось напряженностью. — Ты залезла в ванную в белье! Что я должен был сделать, уложить тебя в постель в мокрой одежде? И, да, я видел тебя голой!
— Чонгук!
— Это так ты выражаешь благодарность?! Я полночи с тобой провозился, не спал, обрабатывал твои раны. А ты еще посмела думать, что я воспользовался тобой?!
— Прости, Гукки, прости, — виновато ответила ему и отвела взгляд в сторону. — Мне просто очень неловко от того, что ты видел меня обнаженной, пусть и в такой странной ситуации.
— Ничего, — отмахнулся он. — Понимаю твое смущение, но это была необходимость. В конце концов, я ведь не первый мужчина, увидевший тебя без одежды, так что отнесись к этому проще.
— Вообще-то первый, — смутилась я, и жар прилил к щекам.
— Ты это серьезно? — он изумился так ярко, словно я сказала ему что-то сверхъестественное.
— Да. А почему ты так этому удивляешься?
— Ну, я думал, что у тебя уже был…
— Ничего у меня не было! У меня были кавалеры, мы встречались! Но я девушка из приличной семьи, и хранила себя для своего мужа! И подобные вопросы меня оскорбляют!
— Прости, просто…
— И вообще, — перебив его, продолжала гневаться я. — Где мой завтрак в постель?! Я вообще-то болею! Я хочу омлет и пудинг! Шоколадный! И цветы еще! А ещё… Еще я хочу небесных журавликов из оригами! Они меня бы порадовали!
— Ага, — пролепетал он, подрываясь с постели. — И снотворного. Спящая ты гораздо милее.
— Что ты сказал? — нахмурилась я.
— Ничего-нечего. Говорю, что как раз собирался идти за завтраком.
Чонгук покинул комнату, а я тяжело вздохнула.
И зачем я продолжаю это делать? Может, пора остановиться?
Пока Чонгук ходил мне за завтраком, я занималась самобичеванием. Казалось, зря я затеяла это бесконечное представление с «дурочкой». Узнавая его, я все больше убеждалась в том, что он совершенно не такой, каким был в детстве. Он возмужал и посерьезнел. И в трудную минуту не оставил меня, позаботился. Может, и правда, стоило принять такой поворот судьбы, как брак?
— Твой завтрак, — буркнул он, вернувшись в комнату.
— Большое спасибо, — улыбнулась я, принимая поднос. На нем стоял омлет, кусочек пирога и ягодный напиток.
— Шоколадного пудинга не было, — холодно добавил он. — Поэтому я принес тебе то, что было.
— Ничего страшного, все равно спасибо, — все так же приветливо ответила ему, чувствуя вину за свою недавнюю грубость. — Ты прости меня. Я просто немного не в себе после вчерашнего. И большое спасибо, что помог мне. Я очень тебе признательна!
— Ничего, я понимаю, — ответил Чонгук, но в его голосе все еще читалась обида. — И, конечно, я обязан был тебе помочь, ты же моя невеста.
Я встрепенулась от этого упоминания и решила поговорить с ним по душам:
— Гук, я давно хотела спросить… Если бы наши отцы не настояли на нашем браке, то на ком бы ты хотел жениться?
— Что за вопрос, Лалиса? — изумился он.
— Обычный вопрос. Я ведь понимаю, что это брак по расчету. Мне просто интересно, есть ли у тебя та, с которой ты действительно хотел бы провести свою жизнь?
Чонгук усмехнулся и отвел взгляд. Похоже, я задела его за живое.
— Нет, Лалиса, у меня никого нет. А даже если бы было иначе, то какое это имеет теперь значение?
— Большое значение. Я не хочу делать тебя несчастным только потому, что наши отцы приняли такое решение.
— Мило, — усмехнулся он. — Но не волнуйся, у меня все будет хорошо, если в мою жизнь случайно не ворвется истинная.
— Истинная? Ты серьезно? Это ведь сказки!
— Ошибаешься. Настоящую любовь драконы могут испытать только с истинной. Я надеялся, что когда-нибудь встречу ее. Увы, мои ожидания до сих пор не оправдались.
Я загрустила. Даже вкусный пирог стал поперек горла. Ведь его слова значили лишь одно — он ничего ко мне не испытывает и не будет испытывать никогда.
— Ну а ты? — прервал тишину Чонгук. — За кого бы ты хотела выйти замуж?
— А, ты об этом… — я натянула улыбку. — Я об этом как-то и не думала. Просто рассчитывала, что встречу человека со взаимными чувствами. Большего мне и не надо.
— Что ж, ты его нашла, — усмехнулся он. — Мы взаимно друг друга не переносим.
— Не говори глупостей, — хохотнула я. — Я отношусь к тебе без какой-либо неприязни.
— Правда? А на приеме ты говорила совсем иначе.
— Это было тогда. Мое отношение к тебе успело поменяться.
— Отчего же?
— Ну, знаешь, на тот момент я все еще была зла на тебя за выходку в детстве и…
— Понимаю, — с улыбкой перебил он. — Ты вправе была на меня злиться. И хоть прошло уже много лет, но я хотел бы попросить у тебя прощения за то, что так обошелся тогда с тобой.
— Спасибо, мне приятно это слышать. Я уже давно поняла, что ты изменился в лучшую сторону.
— Да, насчет вчерашнего… — замялся Чонгук. — Этот внезапный поцелуй… Прости меня за него. Я растерялся, когда ты попросила раздеть тебя. Понял всё неправильно.
— Ничего, сама виновата, что нормально не объяснила, — улыбнулась я, а самой хотелось расплакаться от того, что для него поцелуй был просто ошибкой. — Ну, в любом случае, скоро мы станем мужем и женой, и нам придется целоваться… Наверное.
— Да, два одиночества с несбывшимися мечтами нашли друг друга, — горько усмехнулся Чонгук. — Остается только целоваться.
Мне стало еще досаднее.
— Но мы ведь еще можем все исправить, — решилась сказать ему. — Просто нам нужно обоим отказаться от брака. Сказать отцам, что нам это не нужно.
— Если ты так настаиваешь, то мы можем попытаться, — вздохнул он.
— Я не настаиваю, просто нам ведь обоим это не нужно, разве не так?
— Так, ты права. Скорее всего уже поздно, но мы попытаемся. Не хочу делать тебя еще несчастнее.
Договорив, Чонгук спешно забрал поднос и зашагал к двери. Его глаза выдавали настоящую печаль.
Да, я делаю его несчастным. А потому придется продолжать быть «сумасбродной», чтобы он сам захотел избавиться от меня!
Пока Чонгук относил поднос, я замоталась в простынь, захватила баночку с мазью и юркнула в свою комнату.
Встав напротив зеркала, я скинула с себя ткань и ахнула. Раны на моем животе выглядели просто ужасно.
— Лалиса, ты почему… — выпалил Чонгук, без стука ворвавшись в мою комнату, но подавился собственными словами.
Я лишь повернула голову, замирая в оцепенении.
— Ушла, — добавил он, не сразу отведя взгляд от моего тела. — Хотел спросить, почему ты ушла. И прости, что не постучался.
— Не хотела больше обременять тебя своим присутствием. Я тебе чужая. Свалилась на голову со своими болячками…
— А я разве говорил, что уход за тобой обременителен? — с обидой спросил он. — Распахни простынь.
— Ч-что?
— Делай, что говорю.
Его серьезность меня так обескуражила, что я не в силах была противиться. Простынь вновь скатилась на пол. Теплая ладонь Чонгука осторожно легла на мою талию, и я утонула в его взгляде.
В груди разлилось невероятное тепло. Это тепло будто забирало всю боль.
— Вот так лучше, — улыбнулся он и провел кончиками пальцев по коже живота.
Я увидела, что раны исчезли!
— Сбои устранили, и щит больше не блокирует магию, — ответил Чонгук.
— Но как? Ты умеешь исцелять?
— А ты не знала? — он одарил меня изучающим взглядом, напоминая о наготе.
— Н-нет, — промямлила я, прикрываясь ладонями.
— Ну чего я там не успел увидеть? — усмехнулся он и шагнул к двери. — Ну, теперь уже без меня точно справишься.
...
Ближе к вечеру я решила вернуться к плану по избавлению дракона от себя. Надела самое красивое платье — хотелось хотя бы выглядеть настоящей Лалисой напоследок.
Бойко постучав в его дверь и не дождавшись ответа, я проникла внутрь.
— Чонгукки? Гукки! Гукки-пукки!
Его не было. Я создала иллюзию певцов с пышными усами в розовых трико. Теперь его строгую комнату оживлял квартет, готовый загорланить по первому требованию. Поставила свою фотографию на его тумбочку.
Тяжёлые шаги за дверью заставили меня вздрогнуть. Дверь отворилась.
— Я даже не удивлен, — вздохнул Чонгук, обводя взглядом порозовевшую комнату.
В этот момент хор загорланил что-то задорное. Чонгук поморщился и небрежным взмахом руки рассеял иллюзию, на которую ушел весь мой резерв!
— Я хотела отблагодарить тебя, — надула я губы.
— Серьезно? — его холодный прищур заставил меня замереть. — Знаешь, Лалиса, твоя глупость так ярко контрастирует с потрясающим магическим потенциалом, что я начинаю задумываться…
Он… Он меня раскусил?!
Чонгук сделал шаг ко мне. Зрачок резко стал вертикальным, а на руках проступила мерцающая чешуя. Сердце отбивало бешеный ритм. Я спешно наколдовала стакан с водой и, пытаясь осушить его залпом, подавилась. Вода элегантно полилась из носа прямо перед ним.
— Да, я предполагал, что иллюзия удалась чисто случайно, — вздохнул он с разочарованием. — Прошу на ужин, Лалиса.
Его губы искривились в зловещей ухмылке. А я подумала: не отравить ли он меня решил?
На следующий день я вернулась к работе над артефактами. В лаборатории я надела защитные перчатки и фартук. Расставила восемь чаш, пытаясь вырастить частицы.
— Лалиса, — прозвучал шепчущий голос Чонгука над ухом.
— Привет, — нервно захихикала я.
— А у меня для тебя сюрприз. Угадай, в какой руке?
— Думаю, в правой!
— Угадала! — он щелкнул меня по кончику носа.
— Ай, больно же!
— Да ладно тебе. Вот, держи, — он раскрыл левую ладонь. Там лежал артефакт «Damnant deus» — Проклятый Бог.
Я была заворожена. Но исследование реликвии не дало сходства с артефактом преступника.
— Полный провал, — выдохнула я. — Можешь вернуть в хранилище.
Чонгук ушел, пообещав зайти в семь. Я осталась ждать результатов роста частиц в чашах. Если бы я знала, что произойдет дальше, я бы его не отпустила!
Примерно через час я стала сливать реагенты. Разочарование росло — частицы не изменились. Одна и вовсе исчезла.
Вдруг смесь в сосуде для отходов забурлила! Послышался звон. На поверхности жидкости образовалась прочная корка льда! Расковыряв ее, я обнаружила на дне льдинку крупных размеров. Это была выросшая частица! Она превратилась в полноценный артефакт!
Я не могла поверить в удачу! Теперь я раскрою дело!
Сложив наработки в узел из пиджака, я направилась к выходу, где меня ждал Чонгук. Настроение было потрясающим, и я решила снова подурачиться.
— Ри-Ри, ты такой смешной! — я легонько пихнула его плечом.
Чонгук поднял на меня изумленные глаза. Я толкнула его еще раз, используя каплю магии. Он пошатнулся.
— Лалиса, ты в своем уме? — процедил он сквозь зубы.
— В твоём, глупый! — я постучала кулачком по его голове. — Я в твоём уме, Гукки!
Его ладонь резко накрыла мое запястье, он рванул меня на себя, и я вжалась в его грудь.
— Прекрати это. Мое терпение не безгранично.
— А что будет? Проснется маленькая пушистая ящерка и зацелует меня до смерти? — хохотнула я.
Чонгук отпустил меня. Я видела — он был на грани срыва.
— Ужин в семь вечера, дорогой! Не забудь! — пропела я, забегая в комнату.
Я прислонилась к двери. Сердце билось как сумасшедшее. Кажется, я по-настоящему влюбилась в него!