The freak circus 🎪

Отступление: я хочу поблагодарить вас за голоса и тёплые слова в комментариях. Мне очень приятно читать, что кому-то нравится мои работы и вы ждёте продолжения 🩷 Спасибо вам большое, без такой мотивации я бы вряд ли продолжила книгу 🙇‍♀️

❗️ Присутствует тема яндере ❗️

Джестер~

Ты жила в родовом замке на отшибе мира, в округе графства Пертшир, что в Шотландии. В этой части земли люди, даже с небольшими доходами, по сравнению с англичанами, могли позволить себе жить на широкую ногу. Место то было отдалённое: до ближайшей обитаемой деревне не меньше пяти дней езды в карете без продыху. Была деревенька и поближе, но давно заброшенная. Нянечка пугала тебя легендами, связанными с этой местностью, когда ты капризничала. Поговаривали, что раньше она была весьма успешной в торговле, но случилась беда — странный морок погубил всех жителей, не пощадив и домашнюю скотину. Люди с каждым днём чахли на глазах, как цветы увядают от палящего летнего солнца. С тех пор там никто не жил, но проезжающие мимо путники рассказывают, что по особенно тёмным ночам, когда полная луна освещает всё вокруг, из старой полуразрушенной церквушки доносятся стоны и плачи умерших жителей, не сумевших обрести вечный покой.

Тебя эта история страшила до дрожи в руках и заикания в голосе. Но каждый раз ты дослушивала её от начала и до конца, храбрясь тем, что совершенно не испугалась (нянечка видела, как ты дрожала под одеялом и боялась каждого скрипа окна и двери).

Замок, как было сказано ранее, находился в уединении. Его окружал величественный хвойный лес, расступающийся лишь у ворот небольшой поляной, на которой твой отец решил возвести сад с ароматными цветами. Там было озеро, заполненное белыми кувшинками и утками, плавающими в нём. Идя дальше, у самой кромки леса, протекал ручей, через который перекинут горбатый старенький мостик. Когда-то это была большая река с сильным течением, а теперь — лишь её остатки.

Тебе нравилась такая тихая и неспешная жизнь с отцом. Раньше он служил в королевской гвардии Англии, а потом по выслуге лет решил остепениться в далёком крае, подальше от аристократических интриг и кипящего жизнью Лондона. Здесь и воздух чище, и людей душевнее, а дни проходят спокойно: можно сходить поохотиться на диких зверей, можно остаться в замке, читая в библиотеке, можно прогуляться по саду. Словом, твой отец был уверен в том, что счастье любит тишину. И тебя растили с такими же взглядами.

Матушка твоя скончалась, как любила твердить нянечка, от скуки смертной. Ей была не по душе такая жизнь, она, в прошлом, — цветок знатного общества, не пропустившая ни одного бала или чаепития. Каждый день при деле: то к графине на чай зайдёт, то по бутикам пройдётся, а вечером уйдёт на бал на всю ночь. А потом влюбилась в твоего отца. Их любовь была невероятно крепкой, но чертовски неспокойной. Мать грезила о городе, хотя бы об Эдинбурге, в то время как отец настойчиво просил оставаться в поместье. Ты мало помнила эти бурные вечера из-за юного возраста, но в кошмарах часто мелькали призрачные образы: мать с отцом горячо ругаются, звон разбитого фарфора, грохот захлопнувшейся входной двери и отдалённое ржание лошади с улицы. В ту дождливую ночь она погибла. Карета не успела вписаться в поворот на размытой дороге, улетев в овраг.

Отец горевал год и так не женился в дальнейшем, сохранив верность покойной. Теперь всё его внимание было обращено на тебя: регулярное посещение твоих уроков, совместные завтраки, обеды и ужины, прогулки по саду в любое время суток (как-то он поднялся в полночь, чтобы вместе с тобой поискать фей). Ты любила отца, но в глубине души задыхалась и скучала по вашим с матерью прогулкам в городе, её рассказам о балах в соседних поместьях и чувственным разговорам.

Но было кое-что сокровенное, что ты не могла доверить никому — они бы всё равно не поверили. Тебе тринадцать, на дворе беззвёздная осенняя ночь. Ты спишь под пуховым одеялом с грелкой в ногах (тёплых дней здесь мало даже летом). Ворочаясь несколько часов, ты просыпаешься от странного ощущения, будто кто-то внимательно смотрит. В темноте, у окна с бархатными занавесками, ты увидела пару светящихся фиолетовых глаз. Статная фигура плавно плывёт к кровати, а ты не можешь пошевелить и пальцем. Так страшно ещё никогда не было: голова шла кругом и сердце готово выпрыгнуть из груди от бешеного ритма. Но тебе всё же удаётся закричать. Фигура отпрянула назад к окну, исчезая в ночи. Твой крик поднял на ноги весь дом; отец попросил няню поспать с тобой рядом.

Всё изменилось в год, когда тебе исполнилось восемнадцать. В поместье пришло письмо, в котором министр просил дать кров молодому маркизу. Его имя, родословная и причина прибытия в столь отдалённую местность были в строжайшей секретности. Отец несколько дней медлил с ответом — он не был любителем больших перемен, а временное проживание с подозрительным незнакомцем казалось ему сущей пыткой. Но переписка с старым другом — бароном с востока, до которого около двух дней езды, — помогла определиться. Барон просил не портить отношения с министром и маркизом из Британии. Он писал, ему ничего не стоит оказать эту небольшую услугу, да и тебя, право слово, пора уже сватать. Последнюю строчку твой отец перечеркнул чернилами, словно так и было.

А через два месяца прибыла карета. Всё это время ты была в предвкушении: новый человек в твоём доме, с которым можно наконец-то поговорить! Он приехал из самого сердца Соединённого Королевства — а значит, сможет поведать множество историй и рассказать о столичной моде.

Вы с отцом стояли у дверей в поместья, когда из экипажа вышел мужчина. Он был высок и строен, одетый в дорогие шелка и держал трость в левой руке. Волосы, завязанные в низкий хвост, были необычного фиолетового оттенка и выглядели невероятно мягкими на ощупь — тебе внезапно захотелось пропустить их сквозь свои пальцы. Эта мысль смутила, заставив щёки слегка порозоветь. Робость была твоей спутницей с детства из-за затворнической жизни. Но что показалось странным в маркизе так это его белая маска с лиловыми ромбами под глазами. Мужчины холодно пожали друг другу руки, обмениваясь сухими приветствиями. Но тут его пурпурные глаза встретились с твоими. Они похожи на те, что ты видела пять лет назад ночью. Нервно сглотнув, ты сделала реверанс — пальцы, держащие ткани платья, заметно подрагивали.

— А это, стало быть, ваша драгоценная дочь, граф? — тягуче протянул мужчина, осматривая тебя с головы до пят.

— Да, — отец остервенело смотрел на маркиза, словно был готов испепелить того на месте. — Моя единственная радость в жизни.

— Очень приятно познакомиться с вами, леди, — рука в чёрной перчатке легко взяла твою руку, приблизив к лицу для поцелуя. Твои щёки заалели, а сердце забилось быстрее. — Вы мне снились.

— Прошу прощения? — ты подняла голову, вновь встречаясь с глубоким омутом напротив.

— Несколько лет назад, когда вы были совсем малюткой. Я, кажется, тогда испугал вас?

— Только если немного...

Отец одним движением высвободил твою руку из хватки мужчины, после чего сухо пригласил гостя пройти в дом, ведь к столу уже должны были подать ужин.

                                        *****

Атмосфера за ужином была... своеобразная. Если маркиз, псевдоним которого, как выяснилось, было Джестер, завязывал непринуждённую беседу: о погоде, о хозяйстве или положении дел в округе; то отец отвечал однообразно и отчуждённо, не расспрашивая гостя в ответ. Чего нельзя было сказать о тебе. Ты осторожно отвечала на вопросы, то и дело поглядывая в сторону отца. Когда Джестер уже успел расположить тебя к себе, начала задавать встречные вопросы о городской жизни, тот отвечал смешками и прищуром фиалковых глаз. Однако отец быстро прервал ваш разговор, заявив, что тебе давно пора идти к себе и заняться делами.

Такое поведение со стороны родителя крайне возмущало тебя: почему, когда появилась возможность поговорить с интересным человеком, словно из другого мира, он решает на корню пресечь это? Чем ты хуже других? Даже ваши слуги в третье воскресенье месяца уезжают к своим семьям или, грамотные, как твоя нянечка или дворецкий, регулярно отправляли и получали письма. Ты же живёшь, как преступник в тюрьме «Албани».

Ты сидела у своего туалетного столика, переодетая в ночную белую сорочку. Мягкой щёткой ты быстро проходилась по прядям, больше спутывая волосы, нежели приводя их в порядок. В голове был огромный клубок из одних вопрос и «если»: «если бы я родилась в другой семье? если бы у отца был иной характер? если бы я могла уйти отсюда, что бы произошло?». Ответы отыскать ты так и не смогла. От долго раздумья у тебя заболела голова; отложив расческу, ты посмотрела в окно: неполная луна и россыпь звёзд на небе немного успокоили. Как вдруг послышался стук в дверь. По ритму, ты сразу поняла, что за ней стоял отец — только он делал три быстрых, чётких удара.

— Милая, — хрипло произнёс он, когда ты открыла дверь, — давай прогуляемся?

— Да, хорошо, — ты накинула тёплую шаль и пошла за отцом в сад.

В лунном свете он казался ещё загадочнее и красивее: небо отражалось в озере, а от водомерок расходилась небольшая рябь по зеркальной глади. Деревья стали темнее на несколько оттенков; цветы давно закрыли свои бутоны, утки тоже ушли спать. Сад ночью ассоциировался у тебя с отцом — тихим, в чём-то непостижимым, со своими строгими правилами и устоями.

— Буду предельно честен: я не хочу, чтобы ты общалась с нашим гостем.

— Отец... — ты сжала его руку, пока вы медленно бродили по спящему саду.

— Нет, милая. Он подозрительный и не вызывает у меня ни капли доверия. Лучше бы побыстрее прошло его пребывание здесь.

Ты молча проглотила каждое опасение родителя. После смерти матери, отец видел в тебе лишь хрупкое, словно фарфор, сокровище, которое он пытается отгородить от внешнего мира. Тот мир опасен и быстро губит таких мечтателей, как ты, а здесь спокойно — всё под его присмотром. Вы дошли до ручейка, как послышалось завывание ветра со стороны леса. Отец притянул тебя ближе, закрывая собой и уводя к дому. Но что странно, тебе на мгновение показалось, будто за вами наблюдают фиолетовые глаза, запоминающие каждое слово.

                                         *****

Прошло три дня с приезда Джестера, и за это время вы больше ни разу не общались. Отец делал всё, лишь бы вы не пересекались в коридорах поместья и за совместной трапезой. Это раздражало, но пойти против воли отца было страшно. Ты очень любила его, как и он тебя, оттого и совершает подобного рода глупости.

Однажды, когда ты читала в саду книгу, сильный порыв ветра сорвал твою шляпку и понёс её к лесной границе. В корсетном платье и на каблуках было тяжело поспевать за ней. Ты вытянула руку, кончиками пальцев почти касаясь полей шляпки, как спотыкаешься о подол юбки и падаешь, скатившись кубарем по мокрой траве. Было очень больно прикасаться к коленям и двигать руками, к тому же трава безнадёжно испортила твоё любимое платье. Сплошное невезение.

— Вы это ищите, мисс? — подняв голову, ты столкнулась с Джестором, державшим твою шляпку. В его руках она было крошечной и потрёпанной ветром: ленточка улетела, а искусственные цветы осыпались.

— Д-да, благодарю вас, — ты встала и начала чистить одежду руками, неловко расправляя складки. Мужчина ухмыльнулся, видимо, его забавляли твои страдания.

— Ваш отец не даёт нам видеться.

— Правда? Я, право, даже не замечала этого.

— Врать плохо, мисс. Особенно таким очаровательным девушкам, как вы.

— О чём вы...

— Вас же душит забота графа, верно? — мужчина подошёл ближе, почти вплотную к тебе. — Вам хочется увидеть мир, а не сидеть запертой в этой клетке?

— Какое отношение это имеет к вам? — ты отошла от него, но Джестер сделал шаг вперёд, не давая увеличить дистанцию.

— Я могу помочь вам. Я покажу столицу, другие города империи, вам стоит только попросить, — он наклонился, опаляя шею горячим дыханием. Ты не заметила, как расслабилась, бессильно примыкая в объятия маркиза. — Одно ваше слово, мисс.

Дальше ты помнила фрагментами — как склеенные осколки зеркала, в которых не угадаешь целого. Джестер взял тебя за руку мягко, как будто прикасался к хрупкой вазе, и вы пошли по знакомым коридорам. Отец стоял у подножия лестницы отрешённый и бледный, маркиз бросил что-то короткое и обволакивающее, и вы уже поднимались наверх. Мир вокруг тебя стал мутным: пурпурно-розовый туман растекался по ступеням, и каждый шаг отдавался в груди будто вдалеке. Казалось, кто-то тянул за невидимые ниточки, а ты двигалась, подчиняясь им.

Ты пыталась сопротивляться: слова в голове шевелились, создавая плотный узел, но каждый раз, когда собиралась развернуть мысль, мелодия Джестера будто бы подхватывала её и растягивала в бесформенный звук. Твоя воля размывалась, как краски на мокром холсте. Пряди волос скользили между его пальцами, и чувство этого прикосновения было одновременно тёплым и ледяным — противоречие, которое сбивало с ног. Перед глазами плясали пятна цвета виноградного вина и розового шелка; образы: чужие лица и фрагменты комнат смешивались в один поток. Последнее, что ты отчетливо ощутила в сознании — поцелуй в щёку и шёпот прямо у уха: «Доверься мне». Потом была темнота и тяжёлая сладость в груди, словно воздух наполнился сном.

Очнулась ты в незнакомой спальне, переодетая в лавандовую сорочку с кружевами. По спине пробежали мурашки: что ты здесь делаешь? как сюда попала? и где твой отец? Голова раскалывалась напополам, каждый звук казался невыносимо громким. Дверь открылась, и в проёме показалась знакомая фигура — Джестер. Он вошёл плавно, не спеша; улыбка были слишком спокойной для того, кто лишал тебя контроля над собой.

— Ты очнулась? — притворно вежливо спросил он.

— Ч-что вы со мной сделали? — шептала одними губами ты, дрожа от чистого ужаса перед этим существом. — В-вы как-то загипнотизировали меня?

— Какая проницательность для столь молодой леди, — он обошёл тебя, словно хищник у клетки с кроликом, пристраиваясь за спиной. — Понравился мой подарок?

— Что...

— Теперь ты будешь лишь в моих руках, — он откинул волосы на левую сторону, обвивая тонкими руками талию. — Не волнуйся, я хорошо позабочусь о тебе: выведу в свет, одену в красивые платья и украшения...

Он опалил твою шею своим дыханием — сначала прохладным потом едва ощутимым жаром, а затем невесомо поцеловал. Ты попыталась вырваться из стальной хватки, как почувствовала укус. Клыки вошли в шею, и он принялся пить твою тёплую кровь. Ты закричала, но в ответ получила мычание, а его когти опасно впились в нежную кожу, оставляя неглубокие царапины. С каждым поворотом в нежелательных объятиях, ты чувствовала, как таяла твоя сила. Какой-то приятный запах успокаивал тебя: однажды ты прочитала в книге, что на востоке существуют благовония, которые вводят в транс людей. Возможно, он использовал тот же трюк?

Джестер приметил тебя ещё в вашу самую первую встречу и был благодарен сам себе, что не убил в ту ночь. Он дал тебе вырасти в красивую девушку, которую теперь он мог забрать себе для удовольствие и играться сколько захочет. Главное — не перестараться;  люди — создания хрупкие, могут и сломаться.