Глава 6
Прошло две недели.
Текст был закончен. Мелодия отточена до последней ноты.
Сегодня начиналась запись. Студия стала для них привычным пространством.
Запахи больше не били резко — они смешались с воздухом, с оборудованием, с тишиной между фразами. Но это не значило, что стало легче.
Чимин стоял в звукозаписывающей будке, наушники плотно прилегали к ушам. Свет мягко падал на его лицо.
— Готов? — голос Юнги прозвучал в динамике спокойно.
— Да.
Музыка пошла. И Чимин запел. Юнги слушал, не двигаясь.
Эти строки они писали вместе. Исправляли. Переписывали. Спорили о ритме.
Но сейчас… сейчас это звучало иначе. Теплее. Глубже. Чимин пел так, будто каждое слово имело личный смысл. Юнги поймал себя на том, что смотрит не на уровни звука, а на него.
На то, как омега закрывает глаза на высоких нотах. Как пальцы сжимают наушники. Как клубничный аромат становится плотнее, насыщеннее. Слишком лично.
— Отлично, — коротко сказал он, когда трек закончился. — Ещё один дубль.
***
Перерыв объявили через час.
Чимин вышел из будки, снимая наушники. Щёки были слегка розовыми от работы.
— Очень хорошо, — сказал кто-то рядом.
Юнги поднял взгляд.
Это был один из сотрудников компании — молодой координатор проекта.
Он стоял слишком близко.
— Ты правда невероятно поёшь, — продолжил он, улыбаясь. — Если захочешь, можем отдельно поработать над вокалом. У меня есть свои методики.
Чимин вежливо улыбнулся.
— Спасибо, но мы уже всё обсуждаем с продюсером.
Сотрудник слегка наклонился ближе, будто не собираясь отступать.
— Ну, продюсер продюсером… но личный подход иногда полезен.
Его пальцы почти коснулись локтя Чимина. Почти. Юнги поднялся. Медленно. Спокойно. Но в воздухе что-то изменилось.
— Перерыв окончен, — произнёс он ровно.
Сотрудник выпрямился.
— Да, конечно.
Но его взгляд всё ещё задержался на Чимине на долю секунды дольше, чем нужно.
Юнги это увидел. И почувствовал. Запах Чимина изменился. Сладость стала тревожной.
Через двадцать минут Юнги вызвал сотрудника к себе.
Дверь закрылась.
— Ты свободен, — сказал он спокойно.
— Простите?
— Сегодня твой последний день в компании.
Молчание.
— Я что-то сделал не так?
Юнги посмотрел на него холодно.
— Да.
Пауза.
— Этого достаточно.
Ни крика. Ни объяснений. Решение уже принято.
***
Новость разошлась быстро. Чимин узнал почти сразу. Он вошёл в студию, когда там уже никого не было. Юнги стоял у пульта.
— Ты уволил его?
Юнги не обернулся.
— Да.
— Из-за меня?
Тишина повисла тяжёлая. Юнги медленно повернулся. И сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь расстояние между ними было меньше, чем когда-либо.
— Да, — сказал он спокойно.
Чимин замер.
— Юнги…
— Я не собираюсь смотреть, как кто-то другой прикасается к моему истинному.
Слово повисло в воздухе.
Истинному.
Чимин почувствовал, как сердце ударило слишком сильно.
— Ты… знал?
— С первой встречи в студии.
— И молчал?
— Я держал контроль.
Последние слова прозвучали тише.
— А сейчас? — едва слышно спросил Чимин.
Юнги сделал ещё один шаг. Теперь их разделяло дыхание.
— Сейчас мне всё равно.
Это был момент, когда можно было отступить. Но никто не двинулся. Чимин смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них было всё — страх, облегчение, ожидание.
— Скажи, что ты тоже этого чувствуешь, — тихо произнёс Юнги.
Чимин кивнул.
— Чувствую.
Этого было достаточно. Юнги поднял руку. Медленно коснулся его щеки. Первое осознанное прикосновение. Тепло. Живое.
Он наклонился ближе и поцеловал его. Не резко. Не жёстко. Но глубоко. Как признание. Как точка невозврата.
Чимин сначала замер. А потом ответил. Запах клубники стал насыщенным. Мята — тёплой. Юнги обнял его, прижимая ближе, словно наконец позволил себе то, что сдерживал две недели.
Когда они отстранились, дыхание сбилось. Но между ними уже не было расстояния. И на этот раз ни один из них не собирался делать вид, что ничего не происходит.