5.
— Ну, рассказывай, — произнесла Харуми, как только мы уселись за столик на двоих.
Я подняла руку, привлекая внимание официанта. Тот, заметив мой жест, неспешно направился в нашу сторону.
— Виски, пожалуйста, — чётко проговорила я, когда официант остановился у нашего столика.
Молодой парень коротко кивнул и тут же удалился выполнять заказ. Я перевела взгляд на Харуми — она внимательно смотрела на меня, явно ожидая начала рассказа. В её глазах читалось не просто любопытство, а напряжённое предвкушение: подруга чувствовала — дело серьёзное.
— Я вернулась к старому заработку, — решила я начать издалека, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Парней взламываешь? — Харуми вскинула бровь, и я молча кивнула. — Не поверю, что ты наконец‑то поняла все риски твоих прошлых афер. Что случилось?
Я перевела взгляд на танцпол. Толпа пьяных людей сливалась в размытое пятно под пульсирующими огнями. Музыка била по нервам, но давала хоть какую‑то маскировку — здесь можно было говорить тихо, не боясь лишних ушей.
— Я взломала базу данных Бонтена, — выкладываю я всё как есть.
Глаза подруги тут же округлились. Она побледнела, рука, державшая стакан с водой, дрогнула.
— Ты... — она осеклась, словно слова застряли в горле. Видно было, как она пытается подобрать хоть что‑то осмысленное, но в голове, очевидно, царил хаос. — Ты в своём уме? Нана, скажи, что ты пошутила. Прошу.
Я поджимаю губы. Как бы мне хотелось, чтобы это была шутка. Чтобы можно было рассмеяться, хлопнуть её по плечу и сказать: «Ну ты и поверила! Расслабься, всё нормально».
Но вместо этого лишь медленно качаю головой.
— Чем ты думала, когда взламывала их базу данных?! Зачем тебе это?! Неужели тебе не хватало проблем в жизни?! — в голосе Харуми звенят отчаяние и страх — страх потерять меня.
Я опускаю голову, сжимая в пальцах край салфетки до белизны в костяшках.
— Я не хотела этого, — тихо произношу я.
В этот момент официант ставит передо мной виски. Я залпом осушаю целый бокал, почти не чувствуя, как обжигающая жидкость проносится по горлу. Напряжение сковывает каждую мышцу — даже вкус алкоголя будто растворился в этом всепоглощающем страхе.
— Всё началось с Риндо, — продолжаю я, наконец‑то глядя ей в глаза. — С тем самым парнем, с которым я переспала. Он попросил своего хакера найти информацию на меня. Знаешь ведь, что все мои данные защищены кодом? Система безопасности начала сыпать уведомлениями: кто‑то пытается войти в базу.
Делаю паузу, собираясь с силами, чтобы произнести самое страшное.
— Я понятия не имела, что это Бонтен! И уж тем более не знала, что Риндо — одна из верхушек этой группировки!
Харуми замирает. Её пальцы, всё это время нервно теребившие край скатерти, наконец замирают.
— И что дальше? — произносит она, и голос её дрожит, срываясь на полутоне.
Я ловлю её взгляд — в нём всё написано. Она понимает. Понимает, что исход может быть лишь один. Не тот, о котором мечтают, не тот, на который надеются. А тот, от которого не убежать, не откупиться, не спрятаться.
— Ждать, пока они меня всё же найдут, — тяжело выдыхаю я, и слова звучат как приговор, вырубленный в камне.
Тишина накрывает нас, густая и плотная, словно туман над рекой в предрассветный час. Даже музыка клуба, обычно оглушающая, кажется приглушённой, будто мир затаил дыхание вместе с нами.
— Должен же быть хоть какой‑то выход? — произнесла подруга с надеждой в голосе, и в её глазах мелькнул робкий свет, будто она цеплялась за эту мысль, как за спасательный канат.
Я усмехнулась — горько, почти беззвучно. Смех получился чужим, резким, словно скрежет металла.
— Только если убить себя раньше, чем это сделают они, — бросила я, поднимаясь со стула. Ноги слегка подкашивались, но я выпрямилась, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. — Прости, хочу повеселиться.
Не дожидаясь её ответа, я развернулась и пошла прочь. Музыка оглушала, огни мигали, сливаясь в размытые пятна, но я шагала вперёд, пробираясь сквозь толпу, будто пытаясь убежать не только от Харуми, но и от собственных мыслей.
Подойдя к танцполу, я подняла взгляд на второй этаж, где располагался балкон с панорамным видом на зал. Сердце пропустило удар.
Из одной из VIP‑комнат выходил он — тот, из‑за кого я медленно тону. Риндо Хайтани.
Ноги словно окаменели, приросли к полу. Я пыталась сдвинуться, но тело отказывалось подчиняться. А он, будто почувствовав мой взгляд, резко повернул голову. Наши глаза встретились.
Его аметистовые глаза на мгновение округлились — видимо, не ожидал увидеть меня здесь. Но уже в следующую секунду на губах расплылась та самая хищная улыбка, от которой по спине пробежал ледяной озноб.
Я начала пятиться, расталкивая танцующих людей. Взгляд не отрывался от него — а он уже сорвался с места, направляясь ко мне.
Толпа стала моим спасением. Я ныряла между телами, проскальзывала сквозь вихрь рук и ног, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Музыка, ещё минуту назад приглушённая, теперь грохотала в ушах, словно боевой марш.
Риндо не отставал. Я видела его краем глаза — тёмный силуэт, пробивающийся сквозь разноцветную круговерть огней и тел.
Резкий рывок — и я вырываюсь из зала. Холодный воздух улицы обрушивается на меня, как удар. Лёгкие горят, ноги подкашиваются. Я замечаю единственное такси, припаркованное у обочины, и рванула к нему, не раздумывая ни секунды. Дверь распахнулась почти одновременно с тем, как я подбежала.
— Езжайте! — выдыхаю, буквально вваливаясь на заднее сиденье.
— Куда? — спокойно спрашивает водитель, но я уже называю адрес — не свой, конечно. Место в нескольких километрах от дома, заброшенный квартал с полуразрушенными складами. Главное — сбить со следа.
Машина трогается. Я оборачиваюсь, впиваясь взглядом в выход из клуба. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно снаружи.
И вот — он. Риндо выбегает на улицу, оглядывается, сканирует взглядом парковку. Его фигура чётко выделяется в свете неоновых вывесок. Аметистовые глаза лихорадочно ищут, прощупывают пространство.
Я откидываюсь на сиденье. Дыхание рваное, прерывистое. Пальцы впиваются в кожаную обивку.
Мой телефон вибрирует. Резкий звук в тишине салона заставляет вздрогнуть. Рука сама тянется к карману, пальцы нащупывают холодный металл.
С замиранием сердца открываю то самое приложение — канал, через который я общалась с Риндо. Экран озаряется бледным светом, и я вижу сообщение. Одно‑единственное.
«Беги от меня, потому что когда ты окажешься у меня, сладко тебе не придётся».