XXXIX. А если не получится?
Анита проснулась от того, что за окном кто-то громко смеялся. Детский голос, звонкий, как колокольчик. Она открыла глаза - потолок, белый, без трещин. Комната серая от предрассветных сумерек. Тело было ватным, голова тяжёлой, но внутри - не пусто. Как после долгой болезни, когда жар спадает и ты понимаешь: выжил.
Она повернула голову. На подоконнике - фотография. Та самая. Семнадцать лет, Крым, холм, кудри. Стикер «Вернулась» чуть отклеился по краю. Анита прижала его обратно пальцем - аккуратно, будто заклеивала старую рану.
Она встала. Ноги наконец слушались. Подошла к окну, открыла форточку. Питер дышал холодом и сыростью. Где-то внизу шуршали шины, звенели трамваи. Жизнь шла.
Анита надела спортивную кофту, спустилась на кухню. Сварила кофе - крепкий, почти чёрный. Села на подоконник, поджав ноги. Вкус горечи на языке напомнил: она жива. И это уже победа.
Потом - зарядка. Не для галочки, а для себя. Потянулась, сделала несколько упражнений, пока мышцы не перестали ныть. Душ - ледяной, бодрящий. Когда вода стекала по лицу, она подумала о том, как много страха осталось в прошлом. Не исчезло, но ушло на задний план.
Она вытерла волосы, надела любимый свитер - серый, мягкий. Села за ноутбук, открыла страницу музыкальной платформы. Песня «Многоточие» висела под сотней прослушиваний. Комментарии - незнакомые имена, незнакомые люди.
«Спасибо. Я тоже вернулась».
«Слёзы. Просто слёзы».
«Это моя история».
«Не плакал(а) годами, а тут...»
Анита читала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не обжигающее, не острое. Тихое, как свет от настольной лампы. Она оставила один комментарий - единственный:
«Спасибо, что вы есть. Мы справимся».
Нажала «отправить» и закрыла ноутбук.
Через час, когда Анита пила второй кофе, телефон завибрировал. Звонок. Не от Адель. От Леры.
- Привет, подруга, - голос Леры был хриплым, будто она только что проснулась. - Как ты?
- Жива, - ответила Анита. - Более-менее. А ты?
- Всё пучком. Настя козлина, не хочет мыть посуду за собой, Лерка дурочку из себя строит, всё как всегда, но мы не сдаёмся.
- Оптимистка.
- Реалистка.
Они засмеялись. Просто так, без причины. По старой дружбе.
- Я слышала твою песню, - сказала Лера. - Вика скинула ссылку. Блин, Анита... это сильно. Я чуть не заревела на тренировке, представляешь? Пришлось сказать, что пыль в глаза попала.
- В зале?
- Ну да. Там всегда пыльно.
Анита усмехнулась.
- Спасибо, Лер.
- Не за что. Ты молодец. Правда. Я горжусь тобой. Ты из той кучи, которая разваливалась на части, собрала себя заново.
- Не до конца.
- А кто до конца? Главное - что не разбежалась.
Они помолчали. Слышно было, как Лера на кухне гремит посудой.
- Ты с ней говорила? - осторожно спросила Лера.
- С Адель?
- Ага.
- Писала. Она ответила холодно.
- Она всегда холодная. Но ты же знаешь - это броня.
- Может быть.
- Анита, не глупи. Она тебя искала. В прямом смысле. Спрашивала у всех твой номер, адрес. Даже Вику достала.
- И что?
- И то, что она в Питере. Вчера приехала. Сказала, что хочет увидеться, но не знает, как сказать.
- Откуда ты знаешь?
- Она мне звонила. Плакала. Говорила, что боится. Что ты её отвергнешь. Что она не умеет любить. Что все, кого она любила, уходили.
- Адель плакала? - Анита не поверила.
- Как ребёнок. Я еле успокоила.
- Господи...
- Вот и я о том. Ты не одна боишься. Она тоже. Но если вы не сделаете шаг навстречу, так и будете стоять по разные стороны.
Анита сжала кружку.
- Что мне делать?
- А что ты хочешь?
- Увидеть её. Поговорить. Не молчать.
- Тогда позвони. Или напиши. Или просто приедь к ней. Ты знаешь адрес? Вика даст.
- Знаю. - Анита выдохнула. - Спасибо, Лер.
- Не благодари. Просто не будь дурой. Удачи.
- И тебе.
Лера сбросила звонок. Анита сидела, глядя на телефон. Внутри всё кипело - страх, надежда, неуверенность. Но где-то глубоко, под слоями, зрело твёрдое: «Надо».
Она не успела ничего сделать. Телефон снова завибрировал - на этот раз уведомление. Новое сообщение.
От Адель.
Анита открыла дрожащими пальцами.
«Да я в Питере. Можно увидеться? Просто... надоело бегать».
Коротко. Неровно. С опечаткой, которую Адель исправлять не стала. Анита перечитала три раза. Сердце колотилось где-то в горле.
«Она здесь. Написала сама».
Пальцы забегали по клавиатуре. Анита хотела написать: «Да, давай! Сейчас! Где ты?», но сдержалась. Сделала вдох. Выдох. Написала спокойно, ровно, как учила себя последние месяцы:
«Давай. Сегодня. На набережной, у скамейки, где мы говорили с Викой. В семь. Я буду ждать».
Отправила. Положила телефон на стол.
Внутри бушевал ураган. Но она не боялась. Или боялась, но делала. Это и есть смелость - делать, когда страшно.
Анита посмотрела на фотографию. Семнадцать лет, улыбка, кудри.
- Вернулась, - повторила она. - И теперь не уйду.
Она оделась, взяла ключи, вышла на улицу. Питер встретил её ветром и низким небом. Но где-то там, за облаками, пробивалось солнце. Или ей только казалось.
Она пришла раньше. На полтора часа. Потому что не могла сидеть дома, не могла ждать в четырёх стенах. Ноги сами принесли её на набережную, к той самой скамейке, где они с Викой говорили об Адель. Тогда было холодно, шёл дождь. Сегодня - ветер и низкое серое небо, но без дождя. Питер замер в ожидании.
Анита села на скамейку, сжала в кармане кольцо отца. Время тянулось медленно, как патока. Она смотрела на воду, на чаек, на Исаакиевский собор вдалеке. Думала о том, какой путь прошла. От темной квартиры в Крыму - сюда. От молчания - к песням. От страха - к этому мгновению.
«Что я скажу? - крутилось в голове. - Здравствуй? Как ты? Я скучала?»
Слишком много. Слишком мало.
Она не заметила, как время пролетело. В стороне, у поворота дорожки, показался силуэт. Чёрное пальто, развевающиеся на ветру волосы, лёгкая неловкая походка. Адель. Без косметики, без укладки, без своей брони. Остановилась в нескольких шагах.
Смотрели друг на друга. Молчали.
Ветер трепал их волосы, играл с полами пальто. Где-то кричали чайки. Мимо пробежал парень с собакой. Анита чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она встала. Шаг. Второй. Адель двинулась навстречу - медленно, будто боялась спугнуть.
Они обнялись. Не сразу, не порывисто, а так, будто возвращались домой после долгой разлуки. Адель прижалась щекой к её плечу, выдохнула - горячо, шумно. Анита чувствовала, как дрожит чужое тело. Или это её руки тряслись.
- Ты здесь, - прошептала Адель.
Они стояли так долго, минуту, две. Не целовались. Просто держались друг за друга, как за спасательный круг. Адель отстранилась первой. Посмотрела в глаза - покрасневшие, полные слёз, которые она сдерживала.
Анита почувствовала, что у неё подкашиваются ноги. Не от слабости - от того, что этот взгляд был сильнее любых слов.
- Пойдём, - сказала Адель.
- Куда?
- Просто пойдём.
Они сели на ту же скамейку. Рядом, почти вплотную, но не касаясь. Адель смотрела на воду, Анита - на неё. Профиль острый, ресницы дрожат.
- Я думала, что если уйду с проекта, то забуду, - сказала Адель. Голос тихий, хриплый. - Не забыла. Сбежала от тебя, от проекта, от всего. Думала, что расстояние вылечит. Не вылечило.
- Я тоже, - ответила Анита. - Я думала, что если начну новую жизнь, то смогу оставить прошлое. Но ты - не прошлое. Ты - часть меня.
Адель повернулась.
- Ты изменилась.
- Ты тоже.
- Я стала мягче? - усмехнулась Адель.
- Ты стала тише. Раньше в тебе было больше энергичности. Сейчас - усталость. И что-то ещё.
- И что?
- Надежда, наверное.
Адель отвела взгляд.
- Я боялась тебе писать. Боялась, что ты не ответишь. Или ответишь - и я не выдержу. Что ты скажешь, что я тебе не нужна.
- Я сама боялась, - сказала Анита. - Но Лера сказала: «Не будь дурой». И я перестала. Почти.
- Почти?
- Полностью не получается. Но я учусь.
Адель взяла её за руку. Ладонь была горячей, несмотря на холод.
- Может, нам не надо ничего решать? - предложила Адель. - Просто быть рядом. Пока получается.
- А если не получится?
Адель задержала взгляд, отвела - в сторону воды, к чайкам.
- Тогда... так бывает, - тихо сказала она. - Ничего не поделаешь.
Анита почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от обиды, не от боли - от правды, которая повисла между ними. Она не стала спорить, не стала просить обещаний. Просто кивнула.
- Ладно. Тогда - пока получается.
Они замолчали.
И это молчание было тяжелее любых слов.
Они пошли по набережной. Медленно, останавливаясь у каждого фонаря. Говорили о пустяках - о работе Аниты, о её девчонках-подростках, которые орут на тренировках, но тянутся к ней как магниты. Адель рассказывала о Москве, о комнате, которую снимала, о заказах на пошив одежды - она вернулась к своему делу, к дизайну.
- Я шила ночью, - говорила Адель. - Когда не могла спать. Думала о тебе. Представляла, как ты рисуешь. Или поёшь. Или просто молчишь у окна.
- Я часто молчала, - сказала Анита. - Но не от пустоты. Просто думала. О тебе. О нас.
- Нас не было, - тихо сказала Адель.
- Было. Мы просто боялись это признать.
Они замолчали. Ветер стих. Город дышал влажной тишиной.
Анита взглянула на мост. Тот самый, что видел с её скамейки. Тёмные арки, фонари, отражения в воде. Потянула Адель за руку.
- Пойдём туда.
Они поднялись на мост, остановились у перил. Внизу - чёрная вода, в которой плясали огни. Где-то далеко - шпиль собора, подсветка, редкие машины.
Анита достала из кармана стикер. Тот самый, с фотографии. «Вернулась». Он уже пожелтел по краям, но буквы были чёткими. Она гладила его пальцами, вспоминая, как наклеила на фото в тот день.
- Что это? - спросила Адель.
- Напоминание. Что я справилась. Что я вернулась к себе.
Анита приклеила стикер к металлическому бортику моста. Там, где его не смоет дождь. Где он будет висеть, маячком для всех, кто тоже вернулся.
- И откуда ты знала, что вернёшься? - спросила Адель.
- Не знала. Но надеялась. Иначе зачем всё это?
Адель сняла перчатку, протянула руку. Анита вложила свою ладонь в чужую. Голые пальцы переплелись, и тепло разлилось по телу, от пальцев к запястью, выше, к сердцу.
- Мы справились, - сказала Адель.
Они стояли на мосту, глядя на воду, и не отпускали рук.
Они ушли с моста, когда небо стало густо-синим, почти чёрным, с первыми звёздами. Анита повела Адель по набережной дальше, мимо спящих барж, мимо пустующих причалов.
- Почему ты тогда не обернулась? - вдруг спросила Адель. - В коридоре. Я стояла и ждала. Ты уходила, я крикнула: «Анита!». Ты остановилась на секунду, а потом пошла дальше.
- Я боялась, - ответила Анита. - Если бы я обернулась, то не смогла бы уйти.
- А если бы осталась? Что бы изменилось?
- Всё. Или ничего.
- Не понимаю.
Анита остановилась, взяла Адель за плечи, заглянула в глаза.
- Я не была готова. Я только училась дышать без боли. А ты - ты была раной, которую нельзя трогать. Я боялась, что если останусь, то сделаю больно тебе. И себе.
- Ты сделала больно, когда ушла.
- Знаю. Прости.
Адель покачала головой.
- Не извиняйся. Я тоже ушла. Почти сразу после тебя. Не могла оставаться в той комнате, где всё напоминало о нас. О тебе.
- И куда ты поехала?
- Домой. Потом скиталась по знакомым. Не могла найти место. Везде было пусто. Только в Питере... когда я сюда приехала, почувствовала, что ты где-то рядом.
- Потому что я здесь, - улыбнулась Анита.
- Теперь да.
Они пошли дальше. Говорили о страхах. О том, как боялись открыться. Как привыкли к одиночеству. Как учились доверять.
- Я не умею прощать, - сказала Адель. - Но тебя простила. Сразу. Как только ты ушла. Потому что знала: ты вернёшься. Или я найду.
- Нашла?
- Нашла.
Адель сжала её руку.
Они остановились. Холодный ветер дул с залива, но Анита не чувствовала холода. Только тепло чужой руки.
- Что дальше? - спросила Адель.
- Не знаю, - честно ответила Анита. - Я не умею планировать. Я умею только жить здесь и сейчас.
- А я умею пугаться. И убегать. Но больше не хочу. Устала.
- Тогда давай договоримся.
- О чём?
- Не убегать. Если страшно - говорить. Если больно - молчать вместе. Не исчезать.
Адель усмехнулась.
- Ты требуешь многого.
- Я прошу. Не требую.
- А если не получится?
- Получится. Мы уже научились самому главному.
- И чему же?
- Дышать. Жить. Идти дальше. Даже когда кажется, что сил нет.
Адель прижалась к ней, положила голову на плечо. Анита обняла её, уткнулась носом в макушку, вдохнула запах её волос - незнакомый шампунь, но что-то родное, как память.
- Я останусь, - сказала Адель. - В Питере. На неделю. Или на две. Посмотрим.
- Я буду рада.
- А потом?
- А потом - будем решать. Вместе.
Адель подняла голову, посмотрела в глаза. Её разноцветные взгляды были тёплыми, почти домашними.
- Идём домой, - сказала она.
- Ко мне?
- К нам.
Они пошли по набережной, держась за руки. Вдалеке горел Исаакиевский собор, чайки кричали, ветер стихал. Анита смотрела вперёд и не боялась.
- Контакт неба и земли почти что возможен, - прошептала она.
- Что? - не расслышала Адель.
- Строчка из песни. Я тебе потом спою.
- Спой сейчас.
- Не сейчас. Потом. Когда будем дома.
Адель не стала спорить.
Они вышли на набережную, свернули в арку, и город остался позади. Впереди была маленькая студия, гитара, блокнот, фотография на подоконнике, тёплый чай и ночь, полная разговоров. Не о прошлом. О будущем. Которое они теперь делили на двоих.
Анита открыла дверь, пропустила Адель вперёд. Повесила её пальто рядом со своим, поставила чайник.
- Уютно, - сказала Адель, оглядывая комнату.
Анита взяла её за руку, подвела к подоконнику. Показала фотографию. Ту самую.
- Это я. Семнадцать лет. Крым, холм. Помнишь?
- Помню, - кивнула Адель. - Ты на всё ещё похожа. Но здесь - другая. Взрослее.
- Счастливее?
- Да.
- Ты вернулась, - сказала она. - И я тоже.
- Значит, не зря.
Они обнялись снова. Долго, крепко, как в первый раз.
Чайник закипел. Анита разлила чай по кружкам. Они сели на кровать, пили, смотрели друг на друга и не говорили ни слова. Тишина была не громче песен. Она стала просто тишиной. Домашней. Тёплой. Спасительной.
_________
Бам бам, чота мы заканчиваем)
Сегодня финалку выкладываем??