50 глава
Денис
Сегодня первый день Оксаны в доме.
Она проснулась раньше всех - я слышал, как она ходит по коридору, осторожно, почти бесшумно, как мышь. Потом зашумела вода в душе - сначала громко, потом тише, потом стихло совсем. Я лежал в кровати, смотрел в потолок и думал о ней. О том, как она стояла у окна вчера вечером, босиком, в чужой пижаме, и смотрела на снег. О том, что в её глазах горел огонь, который я не видел ни у кого - ни у Вероники, с её затравленным взглядом, ни у Ангелины, с её профессиональной улыбкой. Это был огонь выжившего. Тот, что не гаснет, даже когда кажется, что всё кончено.
Я спустился на кухню. Ангелина уже готовила завтрак - яичница с беконом, свежий хлеб, кофе. Оксана сидела за столом, сжимая в руках кружку. На ней была простая серая кофта, волосы ещё влажные после душа, лицо без косметики. Выглядела она моложе, чем вчера - почти девочкой. Всё таки тот макияж, и одежда в которой она стояла на трассе, делали из молодой девятнадцатилетний девочки, двадцати трёхлетнюю женщину. Вероника сидела в углу, перебирала бумаги. Она не подняла головы, когда я вошёл.
- Доброе утро, - сказал я, садясь напротив Оксаны.
- Доброе, - она отпила чай.
- Как спалось?
- Нормально, - она пожала плечами. - Тишина. Я не привыкла к тишине. На трассе всегда шумят машины.
- Привыкнешь, - Ангелина поставила перед ней тарелку.
Оксана посмотрела на еду, потом на меня.
- Можно?
- Это твой дом, - сказал я. - Ешь, когда хочешь.
Она начала есть - быстро, жадно, как будто боялась, что еду отнимут. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня что-то сжимается. Не жалость - что-то другое. Нежность.
После завтрака я отозвал Веронику в сторону.
- Сегодня к нам приедет одна женщина, - сказал я. - Её зовут Елена. Она психолог. Работает с людьми, которые пережили тяжёлые вещи. Я договорился, чтобы она приехала. Для тебя.
Вероника побледнела.
- Я не могу, - прошептала она.
- Можешь, - я взял её за руку. - Ты просто должна сделать первый шаг - согласиться. Остальное - просто разговор.
- А если она спросит про... - Вероника замолчала.
- Всё, что ты скажешь, останется между вами, - сказал я. - Я не буду лезть. Но тебе нужно с кем-то поговорить. Ты не можешь носить это в себе вечно.
- Хорошо, - прошептала она. - Я попробую.
Елена приехала ровно в одиннадцать. Я открыл дверь и увидел молодую женщину - чуть за тридцать, короткая стрижка, внимательные глаза. На ней были джинсы и простой свитер. Она улыбнулась - спокойно, без лишней радости.
- Здравствуйте, - сказала она. - Я Елена. Мы договаривались по телефону.
- Да, - я пропустил её в дом. - Вероника в гостиной.
Я провёл Елену в гостиную, где Вероника сидела на краю дивана, сжавшись в комок. Елена села напротив, на небольшом расстоянии.
- Здравствуй, Вероника, - сказала она мягко. - Я рада, что ты согласилась встретиться.
- Здравствуйте, - голос Вероники был чужим, тонким.
- Хочешь чаю? Или воды?
- Нет, спасибо.
- Тогда просто посидим. Ты не обязана говорить, если не готова.
Вероника подняла глаза.
- Вы не будете меня заставлять?
- Нет, - Елена покачала головой. - Никто не будет тебя заставлять. Это твоё время. Твоё пространство.
Вероника посмотрела на меня. Я кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Я остался в коридоре, но не подслушивал. Просто стоял, слушал тишину. Через час дверь открылась. Вероника вышла - красная, опухшая, но спокойнее, чем утром.
- Ну как? - спросил я.
- Она сказала приходить ещё, - Вероника вытерла глаза. - Сказала, что это займёт время. Что не получится за один раз.
- А ты согласилась?
- Да, - она кивнула. - Я согласилась.
Елена вышла следом, кивнула мне и ушла.
Прошло ещё два дня. Сегодня Оксана сказала мне, что не умеет читать. Я оторвался от бумаг, посмотрел на неё. Она стояла в дверях кабинета, переминалась с ноги на ногу, теребила край кофты. В её глазах было что-то - не стыд, не страх. Скорее, готовность к тому, что её выгонят.
- Совсем? - спросил я.
- Буквы знаю, - она опустила голову. - По слогам могу. Но быстро - нет. В школе не доучилась, потом было не до книг. Мать алкоголичка, отец ушёл ещё до того как я родилась. Нужны били деньги. А меня в пятнадцать лет на нормальную работу, никто брать не хотел.
Я помолчал. Теперь было понятно как она оказалась на трассе.
- Хочешь научиться? - спросил я.
- Хочу, - она подняла голову. - Но некогда. Работа, клиенты, звонки.
- Найду время, - я встал, подошёл к книжному шкафу. Достал букварь - старый, потрёпанный, тот самый, по которому учил читать Степана много лет назад. - Будешь заниматься каждый вечер. По часу. Начнём сегодня.
- Ты серьёзно? - она не поверила.
- Серьёзно, - я протянул ей букварь. - Теперь он твой.
Она взяла книгу, провела пальцами по обложке. Улыбнулась - той улыбкой, которую я видел только раз.
Она занималась каждый вечер. Сначала читала по слогам, запинаясь, путая буквы. Я терпеливо поправлял, объяснял, показывал. Через неделю она прочитала первое предложение целиком - «Мама мыла раму». Прочитала и заплакала. Я не знал, что сказать. Просто обнял её.
- Молодец, - сказал я. - Ты справилась.
- Это так глупо, - она вытерла слёзы. - Плакать из-за «мама мыла раму».
- Не глупо, - я покачал головой. - Это твоя победа.
Ещё через пару дней я заметил, что Оксана перестала вздрагивать, когда я вхожу в комнату. Раньше она поднимала плечи, сжимала кулаки, готовилась к худшему. Теперь просто смотрела на меня и ждала. Не боялась. Не ждала удара.
- Ты стал спокойнее, - сказала она однажды вечером, когда мы сидели на кухне.
- Это ты на меня так влияешь, - я сказал и сразу пожалел.
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.
- Может быть, - сказала она.
Мы замолчали.
Ещё через месяц Вероника впервые засмеялась в голос. Леха принёс ей букет полевых цветов - ромашек, васильков, колокольчиков. Он купил их в цветочном магазине. Она смотрела на них, и на её лице появилась такая улыбка, какой я не видел никогда. Светлая, тёплая, почти детская.
- Спасибо, - сказала она. - Очень красиво.
- Это тебе, - Леха покраснел. - Я... ну, просто так.
Она взяла цветы, понюхала. Её глаза закрылись, и она улыбнулась - не уголками губ, а всем лицом.
Позже я спросил Веронику, как прошла встреча с Еленой. Они занимались уже больше месяца, и было видно что Елена мастер своего дела.
- Мы говорили о доме, - сказала она. - О том, что я чувствую, когда кто-то входит без стука. О том, что я до сих пор боюсь, когда слышу мужские голосит.
- И что она сказала?
- Что это нормально, - Вероника пожала плечами. - Что тело помнит травму. Что нужно время.
Прошло ещё три дня. Оксана пришла ко мне в кабинет поздно вечером. Она была бледная, взволнованная.
- Что случилось? - спросил я.
- Клиент, - она сжала кулаки. - Хотел жёстко. Я сказала нет. Он разозлился, начал кричать. Я позвонила Степану. Он приехал, разобрался.
- Ты молодец, - я взял её за руку. - Никогда не делай того, на что не согласна.
- Я раньше соглашалась, - она опустила голову. - На всё соглашалась. Потому что думала, что иначе умру с голоду.
- Теперь не надо, - я поднял её подбородок. - Теперь у тебя есть выбор.
Она посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы.
- Спасибо тебе, - прошептала она.
Я хотел сказать что-то ещё, но не сказал.
Через два дня Елена приехала снова. Вероника ждала её в гостиной - сидела на диване, пила чай, листала книгу. Они поздоровались, и Елена закрыла дверь.
Через час Вероника вышла. Она была красная, но видно было что ей стало легче. Гораздо.
- Всё хорошо? - спросил я.
- Да, - она кивнула. - Мы говорили о том, как я сплю. О кошмарах.
- Трудно было?
- Очень, - она выдохнула. - Но она сказала, что чем больше я говорю, тем меньше они будут меня мучить.
- Она умная женщина.
- Да, - Вероника улыбнулась. - Она помогает.
Сегодня вечером к нам приехал Арсений. Он выглядел уставшим - под глазами тени, плечи опущены, голос хриплый. Корнелиус рассказывал, что он почти не спал, почти не ел, только работал. Бизнес Майкла оказался огромным - долги, контракты, люди, которые ждали своего часа. Арсений влез в это с головой, и теперь не мог выбраться.
- Денис, - сказал он, когда мы остались одни в кабинете. - Я хочу кое-что попросить.
- Говори.
- Как Вероника?
- Лучше, - я кивнул. - Она работает с психологом. Маленькими шагами.
- Передай ей, что я скучаю, - он опустил глаза. - И что я горжусь ей.
- Передам.
Он уехал под утро. Я смотрел, как его машина исчезает за поворотом, и чувствовал, как внутри меня растёт тревога.
Сегодня Оксана прочитала первый длинный текст без запинки. Текст был про лесных жителей. Прочитала и посмотрела на меня - гордая, счастливая.
- Я молодец? - спросила она.
- Молодец, - я улыбнулся.
- Скажи это ещё раз.
- Молодец, - повторил я.
Она засмеялась - громко, радостно, как ребёнок, который получил пятёрку. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Не любовь - нет. Ещё не любовь. Слишком рано. Но что-то, что может ей стать.
Сегодня в доме был обыск. Полиция. Кто-то вызвал - наверное, конкуренты. Они перерыли всё - комнаты, подвал, гараж. Документы, деньги, оружие - всё было спрятано надёжно. Они ничего не нашли. Ушли злые, раздражённые.
- Кто это мог быть? - спросила Ангелина.
- Не знаю, - я покачал головой. - Но мы узнаем.
Оксана молчала. Но я видел, как она напряжена. Как её плечи подняты, как она сжимает кулаки.
- Всё будет хорошо, - сказал я ей позже.
- Ты уверен? - она посмотрела на меня.
- Уверен, - я обнял её.
Ещё через два дня Оксана осталась у меня в комнате. Мы не спали - просто лежали, разговаривали. Она рассказывала о своей жизни, уже более детально - о том, как сбежала из дома в пятнадцать, как попала на трассу, как её били, насиловали, обворовывали. Говорила спокойно, без слёз. Как о чём-то, что случилось с кем-то другим.
- А ты? - спросила она. - Почему ты один?
- Работа, - я пожал плечами. - Не было времени на семью.
- Врёшь, - она усмехнулась. - Просто не встретил ту, с кем захотелось бы её создать.
- Может быть, - я не спорил.
Она повернулась ко мне, посмотрела в глаза.
- А теперь?
- А теперь, - я не знал, что сказать.
Она поцеловала меня. Легко, почти невесомо.
- Не торопись, - сказала она. - Я никуда не уйду.
Уже через пару дней я понял окончательно, что люблю её. Не хочу, не надеюсь - люблю. Всем сердцем, всей душой. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня разливается тепло. Не жалость. Не благодарность. Любовь.
- Денис, - сказала она. - Ты смотришь на меня как на чудо.
- Так и есть, - я поцеловал её.
На следующей день Вероника впервые не убежала, когда Леха обнял её. Это случилось вечером на кухне. Он подошёл, спросил разрешения. Она кивнула. Он обнял её осторожно, почти не касаясь. Она замерла, напряглась, но не убежала. Не оттолкнула.
- Всё хорошо, - шептал он. - Ты в безопасности. Я не сделаю тебе больно.
- Знаю, - ответила она.
Она стояла с закрытыми глазами, её дыхание было прерывистым, но она держалась.
- Спасибо, - прошептала она.
- Не за что, - он улыбнулся.
Я смотрел на них из коридора и думал о том, что маленькие победы - это тоже победы.
На следующей день Елена приехала снова. Вероника встретила её в коридоре, улыбнулась - уже увереннее, чем в прошлый раз. Они ушли в гостиную, закрыли дверь.
Через час Елена вышла.
- У неё сегодня был прорыв, - сказала она. - Она рассказала о том, что чувствует, когда её трогают. Не в деталях - о самом страшном она пока не говорит. Но она сказала, что хочет научиться не бояться. Что она устала бояться.
- Это хорошо? - спросил я.
- Это начало, - Елена кивнула. - Признать, что ты устал от страха - это первый шаг к свободе.
Она ушла.
Я заглянул в гостиную. Вероника сидела на диване, сжимала в руках подушку, смотрела в окно.
- Ты как? - спросил я.
- Я устала, - ответила она. - Но это хорошая усталость.
Сегодня последний день третьего месяца. Оксана сидела у окна, читала - уже не букварь, а простую книгу, которую я купил ей на прошлой неделе. Вероника перебирала бумаги, но я заметил, что она не работает - она наблюдает. За окном уже начиналась весна.
- Ты сегодня какая-то спокойная, - сказал я Веронике.
- Я подумала, - она отложила бумаги. - Что, может быть, я смогу полюбить. Не сейчас. Но когда-нибудь.
- Леху?
- Не знаю, - она покачала головой. - Может быть. Но сначала нужно научиться не бояться.
- Ты научишься, - сказал я.
- Ты думаешь?
- Я знаю, - я кивнул. - Ты сильная.
Она улыбнулась. Первый раз за долгое время - не грустно, не через силу. Спокойно.
Оксана подошла ко мне, села на край стола.
- Денис, - сказала она. - Я хочу тебе сказать кое-что.
- Говори.
- Я остаюсь. Насовсем. Если ты не против.
- Не против, - я взял её за руку.
- Хорошо, - она улыбнулась. - Тогда будем жить вместе.
Мы сидели молча. Смотрели на солнце за окном. В доме было тепло. Это как будто бы был знак, о начале новой жизни. И кажется в этой новой жизни, я нашёл любимого человека...
Сегодня первый день четвёртого месяца.
Я проснулся от того, что Оксана гладила меня по спине. Её пальцы были тёплыми, мягкими. Она делала это не специально - просто водила рукой, как будто проверяла, что я здесь, что я не исчез. За окном уже было светло - весеннее солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, и пылинки танцевали в его лучах. Снег почти растаял, остались только грязные кучки в тени дома. На крыше звенела капель.
- Ты не спишь? - спросила она.
- Уже нет.
Она улыбнулась. Я повернулся, обнял её. Её тело было тёплым, пахло мятой и сном.
- Доброе утро, - прошептала она.
- Доброе.
Мы лежали так ещё несколько минут. Потом она встала, накинула халат - мой, большой, серый, который ей нравился больше её собственного - и ушла на кухню готовить завтрак. Я смотрел ей вслед и думал о том, что три месяца назад она боялась даже брать еду без разрешения. А теперь чувствовала себя как дома. Она напевала что-то себе под нос - старую песню, которую она очень любила, судя по тому что пела её каждое утро.
Сегодня Елена приехала в обычное время. Вероника встретила её в коридоре - уже без дрожи, без напряжения, даже с лёгкой улыбкой на лице. Они поздоровались, и Вероника сказала:
- Я хочу сегодня говорить о том дне, когда меня изнасиловали.
Елена кивнула.
- Хорошо. Если ты готова.
- Я не готова, - Вероника покачала головой. - Но если не сейчас, то когда? Я устала носить это в себе. Это как камень на шее.
Они ушли в гостиную и закрыли дверь.
Через час Вероника вышла. Она плакала. Елена шла за ней, держала её за руку. Лицо Вероники было красным, опухшим, но в глазах появилось что-то новое - облегчение.
- Всё в порядке, - сказала Елена мне. - Это была очень тяжёлая тема. Она рассказала о том, что тогда чувствовала - страх, боль, стыд, отвращение. Но она справилась. Она очень сильная.
Вероника молча прошла в свою комнату. Я не спрашивал. Через полчаса из её комнаты донёсся звук - она включила музыку. Старую, спокойную, которая помогала ей успокаиваться после тяжёлых разговоров.
На следующей день Оксана закончила читать свою первую книгу. Не букварь, не детскую сказку, а настоящую книгу - простой детектив, который я дал ей две недели назад. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала уже третий час подряд. Я зашёл в гостиную, сел рядом.
- Как успехи?
- Сейчас, - сказала она, не отрываясь.
Я ждал. Минуту. Пять. Она перевернула последнюю страницу, закрыла книгу, положила на колени. Посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.
- Я дочитала, - сказала она. - Всю. От корки до корки. Сама.
- Ты молодец, - я улыбнулся, взял её за руку.
- Я никогда не думала, что смогу, - она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. - В школе меня называли тупой. Учительница сказала, что я никогда не научусь читать. Я поверила. Одиннадцать лет верила.
- Она ошибалась, - я обнял её.
- Ты мне помог, - она уткнулась мне в плечо. - Ты поверил в меня.
- Ты сама в себя поверила. Я только дал тебе книгу.
Через 2 дня Вероника впервые сама подошла к Лехе. Без его приглашения, без подсказки. Он сидел на кухне, пил чай, листал телефон. Она вошла, подошла и положила руку ему на плечо. Он замер, боясь пошевелиться, даже дышать перестал. Она держала руку несколько секунд, потом убрала.
- Спасибо, - сказала она.
- За что? - не понял он, всё ещё боясь пошевелиться.
- За то, что не убежал. За то, что ждёшь. За то, что не требуешь больше, чем я могу дать. За то, что не смотришь на меня как на сломанную вещь.
- Я буду ждать сколько нужно, - он осторожно, спрашивая глазами разрешения, взял её за руку. Она не отняла.
Позже я спросил Веронику, как прошла очередная встреча с Еленой.
- Мы говорили о прикосновениях, - сказала она. - О том, что моё тело не хочет их, но душа - да. О том, что я хочу быть близкой с Лехой, но боюсь. Что если он дотронется до меня - я снова увижу то лицо. Волкова.
- И что Елена сказала?
- Сказала, что тело нужно учить заново. Как ребёнка. Сначала смотреть, потом дотрагиваться самой, потом позволять другим. Сказала, что это займёт не один месяц. И что это нормально.
- Ты уже дотрагиваешься, - заметил я. - До Лехи.
- Пока только до плеча, - она улыбнулась. - Но это больше, чем было месяц назад. Тогда я даже смотреть на него боялась.
На следующей день Вероника сказала, что хочет погулять. Не по делам, не по работе - просто так. В парке.
- Я не была в парке с детства, - сказала она. - Мама водила. Мы ели мороженое, катались на качелях. Но это было ещё до того как отец ушёл из семьи. После этого мама даже видеть меня не хотела... Я хочу снова вспомнить каково это.
- Хорошо, - сказал я. - Я с тобой.
- Нет, - она покачала головой. - Я с Арсением. Он приглашал. Мы созвонились.
- Давно?
- Неделю назад. Он сказал, что ему нужен отдых. Что он устал от бумаг и контрактов. Что хочет просто гулять и ни о чём не думать.
Я не стал возражать. Арсений был надёжным человеком. Я доверял ему.
Они встретились в полдень у центрального входа. Я привёз Веронику, Арсений приехал сам - на своей машине, без водителя, без охраны. Он выглядел уставшим - под глазами тени, плечи опущены, но когда увидел Веронику, улыбнулся.
- Привет, - сказал он.
- Привет, - она улыбнулась в ответ.
- Ну что, пошли? Я куплю тебе мороженое.
- Я уже не маленькая, - она засмеялась.
- А я всё равно куплю.
Они ушли. Я смотрел им вслед и думал о том, что Вероника заслужила этот день. Она заслужила мороженое, парк, смех. Она заслужила всё.
Они гуляли три часа. Вернулись замерзшие, красные, счастливые. Вероника держала в руке воздушный шарик - синий, блестящий.
- Ну как? - спросил я.
- Хорошо, - она обняла меня. - Арсений рассказывал о вас. О том, как вы дружили в детстве. О том, как ты ударил Майкла.
- Он это помнит? - удивился я.
- Всё помнит, - она отстранилась от меня и улыбнулась. - Ты для него как брат.
Арсений подошёл, протянул руку.
- Спасибо, что отпустил её.
- Не за что, - я пожал его руку. - Ты сам как?
- Держусь, - он усмехнулся. - Сам то как?
- Дел по горло, но с любим человеком оно всегда легче.
- Я могу тебя поздравить? - он хитро улыбнулся. - С окончанием холостяцкой жизни.
- Можешь... - посмеялся я.
Мы поговорили ещё минут десять, после чего он уехал. Вероника ушла в комнату отнести шарик, и сходить на кухню заваривать чай чтобы согреться.
- Он хороший друг, - сказала она, когда вернулась с кружкой чая.
- Знаю, - я обнял её за плечи. - Иди к девочкам, они тебя звали. И когда закончите скажешь Оксане чтобы она зашла ко мне.
На следующей день Вероника впервые рассказала Елене о Волкове. Не о том, что было в доме Майкла - о том, что было в лесу. О том, как её привязали к дереву. О том, как они - все четверо - делали с ней то, о чём она не могла говорить без дрожи. О том, как она просила о пощаде, а они смеялись. О том, как она думала, что умрёт.
- Я хотела умереть, - сказала она. - Думала, что так будет легче. Что боль прекратится. Но Майкл пришёл. Он вытащил меня.
- И что ты чувствуешь сейчас, когда вспоминаешь это? - спросила Елена.
- Благодарность, - Вероника помолчала. - И стыд. Что благодарна ему. После всего, что он сделал. После того, как пытал меня. После того, как отдал им.
- Это нормально, - сказала Елена. - Он спас тебе жизнь. Даже если он тоже причинял тебе боль. Люди сложные. Чувства - тоже. Ты имеешь право на благодарность и на ненависть одновременно.
Вероника плакала. Но впервые за долгое время - не от боли. От облегчения.
Через три дня я получил письмо от Арсения. Он писал редко - не любил бумагу, предпочитал звонки. Но в этот раз прислал именно письмо. Рука его дрожала, когда он выводил буквы - почерк был неровным, торопливым, почти нечитаемым. «Денис, дела идут тяжело. Клыков узнал что я убил Майкла и требует встречи. Я боюсь, что не справлюсь. Если что - забери Веронику и уезжайте. Не позволяй ей пострадать из-за меня. Я не переживу, если с ней что-то случится». Я перечитал письмо три раза. Спрятал в сейф.
- Что-то случилось? - спросила Оксана, заходя в кабинет.
- Нет, - я покачал головой. - Рабочие моменты.
Она не поверила, но не стала спрашивать. Только подошла, обняла меня со спины, положила голову на плечо.
- Ты не один, - сказала она. - Помни об этом.
Я кивнул.
Через два дня Оксана пришла ко мне в кабинет с книгой в руках. Уже новой - я подарил ей её вчера, теперь она не разлучалась с ней ни на минуту. Она была взволнована - я видел это по её глазаям, по тому, как она теребила край страницы.
- Денис, - сказала она. - Я хочу попросить тебя кое о чём.
- Говори.
- Я хочу съездить на море. Никогда не была. В детстве не с кем было, потом - не до того. Я хочу увидеть воду, песок, рассвет над волнами. Хочу просто посидеть на берегу и ни о чём не думать.
Я улыбнулся.
- Хорошо. Поедем. Как только закончим с делами.
- Правда? - она посмотрела на меня с надеждой.
- Правда. Я обещаю.
- Ты серьёзно?
- Серьёзно, - я взял её за руку. - Мы поедем вдвоём. Только ты и я.
Через два дня Степан сказал Ангелине, что хочет узаконить их отношения.
- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - сказал он. - Не просто жила со мной. А по-настоящему. Чтобы у нас была семья. Чтобы дети были.
Она заплакала.
- Да, - прошептала она. - Да, да, да.
Я слышал это через стенку.
Через неделю Вероника и Леха пошли в кино. В первый раз. Она боялась - большого скопления людей, темноты, громких звуков. Боялась, что кто-то дотронется до неё в темноте, что начнётся паника. Но он держал её за руку, и она справилась. Вернулись поздно, она улыбалась.
- Ну как? - спросил я.
- Страшно было, - сказала она. - Но интересно. Фильм был глупый, но мы смеялись.
- Ты молодец.
- Это он, - она кивнула на Леху. - Он меня поддерживал. Шептал на ухо, что я в безопасности. Что никто меня не тронет.
Через три дня Вероника и Арсений сходили в парк во второй раз. Я отвёз их и уехал по делам. Они гуляли, ели мороженое, сидели на скамейке, разговаривали. Арсений рассказывал о детстве, о матери, о том, как она пекла пироги с яблоками. Оксана слушала, задавала вопросы.
- Он показал мне фотографию, - сказала она, вернувшись. - Матери. Она красивая.
- Да, - я кивнул. - Она была красивая.
- Он сказал, что ты помогал ей, когда отец бил.
- Я делал что мог.
- Ты хороший человек, Денис.
- Я просто делал то, что должен был.
Через два дня я впервые сказал Оксане, что люблю её. Не намёками, не взглядами - прямо. Сидели на кухне, пили чай, и я сказал.
- Я люблю тебя.
Она замерла. Посмотрела на меня. В её глазах блестели слёзы.
- Я тоже тебя люблю, - сказала она. - Давно. Боялась сказать.
- Почему?
- Думала, что не достойна. Что ты посмотришь на моё прошлое и отвернёшься. Что я слишком грязная для тебя.
- Ты достойна, - я взял её за руку. - Ты достойна всего. Твоё прошлое не определяет тебя. Ты - не то, что с тобой случилось.
Через три дня Вероника сама позвонила Елене. Первый раз. Раньше я всегда напоминал, привозил, уговаривал. А теперь она сама взяла телефон и набрала номер.
- Елена Сергеевна, - сказала она в трубку. - У меня сегодня плохой день. Можно прийти пораньше?
- Конечно, - ответила Елена. - Скоро буду.
Она приехала через час. Вероника уже ждала её в гостиной.
- Ты молодец, - сказал я.
- Я устала быть жертвой, - ответила она. - Хочу жить. Хочу быть как все.
Через пару дней Оксана подошла ко мне на кухне. Я пил кофе, листал утренние отчёты. Она села напротив, положила руки на стол. Пальцы её дрожали.
- Денис, - сказала она. - Я хочу навестить тётю. Она живёт в соседнем городе, в маленьком доме на окраине. Одна. У неё никого нет.
- Ты хочешь поехать?
- Не знаю, - она покачала головой. - Боюсь. Что она скажет? Что подумает? Я сбежала в пятнадцать, пропала на много лет. Она, наверное, считает меня мёртвой. Или предательницей.
- Я поеду с тобой.
Она подняла глаза. В них была надежда - и страх.
- Ты не одна. Я рядом. Что бы она ни сказала - я буду с тобой.
- А если она не захочет меня видеть?
- Тогда мы развернёмся и уедем. Но ты хотя бы попробуешь. Закроешь этот вопрос. Чтобы потом не жалеть, что не сделала этого.
Она кивнула. Взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, но она не дрожала.
- Спасибо, - прошептала она.
- Не за что, - я сжал её ладонь. - Это твоя жизнь. Ты имеешь право иметь хотя бы одного близкого тебе человека по крови.
На следующий день Вероника впервые пришла на кухню, когда там был Леха. Она не убежала. Села за стол, налила чай. Они сидели рядом, молчали. Но она не убежала.
- Ты делаешь очень большие успехи, - сказал я ей позже.
- Это всё Елена, - ответила она. - И Лёха. Он терпеливый. Если бы не он, я бы сдалась давно.
Через пять дней мы с Оксаной поехали к её тёте. Маленький дом на окраине города, запах пирогов и старых вещей. Тётя оказалась доброй женщиной с седыми волосами и морщинистыми руками. Она обняла Оксану, заплакала.
- Я думала, ты умерла, - сказала она.
- Почти, - ответила Оксана.
Они говорили три часа. Я сидел в машине, не мешал. Когда Оксана вышла, она улыбалась.
- Ну как? - спросил я.
- Хорошо, - сказала она. - Тяжело, но хорошо. Она рассказала о матери. О том, что та даже не искала меня. Через два месяца после моего ухода, вообще забыла о моём существовании.
- Ты жалеешь, что ушла?
- Теперь нет, - она кивнула. - Да и тем более у меня не было выбора. А ещё благодаря этому я встретила тебя.
Через неделю Вероника сказала Лехе, что готова попробовать жить вместе. Не переезжать - просто ночевать в одной комнате. Они договорились, что он будет спать на полу, на матрасе, пока она не привыкнет.
- Я не знаю, что из этого выйдет, - сказала она. - Но я хочу попробовать.
- Я буду рядом, - он взял её за руку. - Всегда.
Через два дня Елена проводила совместный сеанс с Лёхой и Вероникой. Они втроём сидели в гостиной. Я слышал обрывки разговора - «доверие», «границы», «страх», «как понять, что она готова». Когда они вышли, Леха держал Веронику за руку.
- Мы договорились, - сказал он. - Я не буду трогать её без спроса. А она будет говорить, когда ей страшно. И мы будем говорить об этом вместе. Вместе, а не по отдельности с Еленой.
- Это хорошее начало, - я кивнул.
Через четыре дня Оксана сказала, что хочет вести бухгалтерию.
- Я умею считать, - сказала она. - И читать. И писать. Ты сам меня всему научил. Дай мне шанс.
- Хорошо, - я согласился. - Начнём с малого. Будешь помогать Веронике.
Через два дня Вероника впервые не вздрогнула, когда Леха дотронулся до её плеча. Он предупредил: «Я сейчас дотронусь до твоего плеча». Она кивнула. Он дотронулся. Она не вздрогнула.
- Получилось, - удивилась она.
- Ты молодец, - он улыбнулся.
- Елена сказала, что это прогресс.
- Большой прогресс, - он поцеловал её в лоб. Она не отстранилась.
Через пару дней я сидел в кабинете, когда зашла Ангелина.
- Денис, - сказала она. - Мы со Степаном хотим пожениться. По-настоящему. С гостями, с кольцами, с музыкой. Я хочу белое платье.
- Хорошо, - я кивнул. - Устраивайте свадьбу. Я помогу.
- Спасибо, - она обняла меня.
Через десять дней Вероника и Леха поехали за город. На пикник. Весна уже вступила в свои права, почки на деревьях набухли, трава пробивалась сквозь прошлогоднюю листву. Она никогда не была на пикнике - в детстве не с кем, потом было не до того. Леха приготовил бутерброды, взял плед, термос с чаем.
- Не бойся, - сказал он. - Там никого не будет.
Они вернулись вечером. Вероника держала его под руку.
- Ну как? - спросил я.
- Хорошо, - она улыбнулась. - Мы видели белку.
- Она ручная, - добавил Леха. - Подошла, взяла орех из рук.
- Ты кормила белку?
- Да, - она покраснела. - В первый раз в жизни.
Через месяц, был последний день шестого месяца с приезда Оксаны в дом.
Мы сидели на кухне. Все вместе - я, Оксана, Степан, Ангелина, Вероника, Леха. За окном было солнечно. А на деревьях появились первые цветочки, в воздухе пахло землёй и чем-то новым. Оксана читала книгу - уже не детектив, а что-то посложнее, я не запомнил название. Вероника держала Леху за руку - спокойно, без напряжения, как будто так и должно быть. Ангелина сидела на коленях у Степана, обвив его шею руками.
- Шесть месяцев, - сказал я. - Мы справились.
- Мы только начали, - ответила Оксана, не отрываясь от книги.
Она посмотрела на меня. Я взял её за руку.
- Я тебя люблю, - сказал я.
- Я знаю, - она улыбнулась. - Я тоже тебя люблю.
За окном пели птицы. В доме было тепло.
- Давайте выпьем, - предложил Степан. - За нас.
Мы подняли кружки.
- За нас, - повторил я.
Оксана отложила книгу, взяла меня за руку.
- Ты знаешь, - сказала она. - Я никогда не думала, что буду сидеть вот так. С семьёй. С людьми, которым я небезразлична.
- Теперь ты здесь, - сказал я. - И ты никуда не денешься.
- Хорошо, - она улыбнулась.
За окном пели птицы. За окном была весна. А в доме начиналась новая жизнь.