14.
Когда Майки попросил меня поставить такую же защиту, что стоит на моих данных, я и подумать не могла, что это займёт столько времени. И уж точно не предполагала, что буду буксовать на каждом шагу.
«Если я поставила защиту на свои данные — значит, смогу сделать то же для Бонтена», — так я рассуждала вначале. Но реальность оказалась жёстче.
Коды не сходились. Алгоритмы давали сбои. Попытки адаптировать личную систему под масштабы Бонтена оборачивались чередой ошибок, от которых рябило в глазах.
Я почти не выходила из кабинета. Сон сократился до обрывочных промежутков: уснёшь за столом — проснёшься с затекшей шеей и чувством, будто мозг плавает в тумане. Иногда вырубалась на диване, а после пробуждения злилась — снова потеряно время, снова надо восстанавливать ход мыслей, заново прописывать блоки кода.
Шторы оставались зашторенными круглые сутки. В темноте легче концентрироваться — нет отвлекающих огней, нет напоминаний о том, что где‑то там, за стенами Бонтена, течёт обычная жизнь. Я потеряла счёт дням. Забыла, какое сегодня число. Время превратилось в бесконечную череду строк кода, кофеиновых всплесков и горьких моментов осознания: я не справляюсь.
В один из таких дней, когда очередной алгоритм рухнул в пятый раз подряд, я не выдержала. Ударилась лбом о стол — не сильно, но ощутимо. Боль на секунду прорезала пелену усталости, заставив моргнуть, вдохнуть, вернуться в реальность.
По столу — хаос: исписанные листы с пометками, перечеркнутыми и исправленными; пустые кружки из‑под кофе, выстроенные в неровный ряд; открытый ноутбук с мигающим курсором, будто насмехающимся: «Ну что, попробуем ещё раз?»
Дверь в кабинет открылась. Я подняла взгляд и зажмурилась — яркий свет из коридора ослепил глаза, уже привыкшие к полумраку.
— Ты вообще отсюда выходишь? — послышался мужской голос.
Он нажал на выключатель, и в кабинете вспыхнул свет. Я невольно прикрыла глаза рукой, пока они не приспособились к резкой смене освещения.
Когда смогла разглядеть вошедшего, увидела Риндо. Он непринуждённо опустился на диван, окинул взглядом помещение — хаотично разбросанные листы, пустые кофейные кружки, тусклый экран ноутбука.
— Я работаю, — коротко бросила я, стараясь вернуть внимание к дисплею. Пальцы замерли на клавиатуре, но сосредоточиться уже не получалось.
— Что‑то незаметно, — произнёс он, откинувшись на спинку дивана.
Я закатила глаза и с раздражённым вздохом откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Это не так быстро, как ты думаешь, — фыркнула я. — Если бы всё решалось щелчком пальцев, я бы уже давно сидела на пляже с чемоданом денег, а не тут — в этом чёртовом кабинете без окон.
— Майки сказал взять тебя на задание, — произнёс он будничным тоном, будто сообщал, что пора обедать.
— Что?! — я резко вскочила со стула, едва не опрокинув его. — Ты сейчас серьёзно?
Риндо встал с дивана, приближаясь ко мне. Он остановился у стола, провёл рукой по растрепавшимся волосам, словно подбирая слова.
— Нам нужны документы у одного человека. Силой их не достать — слишком рискованно, охрана на уровне. — Он выдержал паузу, изучающе глядя на меня. — В общем, тебе нужно будет его соблазнить. И забрать бумаги.
Я замерла, чувствуя, как внутри закипает волна протеста.
— Ты шутишь? — мой голос дрогнул от возмущения. — Я здесь для того, чтобы писать код, а не играть в эти ваши игры!
— А кто сказал, что это игра? — Риндо наклонил голову, его взгляд стал жёстче. — Это работа. И если хочешь остаться в живых , придётся делать то, что скажут.
Я поджимаю губы. Этого стоило ожидать. Бонтен — из тех организаций, что будут использовать девушек как орудие. Как инструмент. Как расходный материал.
— Чего ты так напряглась? Разве тебе тяжело соблазнить какого‑то мужчину и воспользоваться этим? — в его голосе сквозит лёгкая насмешка, будто речь идёт о пустяковом деле.
— Потому что если что‑то пойдёт не так — я подохну! — вырывается у меня почти криком, и я тут же сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.
Он лишь холодно усмехается, словно мои слова — не более чем каприз ребёнка:
— Ты если и защиту не поставишь — тоже подохнешь. Майки не прощает провалов. Ни в коде, ни в поле.
Я резко встаю, шаги эхом отдаются в тесной комнате.
— В коде я хотя бы уверена! — голос дрожит от напряжения, но я не отступаю. — Там есть правила. Логика. Если система падает — я знаю, как её поднять. А здесь... — я обвожу рукой пространство между нами, — здесь нет мануала. Нет кнопки «отмена».
— Если что‑то пойдёт не так, мы защитим тебя. Мы защищаем тебя — пока Майки видит в тебе ценность и значимость для Бонтена, — произносит он ровно, без тени сомнения или утешения. Просто констатация факта.
Я замираю. Эти слова должны были бы принести облегчение — обещание защиты, страховки, тыла. Но вместо этого внутри разрастается ледяной комок.
— Когда? — я беру себя в руки и задаю всего лишь один вопрос.
— Завтра вечером мы с Раном заедем за тобой, — отвечает он, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Всю информацию по заданию Какучо отправит тебе на почту. Приведи себя в порядок. Выглядишь ужасно, если честно.
Я сдерживаю резкий ответ, который так и рвётся с языка. Спасибо за заботу. Вместо этого лишь киваю, сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в кожу.