Нора
Оказалось, что в месте, где находилась Нора, солнце палило даже сильнее, чем на Тисовой улице. На жаре меня разморило. Я в приятной полудрёме дорисовывала иллюстрацию, и только гном, пролетевший прямо мимо моего уха, заставил меня очнуться.
Я вскочила.
— Рон, ты, видимо, решил от меня избавиться сегодня? — обиженно осведомилась я.
— Да это вообще не я был, а Гарри, — возмущённо воскликнул друг.
Я окинула брата подозрительным взглядом. У Гарри тут же запылали щёки.
— Значит, вы оба решили от меня избавиться, — констатировала я, едва сдерживая улыбку.
— Эй, о чём треплетесь? — подбежали к нам близнецы Уизли.
— Очередная попытка убийства Лины, — хохотнул развеселившийся Рон.
Я театрально ахнула. Не удержавшись, понадавала брату и другу по две несильные оплеухи, взъерошивая обоим волосы. Мальчишки не успели возмутиться, поскольку недалеко хлопнула входная дверь.
— Это папа! — воскликнул Джордж.
Я вспомнила часы, что висели на кухне. Стрелка с именем Артур Уизли была направлена на отделение Работа. Я взволнованно поджала губы: выходит, прямо сейчас встречусь с отцом Рона!
Как следует поразмышлять мне не дали: Гарри схватил меня за руку, и, побросав гномов, мальчишки и я ринулись в дом.
Как только мы зашли на кухню, в нос ударил запах только что испечённых булочек, и я невольно глубоко вдохнула этот умопомрачительный аромат. Но миссис Уизли не было видно. Интересно, какое наказание нас с Гарри ждёт за нарушение «постельного режима»?.. Я тут же себя одёрнула. Мы же не у Дурслей, в конце концов! Вот если там вовремя не лечь спать — о-хо-хо…
От невесёлых мыслей меня отвлекло бормотание мужчины. Он был одет в простую мантию, а пара глубоких морщин на лбу говорила о том, что ему явно больше сорока. Тем не менее мистер Уизли выглядел добродушно и приветливо, несмотря на синяки под глазами. Кстати, отец Рона носил очки, а вот волос у него почти не было. Лишь пара ярко-рыжих волосков говорила о том, что его фамилия — Уизли.
— Привет, папа.
— Привет, папа.
— Привет, папа.
Близнецы и Рон невозмутимо уселись за стол. Мы же с Гарри нерешительно топтались рядом, причём ближе всех к мистеру Уизли стояла я. Неожиданно отец Рона снял очки, потёр виски.
— Джинни, дорогая, сделаешь мне чай? — попросил он, едва повернув голову в мою сторону. — Я так устал, что нет сил даже волшебную палочку взять в руку…
Я округлила глаза, не зная, что делать. Это он мне, что ли?! Под смешки близнецов Уизли, хмыканье Рона и неуверенную улыбку Гарри я двинулась к кипящему чайнику, осторожно налила дымящийся напиток в ближайшую кружку и спросила:
— Сахару?
— Две ложки. Мальчики, я сказал что-то смешное?
— Да нет, пап… — гоготнул Фред. Видимо, я очень забавно спародировала тоненький голосок Джинни.
— Просто анекдот вспомнили, — добавил Джордж.
Мистер Уизли оглядел сыновей проницательным взглядом, пока я услужливо подсунула ему кружку с чаем. Только тогда он опомнился.
— Ой… извините, — лицо Артура Уизли стало таким ошеломлённым, что я невольно тоже улыбнулась. Серьёзно, он смотрел на меня так, будто у меня вдруг выросли хвост и крылья! — Извините ради Бога… ой!
Мистер Уизли ещё больше удивился, увидев смущённого Гарри, и, казалось, был на грани обморока, заметив шрам брата. Рон, Фред и Джордж залились одинаковым зверским хохотом.
— Вот дожили! Ты уже, папочка, детей своих не узнаешь! — сквозь смех пробормотал Фред.
— Того и гляди вообще забудешь, как мы выглядим, — поддакнул Джордж.
Мы с Гарри неловко переглянулись. Ситуация вышла смешной, но я почему-то всё равно сгорала со стыда. Я вдруг чётко ощутила, как это ужасно — когда рядом ни единого по-настоящему родного взрослого человека. Мы с Гарри понятия не имели, как это — общаться со старшими на равных. Как отец и дочь, например. По идее, я тоже должна была хихикать над этой ситуацией, но… просто не могла. Отчего становилось ещё хуже. Сейчас я чувствовала себя и Гарри самыми одинокими детьми на планете.
Обстановку разрядила вошедшая в кухню миссис Уизли. В руках она держала кочергу, а на плечо у неё было закинуто полотенце.
— Артур, ты уже вернулся? — прощебетала мать Рона, улыбаясь. Но, заметив нас с братом, она удивилась. — Гарри, Лиана, вы же должны спать!
— Да вот как-то не получилось, — я решила постараться вести себя как можно увереннее.
Взяв Гарри за руку, я усадила его рядом с собой за стол и невинно улыбнулась миссис Уизли. Женщина шутливо погрозила пальцем и отвернулась к плите.
— Гарри и Лиана Поттеры! — всё ещё не мог поверить мистер Уизли. Неожиданно он вскочил и принялся пожимать нам с братом руки. — Рон столько рассказывал о вас! Безумно рад встрече!
— И мы рады, — вежливо улыбнулся Гарри.
Я осторожно кивнула.
— Представляешь, мам, папа перепутал Лину с Джинни! — засмеялся Рон.
— Да я это… и правда заработался… — мистер Уизли застенчиво опустился на место. — Какая безумная была ночь, вы не поверите! Девять вызовов! Девять!
— А знаешь, я не удивлена, — ворчливо отозвалась миссис Уизли, выкладывая дымящуюся выпечку на тарелку. — Ты столько работаешь, Артур, что скоро будешь дни напролёт проводить в Министерстве! А лучше бы ты занялся воспитанием своих детей! Твои сыновья этой ночью стащили из гаража машину, слетали на Тисовую улицу и выкрали наших Гарри и Лиану!
— «Фордик»? — встрепенулся мистер Уизли и с воодушевлением продолжил, повернувшись к Рону и близнецам: — Вы правда туда слетали? И как? Надеюсь, успешно? Я… э-э… ничего.
Он осёкся, наткнувшись на грозный взгляд жены, и, понурив голову, попытался скрыть улыбку.
— Ну хоть что-то интересное на работе было? — постарался перевести тему Рон.
Мистер Уизли уныло пожал плечами и принялся рассказывать.
Я слушала с большим интересом и с не меньшим энтузиазмом то и дело задавала вопросы. Мне очень понравилась работа мистера Уизли, пусть с первого взгляда она и казалась немножко скучной — устранять волшебные предметы в мире маглов. Например, те же тающие ключи, которые в самый нужный момент деваются не пойми куда! Знаете, это многое объясняет…
— Маглы так не желают признавать, что волшебство существует, что придумывают абсурднейшие оправдания всему ненормальному! — сетовал мистер Уизли. — Хотя их изобретения — это что-то! Например, накета! Рапета…
— Ракета, — подсказала я.
— Да, точно, ракета! Раке-е-та, — протянул мистер Уизли, будто смакуя это слово. — Помогает изучать космос. Ну не удивительно ли?
— Нет бы к своей планете присмотреться, — хмыкнул Рон. — Ладно, мы с Гарри и Линой пойдём отдохнём наконец.
— Не проказничайте! — сказала нам напоследок миссис Уизли, и я первой взбежала по ступенькам.
---
Спальня Рона и на этот раз встретила нас пестротой и яркостью. Теперь у меня была возможность рассмотреть всё в деталях, поэтому первым делом я подошла к плакатам. Их было так много, и на каждом люди что-то делали: резко взлетали и так же резко опускались, выкручивали всевозможные виражи, мёртвые петли. У меня закружилась голова от всего этого безумия.
— Ничего себе, — присвистнула я. — Рон, ты этими плакатами, что ли, комнату освещаешь?
Я хихикнула, когда друг с улыбкой легонько пихнул меня в бок. Рядом тут же оказался Гарри. Брат с таким восхищением оглядывал все эти картинки, будто нашёл комнату, полностью забитую шоколадом!
— Это моя любимая команда, — гордо произнёс Рон. — «Пушки Педдл».
— И я понимаю почему, — благоговейным шёпотом отозвался Гарри.
Я закатила глаза.
— М-да, знала бы я, что мы будем обсуждать квиддич, сразу пошла бы к Джинни.
— Ладно-ладно, — Рон с усмешкой отступил от плакатов, утягивая за собой и Гарри. — Ну вам вообще как, наш дом нравится?
— Самый лучший дом на свете! — воскликнул Гарри.
У Рона вспыхнули уши.
— Полностью солидарна, — кивнула я. А потом с хитрой улыбкой добавила: — Так что зови в гости почаще. Я никогда ещё не бывала в таком прекрасном месте! Ну, Хогвартс не в счёт. Да и комната у тебя, Рон, всё-таки прикольная. Чем-то напоминает гриффиндорскую гостиную.
— Да ладно вам, — пробормотал польщённый друг. — Комната у меня небольшая, не то что ваши на Тисовой улице. Да ещё и расположена прямо под закутком упыря. Это привидение. Он там сидит, воет иногда. А когда ему совсем скучно, по трубам барабанит. Даже ночью.
— Да ладно, — пожал плечами Гарри. — Я всё лето спал под такие завывания сов, так что сон у меня будь здоров!
— Ну хорошо. А чего вы стоите? Падайте на ковёр, в партию шахмат сыграем, а, Гарри?
Такого безумного дня в жизни у меня ещё не было. Я впервые сидела в доме своего друга… да что там — в комнате своего друга и наблюдала за игрой в шахматы! Сейчас я не могла поверить, что пару минут назад чувствовала себя самым одиноким ребёнком в мире. Так хорошо мне не было даже после прочтения «Таинственного сада» Фрэнсис Бернетт!
Пока Гарри и Рон играли в шахматы, я увлечённо подбадривала каждого, не стесняясь в выражениях. Комната то и дело взрывалась оглушительным смехом. Всего через несколько минут у нас так разболелись животы от хохота, что шахматы пришлось отложить. Мы втроём просто лежали на мягком ярко-оранжевом ковре с улыбками до ушей.
— Кстати, Рон, — я приподнялась на локтях и со значением посмотрела на друга. — Где мои десять карточек от шоколадных лягушек?!
— Ты ещё помнишь об этом? — засмеялся друг.
— Я много чего помню, — нарочито серьёзно отозвалась я и выудила из кармана платья тот самый вкладыш с Николасом Фламелем.
Господи, как же много я отдала бы галеонов за этот несчастный клочок бумаги в прошлом году! Казалось, только недавно мы с друзьями дни напролёт проводили в библиотеке, в очередной раз перечитывая «Самых выдающихся волшебников этого века», «Открытия магии за последние сто лет», старые газеты, журналы, школьные статьи и так далее. На меня нахлынуло чувство ностальгии. Всё-таки, каким бы безумным ни был тот год, я скучала по нему. На первом курсе я чувствовала себя настоящей сыщицей, впервые в жизни испытывала азарт от приключений. Вдруг на втором курсе такого не будет?..
Ностальгия — это когда хочется вернуться, а некуда, — невольно процитировала я политического деятеля.
— Вот, держи свои карточки, манипуляторша! — проворчал Рон, протягивая мне целый веер.
Отвлекаясь от грустных мыслей, я улыбнулась и обменяла свой вкладыш.
— Ладно, мне делать здесь больше нечего, — в подтверждение своих слов я протяжно зевнула. — Пойду-ка пообщаюсь с твоей сестрой.
— Уверен, вы подружитесь, — пробормотал Рон, когда я выходила из комнаты.
Под смешок Гарри я погрозила другу кулаком и закрыла дверь. Табличка «Спальня Рональда» заходила ходуном.
Несмотря на всю свою показушную уверенность, я ощущала волнение. Бережно прижимая карточки к груди и поднимаясь по лестнице, я представляла себе: какой же может быть по характеру Джинни Уизли? Такая же безбашенная и весёлая, как близнецы? Или, наоборот, серьёзная и умная, как Перси? В любом случае на кухне она вела себя довольно мило.
Когда я вошла в комнату, Джинни сидела на кровати и читала какую-то книгу. Заметив меня, она пискнула и тут же вскочила, почему-то покраснев до кончиков волос. Теперь, когда она смотрела прямо на меня, я подметила, какие красивые у неё глаза. Ярко-карие, отлично сочетающиеся с рыжими волосами.
— У тебя такие красивые глаза, — озвучила я свою мысль. — Я бы нарисовала их акрилом. И использовала бы сразу несколько цветов: тёмно-коричневый, шоколадный, золотистый и… да, пожалуй, капельку фиолетового.
— Ты умеешь рисовать? — у Джинни сразу загорелись глаза. Она отбросила книгу и пододвинулась на кровати.
Я осторожно присела рядом с ней и кивнула.
— Да. Это вроде как моё хобби, — я смущённо пожала плечами, впрочем порадовавшись, что девочка так сразу оживилась.
— Здорово! Я знаю одну девочку — она тут недалеко живёт и тоже любит рисовать! Я как-то просила её нарисовать меня, но мне не очень понравилось… Так вот, от той девочки я узнала много новых терминов. Да и папа очень любит всякие магловские штучки. У него в гараже целая гора всяких там кисточек, красок… хочешь, потом покажу?
Мы разговорились. Все мои тревоги, опасения и волнения вдруг куда-то испарились. С Джинни я болтала так легко и непринуждённо, будто с младшей сестрой. И если с Гермионой я ощущала себя маленькой и несамостоятельной, то тут всё было наоборот. Забыв про карточки, я показала Джинни подарки Гарри. Увидев книжку, девочка буквально загорелась.
Мы немного полистали переплёт, рассматривая яркие картинки, то и дело хихикали. Джинни даже попросила прочитать ей эту странную детскую сказку, и я с радостью согласилась. Но уже на середине язык стал заплетаться. Бессонная ночь дала о себе знать — у меня начали слипаться веки.
— Ты хочешь спать? — спросила Джинни после моего очередного зевка.
— Да, немного, — я потёрла переносицу.
— Ой, подожди чуть-чуть, — Джинни вдруг вскочила, зашуршала чем-то в письменном столе и наконец выудила с полки небольшую коробочку с большой кнопкой посередине. Она зачем-то поставила её на пол, нажала на кнопку — и хоп! — в комнате появилась ещё одна компактная, но вполне удобная на вид кровать с уже заправленным постельным бельём.
Я с восхищением потрогала мягкую подушку, чтобы удостовериться в реальности происходящего.
— Вау!
— Это Фред и Джордж придумали, — пояснила Джинни с нотками гордости в голосе. — Они постоянно какие-то штуки выдумывают. Вот мне кое-что подарили. Хотя, наверное, только потому что места в их комнате всё меньше и меньше.
Мы с Джинни одновременно хмыкнули, и я тут же нырнула под одеяло.
— Как мягко! — я поудобнее устроилась на кровати, буквально проваливаясь в облако матраса.
— Ладно, не буду тебе мешать… — Джинни запрыгнула на свою постель, хватаясь за книгу, которую читала, когда я вошла. — Приятных снов.
— Спасибо, — пробормотала я.
Последней моей мыслью перед тем, как уснуть, было то, что Нора стала моим домом. Подумать только: я провела тут от силы полдня, а уже готова остаться здесь навсегда! Тисовая улица же успешно проваливала эту миссию вот уже двенадцать лет подряд.
---
Жизнь в Норе действительно была чем-то особенным — разумеется, в самом хорошем смысле. Впервые в жизни я по-настоящему ощутила вкус летних каникул. Днями напролёт я общалась с друзьями, гуляла по саду, спала по двенадцать часов подряд, просыпалась и засыпала с улыбкой на губах. Бывало даже, что я забывала, какой сегодня день недели! На Тисовой улице я буквально считала минуты — когда же этот кошмар закончится, — а здесь всё было с точностью до наоборот. И как бы я ни скучала по Хогвартсу, нового учебного года ожидала с тревогой. Тайком я лелеяла надежду в следующем году снова отправиться в гости к Уизли, возможно, даже ещё раз полетать на бирюзовом «Фордике», но боюсь, Дурсли что-нибудь да придумают…
Я старалась об этом не думать. В конце концов, нет смысла каждую минуту мучить себя тревогами и волнениями. Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно беспокоиться, и всё, что ты можешь, — просто радоваться каждой секунде беззаботного детства. Я старалась следовать этому совету.
К тому же скучать мне не приходилось. Например, каждые выходные мы с мальчиками летали на мётлах. Боже мой, как же долго я отпиралась, припоминая давний случай на первом курсе, когда свалилась с метлы и Рон едва успел поймать меня! С горем пополам друзья всё же уломали меня на полёт. В первый раз я летела на «Нимбусе» вместе с Гарри: крепко вцепившись в брата, я боялась даже открыть глаза. Близнецы Уизли посмеивались надо мной, называя трусишкой, Рон не удержался от ехидной подколки, Гарри тоже не смог скрыть усмешки. Даже Джинни, наблюдавшая за нами из окна своей комнаты, хихикала! В общем, все будто сговорились против меня.
Но уже на второй такой прогулке я начала привыкать к воздуху. Даже рискнула немного полетать одна — и у меня получилось! Ах, как же я радовалась: моё лицо нужно было видеть.
А уже в третье воскресенье я вместе с близнецами, Гарри и Роном гоняла квоффл по всему небу, то и дело заливаясь смехом. Правда, довольно скоро игра мне наскучила, и я подлетела поближе к Норе. Окинув взглядом скудную деревянную обшивку, я вдруг поймала себя на безумной мысли: а что, если разрисовать дом? Покрыть его красивыми узорами, изящными бутонами цветов, линиями и рисунками? Я поделилась этой идеей с мальчиками — сказать, что они пришли в восторг, было бы преувеличением. Зато Джинни загорелась мгновенно.
Уже на следующий день девочка прибежала к миссис Уизли с просьбой разрешить раскрасить дом. Мать Рона как раз была в добром расположении духа и охотно согласилась. Спустя несколько минут я уже парила в воздухе, размахивая кисточкой, а Джинни подавала мне специальные краски. Так первый этаж преобразился — стал ярче, креативнее и, как мне показалось, даже свежее. Я рисовала всё, что заказывали ребята: завитушки, определённые цветы, кроличью нору и девочку, падающую в неё, десятки бабочек, воздушные шары, ночные звёзды и даже снитч — куда же без него! Творческая душа во мне кипела новыми идеями и требовала свободы. Разве я могла ей отказать?
Впрочем, эти творческие порывы, скорее всего, были связаны с утратой моего любимого альбома. Я рисовала в нём всё: лица одноклассников, пейзажи, натюрморты, интерьеры. Этот альбом был моим маленьким кусочком прошлого — большая часть рисунков появилась ещё на первом курсе. И какой-то поганый гном взял и стащил все мои воспоминания! Да что там — все мои старания. Каждую пуговицу, каждый завиток я выводила с такой любовью и трепетом… и вот — всё исчезло. Это случилось еше в самый первый день: мальчишки выдворяли гномов, я рисовала в саду, оставила альбом на траве — и больше его никто не видел. Конечно, я была ужасно расстроена, и все наперебой старались меня утешить.
— Да брось, Лина! Ты ещё миллионы не менее красивых рисунков нарисуешь! — говорил Рон.
— Хочешь, в Косом переулке купим новый альбом? — предложил Гарри. — Самый красивый, какой найдём!
— Да не нужен мне новый… Я хочу старый. Обратно… — в отчаянии я закрыла лицо ладонями.
— Иногда нужно что-то разрушить, чтобы освободить место для нового. Помнишь, мы читали такую фразу в книге? — позже сказала Джинни, поглаживая меня по плечу.
Моя хандра длилась недолго. Все так усердно старались меня утешить, что в конце концов мне это надоело. Хватит грусти! Действительно, я ещё нарисую кучу картин — у меня всё впереди, а это всего лишь пустяк. Совсем скоро я вернулась в норму и взялась за новые рисунки.
Первым стал портрет Джинни. Целый час она сидела неподвижно в саду, позволяя мне прорисовать каждую деталь. Джинни храбро выдержала это испытание. Ну… почти выдержала. Как только в сад вошёл Гарри, девочка, как обычно, залилась краской и убежала куда подальше. Эти её резкие перемены настроения сильно смущали брата, а меня только забавляли.
— Гарри, ты не мог зайти в сад чуть позже? Мне совсем немного оставалось, — устало сказала я, засовывая карандаш за ухо и выпрямляясь.
— Да я не понимаю, что делаю не так! — воскликнул он. — Она что, меня боится?
Ты ей нравишься, дурачок, — обречённо взвыла я про себя, но вслух лишь хмыкнула.
— Может быть, — я многозначительно приподняла брови, поднимаясь с тёплой травы. — Ладно, пойду разыщу бедную девочку. Портрет всё-таки надо дорисовать!
Больше всего я, как ни странно, общалась с Джинни. Она, как девочка, понимала меня. Мы делали вместе почти всё: завтракали у неё в комнате (Джинни всё ещё ужасно стеснялась присутствия Гарри), проводили свободные минутки в саду, засыпали в одно и то же время. Даже с Гермионой у нас не было такой тесной связи!
Кстати, о ней… если честно, я очень скучала по подруге, и мне безумно хотелось с ней встретиться. Но до окончания каникул оставалось уже всего-ничего, и смысла посылать письмо я не видела. В конце концов, совсем скоро мы увидимся! Да ещё и Джинни поедет в Хогвартс с нами!
Последняя, кстати, тоже прониклась ко мне глубокой симпатией. Раньше, как она призналась, у неё не было лучшей подружки — да и подруги вовсе. С Джинни мы могли разговаривать часами обо всём на свете. Как-то раз я даже расчёсывала девочку! Научила её плести косы. Это было безумно весело.
Ещё меня очень растрогал один момент… как раз когда я преспокойно сидела в саду, напевая какую-то песню, Джинни вдруг подбежала ко мне и выпалила:
— В будущем я хочу стать такой же, как ты, Лина!
Тогда это повергло меня в лёгкий шок, и я ещё несколько минут не могла говорить. А смущённая Джинни убежала куда подальше. Она всегда так делала, когда сильно переживала.
Но и про мальчишек я не забывала. Мы с ними часто проводили время в спальне Рона. Они с Гарри играли в шахматы, а я наблюдала. Пару раз мы даже по очереди читали мою новенькую книгу «Алиса в стране чудес». Это навеяло мне воспоминания о том, как мы с Гарри в тогда ещё пыльном чулане читали друг другу на ночь старые сказки, которые тайком забирали из комнаты Дадли. Казалось, это было вечность назад…
— Так вот про какую Алису ты говорила, когда мы приехали забирать вас с Гарри! — хлопнул себя по лбу Рон.
Я тогда не удержалась и хихикнула.
Но всё-таки больше времени мы проводили на свежем воздухе с близнецами Уизли. Когда Фред и Джордж не были заняты своими новыми изобретениями, они охотно развлекались с нами. Например, как-то раз мы устроили в саду настоящую войнушку: обкидывались травой, землёй, песком — в общем, чем только можно! Ещё мы с Гарри научили друзей играть в прятки и догонялки. Какие битвы разгорались между нами в такие моменты — нужно было видеть! Миссис Уизли, когда не была занята бытом, обычно с улыбкой наблюдала за нами из окна.
Должна заметить, что за всё время, что я провела в Норе, я ни разу не почувствовала себя угнетённой. Фред и Джордж относились ко мне как к младшей сестре. Какой нагоняй они устроили Рону и Гарри, когда те случайно толкнули меня во время догонялок! А мистер и миссис Уизли? Мать Рона заботилась о нас с братом как о родных детях. Перед сном она приходила к Джинни в комнату, желала нам спокойной ночи. Пару раз даже нежно целовала в лоб… в такие ночи я спала особенно крепко.
Мистер Уизли же постоянно расспрашивал нас с Гарри о магловском мире и каждый раз удивлялся, как младенец! Это было очень забавно.
Кстати, миссис Уизли даже как-то учила меня готовить! Это были не те крикливые и нервные «уроки» тёти Петуньи, которые очень часто заканчивались очередным скандалом. Нет, миссис Уизли объясняла всё спокойно и понятно. А когда у меня что-то не получалось, не злилась и упрекала, а мягко поправляла. Так я научилась готовить тыквенный пирог, рагу, домашнюю карамель. Миссис Уизли даже поделилась своим рецептом фирменных кексов! Пару раз в готовке нам помогала Джинни, и в такие моменты я становилась самой счастливой девочкой на свете.
---
Макс Файер
Он был самым несчастливым мальчиком на свете. Конечно, это была для Макса не новость, но сейчас он ощущал это особенно чётко. В который раз Найтвелл показывал, что милосердие — это слабость, а любая благотворительность жестоко карается.
Сейчас Макс кривился от боли на полу дядиного кабинета. Его сестра Мелани стояла в стороне и со слезами на глазах наблюдала искусность Доминика Файера в наказаниях. Дядя стоял прямо над захлёбывающимся от боли племянником. Он с убийственным равнодушием наблюдал за Максом, то и дело взмахивая палочкой. Время от времени дядя наклонялся к племяннику, бормоча что-то злое, цепко хватал его за волосы или подбородок, заставляя смотреть в свои пустые, бездонно-чёрные глаза.
Всё случилось после того, как Макс и Мел освободили домовика из клетки в подземелье. Эльфа заперли там за «непослушание» — бедное существо просто-напросто обронило сервиз. Да, посуда была красивой, с витиеватыми узорами, а половина даже не разбилась! Но домовика всё равно наказали — заперли в клетке без еды и воды, в жутком холоде, да ещё и с заколдованным полом. Каждые десять минут эльфа автоматически било током. Домовик извивался, кричал, плакал. Эти звуки сводили Макса и Мелани с ума.
И вот они не выдержали: спустились в подземелье и открыли клетку. Эльф, кстати, так и не вышел. Наоборот — он кричал, чтобы от него отстали, и просил запереть его назад. Эти крики привлекли проходившего мимо Титуса. Конечно же, он всё рассказала дяде Доминику. Мелани и Макса тотчас отвели в его кабинет — и вот результат…
Хотя идея была Мелани, Макс взял всю вину на себя. А Мел заставили наблюдать за мучениями брата. Макс старался кричать тише, шептал, что всё будет хорошо, несмотря на невыносимую боль — лишь бы успокоить сестру… но всё было очень и очень плохо. Наказание от дяди — это так, разминка перед неделей в подземелье. Слава Мерлину, с обычным полом, даже с едой и водой раз в день! Это уже что-то…
Но после того, как двое крепких мужчин взяли Макса под локти и увели из кабинета Доминика, мальчик больше ничего не помнил. Ни холода подземелья, ни затхлого запаха гнили, ни копошения крыс. Макс помнил лишь темноту.
---
Доминик Файер был в ярости. Мужчина едва сдерживал грозное рычание, почти не обращая внимания на маленькую девочку, которая захлёбывалась в слезах рядом. Когда на пороге его кабинета возникли две высокие фигуры, он приказал первой увести девчонку, а второй пройти внутрь.
Лилит Файер брезгливо поморщилась, когда Мелани посмотрела на неё полными слёз глазами. Когда дверь за ней и служанкой захлопнулась, Лилит уселась в кресло, обшитое тёмной тканью, и иронично приподняла бровь, пытливо уставившись на метавшегося Доминика.
— Я полагаю, ты решил покончить с мальчишкой? — ехидно спросила она, поправляя идеальные тёмно-каштановые волосы. — Он того и гляди не доживёт до возвращения Тёмного Лорда!
Доминик резко остановился, глубоко вздохнул и сел напротив гостьи.
— Этот мальчишка с каждым годом раздражает меня всё больше и больше! — процедил мужчина, с усилием массируя виски. — Если бы не пророчество, я бы в жизни не подумал, что выбор падёт на него!
— Полагаю, ты и сам бы не отказался от такой чести, — хмыкнула Лилит.
На столе ниоткуда возьмись появилась чашка с холодным кофе. Девушка аккуратно отпила напиток и с наслаждением вытянулась в кресле.
— Так зачем ты меня позвал? Неужели поболтать о мальчишке?
Доминик прикрыл глаза.
— Эта его сестра мешает ему… — сказал мужчина с нотками ярости в голосе. — Она сбивает его с истинного пути! Не даёт тёмным корням разрастись в его душе. Я не могу допустить, чтобы какая-то мелкая соплячка спутала все мои планы!
— А по-моему, всё как раз-таки наоборот, — скучающе протянула Лилит, попивая кофе. — Мелани уже начинает идти по правильной дорожке. Всё больше в ней я замечаю отблески тёмной колдуньи. Да, она немного сентиментальная, но с возрастом это пройдёт. Тебе стоило бы почаще проводить время с учениками, особенно с девочками.
Лилит со значением подняла брови, но Доминик лишь фыркнул.
— В любом случае, что ты предлагаешь? Избавиться от неё? — теперь в глазах Лилит промелькнула искра интереса.
— Ты смеёшься? Максимилиан Файер и так не доверяет нам. Он догадывается об истинной причине смерти его родителей, — Доминик в задумчивости пожевал губами. — Нет. Тут нужен способ изощрённее… убьём девчонку чужими руками, скажем. А что, почему бы и нет?
Доминик усмехнулся своим мыслям.
— Что ты задумал? — требовательно спросила Лилит.
— Объясню чуть позже. А пока… напиши-ка весточку Люциусу Малфою. Он срочно нужен мне здесь.
Когда Лилит ушла, Доминик в задумчивости подошёл к панорамному окну, сцепив руки за спиной. Его глаза блестели недобрым огоньком.
— Первый год Мелани Файер в Хогвартсе обещает быть интересным.
Примечание от автора:
Итак, дорогие мои. Хочу все-таки спросить, нужны ли вам зарисовки с Максом в каждой главе? Или же вы начинаете уставать от этой бесконечной мрачности?