Лиана Поттер и Дневник Тома Реддла

Кабинет Дамблдора был поистине чудоковатым местом - я убедилась в этом ещё в самый первый визит сюда. Сейчас комната казалась мне ещё страннее: новых серебристых приборчиков будто прибавилось, а директор в своей чудной светло-жёлтой мантии с вышивкой в виде солнышек только подчёркивал впечатление безумия. Шторы были не занавешены, поэтому глаза мучительно слепили лучи солнца.

Впятером, с разорванными в клочья мантиями, в крови, грязи и пыли, мы стояли, понурив головы, словно преступники. Дамблдор сидел за столом, сцепив руки в замок, и внимательно нас разглядывал. Я невидящим взглядом сверлила свои ноги - на правой не хватало чулка, а уцелевший носок из белого превратился в серый, с мазками тёмно-красного. Под пытливыми взглядами директоров Хогвартса я чувствовала себя донельзя некомфортно: мне только и оставалось, что ещё ниже опускать голову, сутулясь.

Тишина затягивалась. Конечности уже начали порядком затекать, но я не обращала на это внимания. Я просто стояла и щурилась от солнца, не в силах пошевелиться. Неожиданно дверь громко отворилась - в кабинет влетела взлохмаченная, с опухшими от слёз глазами, миссис Уизли. За ней елва поспевал её муж. Завидев Джинни, миссис Уизли громко вскрикнула и кинулась обнимать дочь. Этой же чести удостоился и вмиг покрасневший Рон. Миссис Уизли, зажимая рот пухлыми ладонями, не могла перестать рыдать.

- Вы... вы спасли мою девочку! - миссис Уизли крепко обняла по очереди сначала меня, потом Гарри и наконец Макса. Последний при этом изрядно опешил.

Миссис Уизли не могла перестать говорить «спасибо». Она снова обняла Джинни, причём в этот раз к ней присоединился мистер Уизли. Дамблдор вежливо кашлянул, протянул миссис Уизли платок и наконец сказал:

- Полагаю, мисс Уизли нужно срочно отправиться в больничное крыло. Да и мистеру Уизли с профессором Локонсом это не помешает. Обо всех деталях поговорим позже, - голос Дамблдора звучал мягко.

Миссис Уизли согласно закивала и увела Джинни за руку. За ней потянулись мистер Уизли, Рон и Локонс (профессор выходил с весьма глуповатым видом).

Неожиданно Дамблдор жестом подозвал к себе Макса. Я удивлённо проследила за тем, как невозмутимо мальчишка подошёл к директору. Подумать только, его несколько минут назад чуть не убили, а ему хоть бы что! Гарри, в отличие от Макса, колотила дрожь. Брат попытался скрыть это, заведя дрожащие руки за спину, но я упрямо взяла его за запястье, несильно сжав. Стыдиться своих чувств - вот что страшно.

Дамблдор что-то прошептал Максу на ухо. Даже в абсолютной тишине я не смогла разобрать что. Файер нахмурился и почему-то посмотрел на меня. Мальчик буркнул что-то директору, причём явно недружелюбное. Дамблдор, однако, издал едва слышный смешок. Его глаза хитро заблестели, и он снова что-то прошептал Максу. На этот раз мальчик вздохнул, теперь наградив взглядом Гарри и меч, зажатый в его руках. Через несколько секунд Макс выпрямился и ушёл в полном одиночестве - мы с Гарри проводили его одинаково сочувствующими взглядами.

- Что ж, а теперь давайте поговорим, - аккуратно начал Дамблдор.

Он усадил нас с Гарри в невесть откуда взявшиеся кресла и даже вручил по чашке какао с шоколадными маффинами. Гарри отложил лакомство, а у меня на стрессе так разыгрался аппетит, что я тут же вгрызлась зубами в сладость.

Пока я ела, Дамблдор всё расспрашивал нас о встрече с Томом Реддлом. Естественно, говорил по большей части Гарри. Он признался, что Реддл сказал, будто они похожи, и вспомнил, что Шляпа хотела определить его в Слизерин.

- ...и моё умение говорить со змеями. Неужели моё место в Слизерине?!

На этом моменте я фыркнула.

- Гарри! Я уже несколько раз говорила, насколько ты добр, благороден и храбр для Слизерина. Да, в тебе есть некоторые качества оттуда... но ты никогда не пойдёшь по головам, я знаю. Ты всегда жертвуешь собой ради других, заботишься о них. Разве это похоже на слизеринцев? Разве это похоже на Тома Реддла?!

Гарри понурил голову.

- Но а парселтанг?

- Я тоже умею говорить на языке змей, и что?! Ты видишь меня в Слизерине?

- Нет.

- Ну вот! Если пару-тройку змей вели с нами интеллектуальные беседы, это не показатель того, что обязательно нужно учиться на Слизерине.

- Полностью соглашаюсь с тобой, Лиана, - Дамблдор снисходительно кивнул. - Но позвольте мне внести ясность...

И Дамблдор объяснил: мы с Гарри действительно обладаем даром змеиного языка, потому что в ту самую ночь нападения Волан-де-Морт непреднамеренно передал нам часть своей силы. Тут ошеломилась даже я.

- То есть... в нас прямо сейчас... есть какая-то частичка этого... этого... - я задыхалась от возмущения, понурив голову. Вдруг стало так противно от самой себя - захотелось спрыгнуть с Астрономической башни, лишь бы забыть эту информацию. А вдруг эта сила как-то проявится в будущем?! Вдруг у нас обоих действительно обнаружится тяга к тёмной магии?!

Дамблдор, очевидно, догадался, о чём я думаю.

- Лиана, - мягко начал Дамблдор. - Ты придаёшь этой частице больше значения, чем она заслуживает. Она не делает тебя Волан-де-Мортом и не способна решить за тебя, кем ты станешь. Если бы судьбу человека определяла лишь магия, случайно оказавшаяся в нём, у нас не было бы выбора. Но... в нашем случае человека определяют не заложенные в нём качества, а только его выбор.

Глаза Дамблдора сверкнули голубым огнём. Он внимательно посмотрел на меня и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, чуть опустив голову.

- Кстати, Реддл никогда особо не любил и не ценил женщин. Он их презирал. Огромная ошибка, на мой взгляд, - Дамблдор усмехнулся, покосившись на меня.

Я удивлённо моргнула: так вот почему Том Реддл почти не глядел на меня ещё там, в Тайной комнате! Каков всё-таки поганец!

- Он недооценивал не только меня, но и маленькую Джинни, - сказала я, борясь со злостью. - И поплатился за это.

Дамблдор медленно кивнул и повернулся к брату.

- С тобой, Гарри, всё ещё проще. Видишь этот меч? Это меч Годрика Гриффиндора. Только истинный гриффиндорец может вытащить этот меч из шляпы. Так что никогда не сомневайтесь в том, кто вы есть, особенно если выбор, который вы делаете каждый день, вновь и вновь доказывает это.

- А что с цветком, сэр? - спросила я и осторожно передала стебль лилии Дамблдору.

Директор внимательно осмотрел её, надев свои очки-половинки.

- Ну-с, могу сказать, что этот цветок довольно необычен. Понятия не имею, где Фоукс его достал, но, похоже, он наделил его на редкость сильной целительной силой, благодаря которой Гарри смог избежать последствий яда василиска, - Дамблдор усмехнулся, мягко проведя рукой по оперению феникса. Фоукс при этом преспокойно сидел на жердочке, перебирая перья. - Эту лилию может использовать только исключительный человек, в первую очередь обладающий добрым сердцем. Увы, большинство людей, держа лилию в руках, не смогли бы добиться ровным счётом никакого эффекта. Я всегда говорил, что любовь - самая сильная магия в мире. Как жаль, что Волан-де-Морт этого не понимает. И какая радость, что это понимаешь ты, Лиана.

Затем он отправил нас с Гарри отдыхать, а также собирался послать сову в Азкабан, чтобы освободить Хагрида. А ещё заметил, что школе снова нужен новый преподаватель Защиты от тёмных искусств.

Мы с Гарри одновременно хмыкнули. Ещё бы! Профессора ЗоТИ с каждым годом становятся всё краше и краше. Должно быть, в следующем году нам снова будет преподавать волк в овечьей шкуре. М-да уж, третий курс предстоит весёлый. Эта мысль неожиданно позабавила меня, так что я усмехнулась.

Вдруг дверь резко распахнулась, и в кабинет влетел Люциус Малфой, причём с весьма грозным видом. Он грубо задел меня плечом (за что получил гневный взгляд от Гарри) и направился к Дамблдору. За ним хвостиком семенил... Добби! Я так изумилась, что едва не вскрикнула, благо Гарри вовремя толкнул меня в бок.

- Люциус! - чересчур радостно поприветствовал гостя Дамблдор. - Я вас и не ждал. Будете чай с пирожными?

Мистер Малфой рассерженно выдохнул: Дамблдор открыто насмехался над ним. Директор кашлянул и тут же коротко рассказал Малфою-старшему о ключевых событиях, произошедших в Тайной комнате.

Всё это время я не сводила внимательного взгляда с Добби - тот дрожал, как напуганный зверёк, обожжённые руки он прятал в грязной простыне. Тем не менее домовик то и дело поглядывал на разорванный дневник Тома Реддла. Потом на Малфоя. Потом снова на дневник, а затем снова на Малфоя. И тут до меня дошло. Ну точно, как я сразу не догадалась!

Когда Дамблдор (которого Люциус слушал с самым кислым выражением лица на свете) закончил свой рассказ, Гарри выступил вперёд.

- Мистер Малфой, у меня вопрос... - начал брат. Он тоже всё понял. - Дневник Тома Реддла - как он оказался у Джинни?

- Да откуда я знаю, - раздражённо ответил Малфой. По его щекам заходили желваки.

- А оттуда, что это ваш дневник! - выпалила я. - Вы подсунули эту дрянь Джинни во «Флориш и Блоттс». Только вот зачем?

Люциус медленно подошёл к нам и наклонился так близко, что я почувствовала запах дорогого мужского парфюма. Малфой-старший криво ухмыльнулся.

- Докажите. Попробуйте доказать, - процедил Малфой. Он тут же развернулся к Дамблдору и сказал: - Мне здесь больше делать нечего. Идём, Добби!

Домовик послушно засеменил за Малфоем-старшим, и я невольно пожалела беднягу. Нет, я, конечно, подозревала, что хозяева Добби - не самые добродушные люди в мире, но не до такой же степени!

- Профессор! Можно я возьму дневник? Хочу вернуть его мистеру Малфою, - попросил Гарри.

Дамблдор кивнул.

Гарри схватил дневник, игнорируя мои недоумённые взгляды. Брат подскочил к двери, потянув меня за собой.

- Кстати, Лиана, - я остановилась, услышав оклик директора. Дамблдор усмехался. - Спасибо за носки. Я сроду не видал такой искусной вышивки. Обещаю, что буду в них на своих похоронах.

Последняя фраза хоть и прозвучала странно, но я всё равно заулыбалась.

- Носите на здоровье, сэр! И надеюсь, на ваших похоронах нам ещё не скоро придётся побывать.

- Как знать, - пробормотал Дамблдор, но я уже покинула кабинет.

---

- Что ты делаешь? - спросила я, удивлённо разглядывая Гарри. Тот спешно стягивал с ноги окровавленный носок. - И зачем отдавать дневник этому гаду Малфою?! Ты уже забыл...

- Нет, не забыл, - быстро сказал Гарри, обуваясь и вкладывая носок между страницами дневника. - Хочу освободить Добби. Ты как, хочешь внести свой вклад?

Гарри поднёс дневник поближе к моему лицу. У меня загорелись глаза: мысль о том, что Добби может навсегда избавиться от гнёта семьи Малфоев, необычайно взбудоражила меня. Я быстро стянула с ноги обувь и, чуть подумав, отдала Гарри оставшийся, некогда белый, чулок. Обуваясь, я думала, как же будет счастлив Добби.

Так и вышло: спустя несколько минут возле моих ног кружил счастливый домовой эльф. Он буквально захлёбывался рыданиями счастья и не мог перестать улыбаться. Мы с Гарри с радостными лицами наблюдали за ним. Добби теперь свободен!

---

Тёплый летний ветер теребил мои растрёпанные рыжие волосы, прилично отросшие за учебный год. Облокотившись на подоконник и слегка прищурив глаза, я улыбалась. Почти весь июнь был позади - промелькнул он как сон. Приятный, невероятно лёгкий сон, где нет ни тревог, ни нападений, ни страданий. Ни-че-го. Только восторг, радость, смех, некое облегчение, запах свежераспустившихся цветов, гудение пчёл, удивительно умиротворённая гладь Чёрного озера. Мы с Гермионой уже несколько раз мочили там ноги, заплетая друг другу косы.

Кстати о Гермионе... Нужно было видеть моё лицо, когда я узнала о том, что подруга очнулась! Я вместе с Гарри и Роном тотчас бросилась в Больничное крыло, где, под недовольные оханья и аханья мадам Помфри, мы все разом налетели на смеющуюся Гермиону. А какой фурор она произвела на ужине! Завидев её, даже слизеринцы удивлённо вытянули шеи. Маленький Колин, кстати, тоже очнулся и выглядел он бодрее прежнего (возможно, это из-за того, что мы с Гарри таки дали ему автограф).

В тот же вечер вернулся Хагрид. Я кинулась обнимать великана, едва завидев его за столом преподавателей. Хагрид этого, правда, даже не заметил. Лишь вежливый кивок профессора МакГонагалл заставил его опустить взгляд. Лесничий тогда издал громкий одобрительный смешок и ответил на объятие (мне показалось, что мои рёбра хрустнули). На следующий же день, рано утром, мы с друзьями отправились к Хагриду. Клык встретил нас радостным лаем (у меня по спине побежали мурашки, но я всё равно заулыбалась псу). Мы просидели у Хагрида до самого вечера - пили чай с жёстким печеньем, пели песни, танцевали, рассказывали друг другу смешные истории, будто бы и не было всего того кошмара, что творился целый год. Тему Азкабана мы деликатно обходили, впрочем, Хагрид, наверняка, уже оставил это в прошлом. Ушли мы с Гарри, Роном и Гермионой ближе к вечеру - и то только потому, что приближалось время отбоя. Да и я начинала клевать носом. Кстати, после приключения в Тайной комнате я проспала почти все выходные - видимо, стресс сказался. Гермиона со страхом в глазах говорила, что я что-то бормотала во сне, чьи-то имена... Увы, я спала так крепко, что не запомнила ни единого сна.

Ещё я снова взялась за рисование - в этом году, со всеми этими нападениями, на любимое хобби почти не оставалось времени. В июне я оторвалась по полной - в основном делала красивые, сказочные зарисовки из книг, которые прочитала. Моей любимой картинкой стала иллюстрация к «Алисе в Стране чудес» - на ней Алиса с удивлением смотрела на Чеширского кота. Тот был в облике человека, а точнее - насмешливо улыбающегося парня. Даже не знаю, почему мне в голову пришла именно такая картинка. Хм... а может, и знаю. Ведь совсем недавно у меня состоялся разговор с этим самым «Чеширским котом».

Автор арта: Динора Нуртдинова

Я подловила Макса Файера, когда он выходил из Большого зала - выглядел мальчик неважно. Да, его раны потихоньку заживали, некоторых уже совсем не было видно, но сам Макс выглядел опечаленным.

-

Ты такой расстроенный, будто Пивз решил сыграть с тобой все свои самые злые шутки, - сказала я.

Макс слегка замедлил шаг, чтобы я поспевала за ним.

- Да ну тебя, - мальчик криво усмехнулся, шутливо махнув на меня рукой.

- Нет, я серьёзно, - сказала я, не давая ему идти дальше. - Почему ты такой печальный?

Макс вздохнул, будто обдумывая, говорить мне или нет. Мальчик пару секунд поколебался, а потом на одном дыхании произнёс:

- Дома никто меня не ждёт, ясно? А если и ждёт, то точно... не для того, чтобы по головке погладить, - Макс хмыкнул.

Я расстроенно поджала губы.

- Прости, что спросила.

- Да нет, ничего. Я, кстати, иду на площадку для квиддича. Хочу немного потренироваться.

Повисла пауза. Мне так и хотелось порасспрашивать Макса о его семье - что же там за дьяволы такие живут? И неужели всё настолько плохо, как описывает Рон? Наконец я не выдержала и сказала с горячностью:

- Но за что тебя наказывать?! Ты ведь не сделал ничего дурного! Наоборот: помогал спасти школу от василиска, помогал маглорождённым! Неужели твои родные этого не понимают?

- Они не самые понимающие волшебники, - пробормотал Макс. - Слушай, цветочек, не воспринимай это так близко к сердцу. Это мои проблемы, а не твои. Я-то уж как-нибудь справлюсь. Ну... а твои родственники?

- Не намного лучше твоих, - вздохнула я и тут же встрепенулась. - Так, хватит об ужасных родственниках! Пошли лучше уже кататься на мётлах.

- Ты...

- Да я умею кататься на метле! К твоему сведению, всё прошлое лето я упорно тренировалась и достигла кое-каких успехов! Спроси Рона - я ему половину дома разрисовала, сидя на метле!

---

Мелани Файер

Мелани сидела в спальне, уткнувшись в книгу. Погода её совсем не прельщала - на улице стояла знойная жара, а Мел, проживавшая в Найтвелле, где круглый год идут дожди и туманы, к такому не привыкла. Правда, и книга оказалась не то чтобы интересной - в скучной зелёной обложке, про какие-то растения. Мел держала её просто чтобы чем-то занять руки - шелест старого пергамента успокаивал.

Приближались каникулы, годовые экзамены отменили, и вроде бы Мелани должна была этому радоваться, но её настроение с каждым днём стремительно падало. Всё было хорошо до одного момента - страшного момента. Где-то пару недель назад, когда на дворе стоял май, в один день Мелани вдруг почувствовала такое опустошение, будто вся радость мигом ушла из неё. Будто у неё отняли нечто очень ценное, прямо-таки сокровенное. С того момента Мел больше ничего не могла делать спокойно. Когда она держала ложку, руки тряслись. По ночам она не высыпалась - ей снились обрывочные, страшные сны с неизвестными лицами. Всё это началось с того самого дня, когда четвёрка «героев» вернулась из Тайной комнаты.

И Мел честно старалась отвлечься - обсуждала какую-то ерунду с соседками, встречалась с Максом в библиотеке, навещала Джинни в больнице. Но ничего не помогало. Мелани ощущала себя очень странно. Будто невыносимый зуд поселился у неё в душе, а она никак не могла от него избавиться.

Чего уж там говорить о хорошей успеваемости - на занятиях Мелани вела себя крайне невнимательно. Постоянно засыпала, отвлекалась, за что получала выговоры от учителей. Чего стоили только дикие взгляды однокурсников, когда у Слизерина забирали баллы - и это перед самым концом учебного года! Кроме того, дядя Доминик почти перестал ей писать, а если и писал, то его письма были сухими и односложными. Мелани чувствовала себя виноватой и несчастной.

Её брат, однако, чувствовал себя лучше некуда. Мелани постоянно видела его в компании гриффиндорцев и никак не решалась подойти. Макс выглядел донельзя бодрым - на его щеках появился симпатичный румянец, а в глазах - живой блеск, и это при том, что совсем скоро он отправится в свой ненавистный Найтвелл!

Да, возможно, Мелани немножко завидовала популярности брата. Но оно и понятно - он ведь герой! Если честно, Мелани всегда завидовала брату - его смелости, честности, свободолюбию, упрямству, - но по-доброму. Теперь же в её душе будто поселился маленький чёртик, который вечно нашёптывал Мелани на ухо всякие гадости об окружающих, включая Макса. Девочке очень это не нравилось, но с этим чёртиком она ничего не могла поделать.

Кроме того, её также очень раздражала Лиана Поттер. Мелани и сама не понимала почему - вроде бы сестра Поттера отличная девочка, душа компании. Но её звонкий смех в Большом зале постоянно действовал Мел на нервы. Она не понимала, почему Лиану все так обожают. Ну да, она сестра Гарри Поттера, весёлая, яркая, даже немного красивая, но дальше что? Даже Макс постоянно крутился вокруг Поттер, и это злило Мелани больше всего. То есть вместо того, чтобы провести хотя бы одну свободную минутку с ней, он лезет к девчонке Поттер?! Да и сама Лиана была очень даже не против общения с Максом - постоянно улыбалась ему, поглядывала в его сторону. Вспомнить только их сюсюканья на День святого Валентина. Да-да, Мелани бесцеремонно подглядывала за ними - словно заворожённая наблюдала, как её брат проводит рукой по волосам Поттер и колдует ей лилию! В тот момент Мел чувствовала себя не только виноватой, но ещё и обманутой.

А ведь совсем недавно Лиана Поттер так мило ворковала с Драко Малфоем! Мелани очень нравился Драко - сильный, уверенный, дерзкий слизеринец, ещё и красавец. Ну всё как в её мечтах! И да, Мелани была бы не прочь, если бы он обратил на неё своё внимание. Но Драко выбрал... Лиану! Гриффиндорку! Признаться, это возмущало не только Мелани, но и других слизеринок. А в особенности Пэнси Паркинсон. Мелани видела, какие желчные взгляды кидает Пэнси на Лиану в Большом зале, на уроках и даже ей становилось не по себе. А вот Лиане хоть бы хны! Мелани было бы даже спокойнее, если бы Драко начал встречаться с той же самой Пэнси, но нет. Он выбрал чуть ли не самую популярную волшебницу Британии, и Мелани это угнетало.

А сама Лиана будто хотела усидеть на двух стульях - и к тому, и к этому. Мелани была не спецом по отношениям, но она видела, что и Драко, и Макс очень нравятся сестре Поттера. А выбрать одного Лиана почему-то не могла.

Мелани понимала и чувствовала, что думать о таком неправильно - в конце концов, не ей решать, кому ухаживать за Лианой, а кому нет. Но злость иногда бывала такой сильной, что Мелани хотелось сильно-сильно зажмуриться, только бы никого больше не видеть. Мел с большим нетерпением ожидала последнего дня в Хогвартсе - ей, как никому другому, хотелось попасть домой, в Найтвелл. Там нет ни говорящих дневников, ни нападений страшного василиска, ни вездесущей Лианы Поттер.

---

Последнюю неделю в Хогвартсе мы с друзьями провели незабываемо - ходили к Хагриду на чашечку чая, летали на мётлах, играли в шахматы, читали наперегонки, гонялись друг за другом на улице или просто лежали на траве, раскинув полы мантий. Вечером, в гостиной, мы обязательно засиживались до полуночи - много болтали и смеялись. Мне очень не хотелось расставаться с Хогвартсом, а особенно с друзьями. Конечно, Гарри всегда будет рядом, а вот Гермиона и Рон... я боялась представлять, как буду тосковать по ним летом. Хотелось наслаждаться каждой минутой, секундой, мгновением. А это было совсем несложно - учителя, как и студенты, расслабились, и теперь уроки проводились чисто ради формальности. Многие преподаватели попросту закрывали глаза на вечный шум в классе, а порой и вовсе разрешали ученикам ничего не делать. Даже строгая профессор МакГонагалл к концу года смягчилась - она, видимо, не меньше нашего была рада, что нападения прекратились. Ну, исключением послужил Снейп - мы стояли над котлами с зельями до самой последней минуты урока. Гарри и Рон возмущались этому больше всех.

Домашнего задания почти никто не задавал. Все предвкушали летние каникулы - рассказывали, кто куда поедет, как планирует провести время. Не радовались только я, Гарри и, пожалуй, Макс. Когда кто-то заговаривал о каникулах, мальчик начинал сильно нервничать, язвить и мрачнеть. В остальном Макс старался игнорировать приближающийся «отдых». Было видно, что последние деньки в Хогвартсе он проводит с удовольствием.

Последний день выдался на удивление весёлым - вечером в гостиной близнецы Уизли устроили вечеринку. В основном, конечно, отрывались семикурсники. Нам с Гарри, Роном и Гермионой оставалось только заворожённо наблюдать за ними. А ведь когда-нибудь на их месте окажемся мы... Если честно, расставание с Хогвартсом навсегда сейчас казалось мне самым ужасным событием в жизни. На вечеринке мы немного поболтали с Максом, потом к нам присоединилась Джинни. А в конце вечера Колин Криви умудрился сделать снимок меня, Гарри, Рона и Гермионы исподтишка! С хитрой мордочкой мальчик вручил нам фото и тут же дал дёру. На снимке все мы с друзьями улыбались - фотографию я решила сохранить на всякий случай. Перед сном, поздно вечером, я вклеила её в новый альбом - на той же странице лежал стебель лилии.

Утром в гриффиндорской гостиной царила необычайная тишина - все отсыпались, и я была в их числе. Студенты начали подтягиваться только к обеду - сонные, но довольные. Пока все обедали, я собирала чемодан - до последнего оттягивала этот момент. К счастью, голодной я не осталась - Рон захватил для меня пару сэндвичей с ветчиной и апельсиновый сок.

Ровно через полчаса мы уже стояли на платформе перед ярко-алым паровозом - «Хогвартс-экспресс» дымился, создавая вокруг некое подобие тумана.

Неожиданно я заприметила лохматую макушку Макса - тот даже не удосужился переодеться в форму и выглядел более чем мрачно. Мальчик стоял на платформе не двигаясь - пока другие студенты огромной толпой поскорее пытались попасть в вагон, Макс смотрел на Хогвартс. Я понимала его - мне тоже хотелось запомнить каждый уголок этого чудного места. Но что два месяца по сравнению с целым учебным годом? Макс, будто почувствовав мой взгляд, уставился прямо на меня. Я почему-то покраснела. Мальчик на прощание улыбнулся мне и быстро вошёл в вагон. Я тоже улыбнулась, но как-то натянуто - с Файером мы встретимся уже будучи третьекурсниками.

Вдруг Гарри потянул меня за мантию - пришла наша очередь заходить в вагон. Но тут прямо перед моим носом в поезд заскочил Драко Малфой - он подмигнул мне на прощание. На следующий день после того, как я вернулась из Тайной комнаты, Драко подошёл ко мне и вдруг крепко обнял, назвав очень смелой и сильной. Я так оторопела, что не смогла выдавить ни слова! Когда Драко мягко отстранился от меня, он буркнул не менее ошеломлённой Гермионе, стоявшей рядом, короткое: «Извини за грязнокровку» - и скрылся с красным лицом. Меня это позабавило.

Свободное купе удалось найти быстро: в самом конце вагона их было полным-полно. Когда я уселась возле окна, внезапно на меня накатила огромная грусть. Я уже испытывала её - ровно год назад, сидя в этом самом поезде. Да, наверное, я всегда буду скучать по Хогвартсу. Я вздохнула, выпустила Дину из клетки - сова тотчас села мне на плечо, ласково ущипнув за мочку уха. Я печально улыбнулась.

- Так странно уезжать, - тихо сказала я.

Гарри рядом дёрнулся.

- Это точно, - согласился брат.

- Но ведь в следующем году мы сюда вернёмся, - заметила Гермиона.

- И поверьте, третий курс выдастся ещё более увлекательным! - подхватил Рон. Он вдруг вытащил из кармана мантии четыре упаковки моих любимых «Шоколадных лягушек». - Хранил специально для такого случая. От грусти.

Я с улыбкой приняла одну лягушку, невольно вспоминая, как попробовала её впервые. Мне попалась карточка с Годриком Гриффиндором.

- Повезло, - протянул Рон с завистью. Ему попалась карточка с некой Морганой ле Фэй.

Через несколько минут к нам присоеденились Джинни и близнецы Уизли - с ними обстановка стала ещё веселее. Потом Гарри купил пакетик драже «Берти Боттс», которые я не очень любила. Тем не менее именно их мы все вместе и ели, то и дело ужасаясь вкусам, пока не прибыли в Лондон.

Я чувствовала себя самой счастливой девочкой на Земле. Все трудности позади, оцепеневшие выздоровели, Хагрид вернулся, Тайная комната закрыта, а огромный скелет василиска, надеюсь, больше никогда не побеспокоит ни одного маглорождённого. Но самое главное - Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, близнецы Уизли, Макс и даже Драко - все они рядом, и, к счастью, живы и здоровы. А большего мне и не нужно.

Примечание от автора:

Ну вот и всё... Эта книга как-то быстро и незаметно закончилась - мне кажется, только вчера я начала её писать! Но, если честно, за это время произошло столько событий, что не перечесть. Самое главное - я перешла в новую школу, у меня началась небольшая депрессия по некоторым причинам. И... вот что я заметила: я очень похожа на Лиану. И всё это время я будто проецировала на девочку свои эмоции! Мне грустно - ей грустно. Я волнуюсь - она волнуется. Я смеюсь - она смеётся. Мне кажется, я будто проживаю историю вместе с ней. Какое это прекрасное чувство - словами не передать.

Я сейчас лежу на кровати, укутавшись в одеяло. За окном льёт дождь, ветер завывает, в наушниках у меня «Улица Сталеваров» Валентина Стрыкало, и так уютно сейчас, хоть и по большей части грустно.

Спасибо, дорогие читатели, что читали и продолжаете читать мои работы. Я не собираюсь на этом останавливаться. Дам знать, когда начну работу над третьей частью (Боже, не верится, что я это пишу!).

P. S. Небольшая приписочка насчёт моих собственных предпочтений по главам. Мои нелюбимые - это пятая и шестая про Косой Переулок. В этот момент был самый пик моей «депрессии». Помню, как сидела на холодном полу рядом с розеткой, чтобы заряжать телефон, а в голову ничего не приходило.

А вот одни из любимых - это, наверное, первая (она такая позитивная и лёгкая, я не могу 🥲) и, конечно же, рождественская. Как жаль, что с каждой новой книгой о Гарри Поттере события будут становиться всё мрачнее и мрачнее...