2 глава
26 декабря. Москва.
Экран смартфона в темноте комнаты казался ослепительно ярким, выжигая глаза холодным синим светом. Вика лежала в постели после изнурительной вечерней тренировки, когда каждая мышца ныла от усталости, а в ушах все еще стоял звон коньков. Она просто хотела проверить новости перед сном, но палец сам замер на заголовке главного спортивного портала.
«Первое место за Петросян!», «Будем желать нашим фигуристам удачи!», «Петросян будет лучшей, я уверена.»
Зерницкая сглотнула, чувствуя, как в груди начинает разрастаться неприятный холод. Она открыла статью. На главной фотографии Аделия Петросян, которая летела в безупречном прыжке, а заголовок кричал о том, что именно она является «единственной надеждой нации», «королевой льда» и «гарантом золота». Виктория прокрутила текст ниже. Свое имя она нашла в середине третьего абзаца.
«...Что касается Виктории - писал эксперт - то ее роль на этих Играх предельно ясна. Стабильная, компонентная, она, безусловно, претендует на подиум, но без элементов "ультра-си" ее потолок - борьба за серебро.»
Телефон стал казаться неподъемно тяжелым. Вика выключила экран, и комната погрузилась в густую тишину. В этой темноте слова из интернета казались еще более отчетливыми, будто их произносили вслух прямо у нее над ухом. Ей захотелось швырнуть телефон в стену, закричать.
Весь мир уже расставил их по местам. Для них пьедестал уже был готов, и ее место на нем было не самым высоким. Блондинка закрыла глаза, видя перед собой не лед, а светящиеся строчки текста. Ощущение было такое, будто ее лишили права на победу еще до того, как она зашнуровала коньки в олимпийской раздевалке. Но где-то там, за этой обидой и горечью, в самой глубине души шевельнулось что-то острое и злое.
До Олимпиады месяц, а триксель не восстановлен, что говорить о четверных. Этери Тутберидзе пытается делать вид, что ничего не произошло, но на ошибки девушки она больше не обращала внимание. Аделия. Вот она надежда, а Вика так, просто фигуристка.
— Дочь, спишь? - дверь приоткрылась, и из нее выглянула мама.
— Собиралась уже, но можешь войти, что-то хотела? - мама зашла в комнату и села на край кровати рядом с дочерью.
— Через месяц Олимпиада.
— Я помню, мама.
— Неизвестно, когда вы будете вылетать?
— Еще нет, а что такое?
— Просто можно было вылететь в Милан пораньше, чтобы потренироваться там, посмотреть Олимпиаду парней, да и погулять по городу.
— Соблазнительная идея, но ее нужно будет обдумать и обсудить с Этери.
— Хорошо, я тогда пойду, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, мам. - и женщина совсем как в детстве, поцеловала блондинку в щеку и ушла, закрыв за собой дверь.
15 января. Центр фигурного катания Этери Тутберидзе.
Лед казался враждебным. Тройной аксель капризный, коварный прыжок с переднего ребра , раз за разом швырял ее на холодную поверхность. Она заходила на него на огромной скорости. Толчок, полет... и снова недокрут, жесткое приземление на две ноги или, что еще хуже, падение на бедро. Синяки наслаивались один на другой, а уверенность таяла быстрее, чем крошка под лезвиями коньков. Аксель стал ее психологическим барьером. Вика чувствовала, как зажимается плечо в момент отрыва, как страх перед падением мешает раскрыться. После очередного болезненного падения, тренер подошел к бортику.
— Хватит. Аксель это битва с физикой. Давай попробуем битву с гравитацией. Пойдем на четверной тулуп.
Но тело уже кричало о помощи. Старая травма связок дала о себе знать, организм просто не выдержал напряжения. Но блондинка все равно заходит на четверной тулуп. Это не аксель, здесь нет коварного захода вперед. Фигуристка едет спиной, делает резкий удар зубцом в лед. Раз, два, три, четыре. Время в воздухе словно растянулось. Она чувствовала, как туго сгруппировались руки, как тело превратилось в натянутую струну. Мир замер. Хруст льда на приземлении был самым сладким звуком в ее жизни. Чистый выезд. Глубокое ребро. Она не просто прыгнула квад, она победила тот страх, который сковывал ее целый год. Зерницкая обернулась, оставив на льду тонкий след от лезвия, и впервые за долгое время улыбнулась. Аксель подождет. Сегодня она стала сильнее гравитации.
29 января. Москва.
Свет от ноутбука был единственным источником жизни в темной гостиной. Вика сидела, подтянув колени к подбородку, и не отрываясь смотрела на экран. Видео в Full HD запечатлело каждый кристалл на костюме человека, который прямо сейчас переписывал историю физики.
Илья Малинин. «Бог четверных».
Виктория открыла вкладку с протоколами и положила рядом телефон, где в мессенджере висел непрочитанный чат с Петей Гуменником. Петя был ее близким другом, и она знала, сколько труда он вложил в свою новую программу. Его сложнейшие каскады, его интеллектуальное, глубокое катание, его невероятный лутц. Но чтобы понять, есть ли у Пети шанс на олимпийских играх, нужно было трезво оценить масштаб «угрозы».
На экране Малинин заходил на прыжок. Вика затаила дыхание. Это был аксель в четыре с половиной оборота. Илья вылетел в воздух так легко, будто гравитация была для него лишь дружеским предложением, а не законом.
— Чисто. - прошептала блондинка, глядя на безупречный выезд.
Она начала лихорадочно считать. Четверной лутц, четверной риттбергер, четверной флип. Техническая оценка Малинина росла со скоростью лесного пожара. У Гуменника была душа, была классическая выправка и мощь, но против этой «космической артиллерии» Малинина даже самому гениальному фигуристу планеты пришлось бы совершить невозможное. Разрыв в базе был пугающим. Но постепенно технический анализ начал отходить на второй план. Вика поймала себя на том, что смотрит уже не на докруты и ребра, а на самого Илью. В его движениях была какая-то дерзкая, почти мальчишеская радость. Он не просто выполнял элементы, он играл со льдом. Его уверенность не казалась надменной, она была какой-то заразительной.
Когда видео закончилось, девушка еще несколько минут смотрела в потемневший экран. Она должна была расстроиться из-за Пети, но вместо этого чувствовала странное, колючее любопытство. Виктория взяла телефон. Палец привычно замер над иконкой Instagram.
«Ilia Malinin» - ввела она в поиск.
Она ожидала увидеть профиль типичного атлета, медали, тренировки, пафосные цитаты. Но со страницы на нее взглянул обычный парень. Вот он делает безумное сальто на полу, вот смеется с друзьями, вот примеряет какие-то забавные очки. В его сторисах не было вылизанности, только жизнь, скорость и лед. Вика пролистала вниз, рассматривая фотографии. На одной из них он стоял у бортика, и в его взгляде, еще не скрытом маской соревновательной концентрации, было что-то очень искреннее и простое.
Вика выключила ноутбук, но перед глазами все еще стоял этот невероятный аксель и легкая, открытая улыбка парня с другого конца света, который только что украл ее внимание. Теперь следить за Олимпиадой будет в два раза интереснее.