XXVII. Она это другое..
Утро после испытания выдалось тяжёлым. Анита проснулась с чувством, что внутри у неё что-то сдвинулось или наоборот, застыло. Слова Адель «я скучала» до сих пор звенели в ушах, а собственный ответ «я тоже» казался вырванным из самого сердца. Она не жалела, что сказала. Но теперь было страшно по-другому: вдруг это что-то меняет? Вдруг теперь нужно что-то делать, а не просто быть рядом?
Лера уже ушла в душ. В розовой комнате царил полумрак. Анита лежала, смотрела в знакомый матрас второго этажа и перебирала в голове события вчерашнего дня. Полоса препятствий, повязка на глазах Адель, её уверенные шаги, её голос на финише. И собственный – хриплый, почти сломленный: «Я тоже скучала».
Она не знала, что теперь с этим делать.
– Анита, ты ещё не встала?
– раздался голос Насти. – Скоро завтрак, а потом какое-то собрание. Крис, одна из редакторш, светленькая такая, сказала что-то важное будет.
– Да, иду.
Анита села, потянулась. Натянула джинсы, кофту – форму сегодня можно было не надевать, и слава богу. Розовый цвет уже начинал вызывать тошноту. Она вышла в коридор и сразу столкнулась с Сашей.
Саша остановилась, посмотрела на неё странно, не зло, скорее с какой-то обидой.
– Привет, – сказала Саша.
– Привет, – ответила Анита, проходя мимо.
– Подожди.
Анита остановилась. Повернулась.
– Что?
– Ты вчера хорошо прошла испытание. С Адель.
– Ага.
– Вы теперь… вместе?
– В смысле?
– Ну, ты понимаешь. Раньше вы не общались, а теперь везде вместе. На кухне, на балконе. И Адель на тебя смотрит…
– Саша, – перебила Анита. – Я не понимаю, к чему ты клонишь.
– Я к тому, что ты отняла у меня подругу.
Анита замерла.
– Что?
– Адель раньше общалась со мной. Мы вместе сидели, разговаривали. А теперь она с тобой. И я чувствую себя отстранённой. Брошенной. Как будто я никому не нужна.
Анита почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
– Саша, я не отнимала у тебя Адель. Она сама делает свой выбор. И если она предпочла моё общество твоему – это не моя вина.
– Но ты могла бы…
– Что? Отказать ей? Сказать, чтобы она не подходила? – Анита усмехнулась. – Это было бы странно.
Саша поджала губы.
– Ты всегда молчишь, а потом вдруг появляешься и всех забираешь.
– Я никого не забираю. Я просто… живу.
– И тебе плевать на других.
– Не плевать. Но я не обязана быть для всех удобной.
Они замолчали. По коридору прошла Лера, заметила их, нахмурилась.
– У вас всё в порядке? – спросила она.
– Да, – ответила Анита. – Мы просто разговариваем.
– Пошли на завтрак, — сказала Лера, беря Аниту за руку. – Саша, ты как хочешь.
Она утащила Аниту на кухню.
– Что она хотела? – спросила Лера, наливая чай.
– Обвинить меня в том, что я украла у неё Адель.
– О, серьёзно? – Лера фыркнула. – У неё пунктик на этой Адель. Сначала они вроде дружили, потом Адель к тебе потянулась, а Саша осталась у разбитого корыта. И теперь она злится.
– Это не моя проблема.
– Твоя, потому что ты стала мишенью.
Анита вздохнула.
– Я не ищу конфликтов.
– Ты их и не ищешь. Они сами тебя находят. Потому что ты не такая, как все.
– Это и бесит, это уже как клеймо блять. Я блять уже не понимаю плохо это или нет..
– Это просто… неудобно для тех, кто привык к серости и одинаковости.
Анита отпила чай. Вкус мяты успокаивал.
Они поели в тишине. В гостиной уже собирались девушки, кто-то с чашками, кто-то с телефонами. Адель сидела на подоконнике, скрестив ноги, и смотрела в окно. Увидев Аниту, она едва заметно кивнула. Анита кивнула в ответ.
Сели все. Та самая Кристина, которую ждали все, вышла в центр.
– Сегодня важное объявление, – сказала она. – На следующей неделе проект покинут не одна, а две участницы. Правила не меняются: те, кто покажет наименьший прогресс, будут вынуждены уйти.
По залу прокатился шёпот. Кто-то побледнел, кто-то, наоборот, напрягся.
– Мы ожидаем от вас максимальной отдачи. Никаких поблажек. Дисциплина, работа над собой, взаимопомощь. Понятно?
– Да, – нестройно ответили девушки.
– Свободны.
Лера взяла Аниту под локоть.
– Два выгона, – сказала она. – Жёстко, с учётом того что на прошлой неделе тоже было два выгона..
– Значит, нужно держаться.
– Держаться мало. Нужно показывать результат.
Анита кивнула. Но внутри поднялась тревога: а что, если её результат – это не то, что нужно продюсерам? Если она недостаточно эмоциональна, недостаточно раскрыта? Если её тихая боль не вписывается в формат?
Она не успела додумать.
Саша подошла снова, теперь уже при всех.
– Анита, я хочу поговорить с тобой серьёзно.
– Говори.
– Не здесь. В комнате.
Лера хотела вмешаться, но Анита жестом остановила.
– Хорошо. Пошли.
Они поднялись в розовую комнату. Настя и Лера остались в гостиной, но дверь закрывать не стали.
Саша села на свою кровать, Анита напротив.
– Ты не имеешь права так со мной обращаться, – сказала Саша. – Ты пришла сюда, ни с кем не общалась, а потом вдруг стала центром внимания. Тебя замечают из-за твоей таинственности, твоих рисунков, твоей музыки. Но что ты сделала для других? Что ты сделала для меня?
Анита сжала кольцо.
– Я ничего тебе не должна, Саша.
– Должна! – Саша повысила голос. – Мы все должны помогать друг другу! А ты только берёшь. Забрала Адель, забрала внимание кураторов, даже Леру ты настроила против меня.
– Лера сама принимает решения. И Адель – тоже.
– Не уводи в сторону. Я чувствую себя брошенной. И виновата в этом ты.
Анита почувствовала, как внутри закипает злость. Та самая, которую она сдерживала, прятала, заливала чаем и сигаретами.
– Послушай, – сказала она, стараясь говорить ровно. – Ты же не ребёнок. Люди не обязаны быть с тобой только потому, что ты так хочешь. Если у тебя проблемы с общением – это не моя вина. Я не твоя нянька. Если тебя так задевает что Адель общается со мной, то разбирайся с Адель.
– Ты грубая, – Саша вскочила. – Ты всегда была грубой, просто молчала. Теперь твоя маска упала.
– А тебе не кажется, что это у тебя маска? – Анита тоже встала. – Ты прикидываешься доброй, заботливой, но на самом деле ты боишься, что тебя отвергнут. И поэтому ты бегаешь за всеми, пытаешься всем угодить. А когда кто-то не хочет себе угождать – ты злишься.
Саша побледнела.
– Ты не имеешь права.
– Имею. Потому что ты меня спровоцировала. Ты начала обвинять меня в том, чего я не делала. Я не враг тебе, Саша. И не подруга. Я просто человек, который пытается выжить на этом проекте. У меня нет сил на твои драмы.
– Адель не драма?
Вопрос прозвучал как пощёчина.
– Адель – это другое, – тихо сказала Анита.
– Что другое? – Саша усмехнулась. – Потому что она тебе нравится? Потому что ты к ней неровно дышишь? О, не думай, все заметили. Как ты на неё смотришь. Как ты рисовала её портрет в блокноте. Это не дружба, Анита. Это что-то большее.
В дверях появилась Лера.
– Хватит, – сказала она. – Саша, ты переходишь границы.
– А ты защищаешь её, потому что…
– Потому что она моя подруга, – перебила Лера. – И потому что ты ведёшь себя как истеричка. Анита ничего тебе не сделала. Адель сама выбрала, с кем общаться. Если тебе это не нравится – сама разбирайся. Но не надо наезжать на Аниту.
Саша открыла рот, потом закрыла. Выбежала из комнаты, толкнув дверь.
Лера подошла к Аните.
– Ты как?
– Нормально. – Анита дрожала. – Я хотела сказать ей многое, но сдержалась.
– Молодец. Она не заслуживает твоих слёз.
– Я не плачу.
– Знаю. Ты редко плачешь. Это и пугает.
Анита села на кровать, обхватила колени.
– Почему люди такие сложные?
– Потому что боятся. Саша боится одиночества. Ты – близости. Адель – себя. Все мы боимся.
– И что делать?
– Принимать. Или не принимать. Но не врать себе.
Анита закрыла глаза.
«Не врать себе», – повторила она про себя.
Вечером они с Лерой сидели на балконе. Настя ушла к Лиде. Внизу, за деревьями, догорал закат.
– Ты думаешь, Саша успокоится? – спросила Анита.
– Вряд ли. Она упрямая.
– Мне жалко её, но я не могу быть для неё тем, кем она хочет.
– И не надо. Ты не обязана.
Анита замолчала. Вспомнила свои слова: «Адель – это другое». И поняла, что сказала правду. Ту самую, от которой бежала.
– Лер, – позвала она.
– Мгм?
– Адель – это действительно другое.
– Я знаю.
– Я сама не понимаю, что это. Но мне страшно. И хорошо одновременно. Как будто я лечу в пропасть, но внизу мягко.
Лера посмотрела на неё.
– Это и есть любовь. Или её начало.
– А если это иллюзия?
– Тогда ты разобьёшься. Но не узнаешь, пока не прыгнешь.
Анита вздохнула. В голову пришло воспоминание о её снах.
«А когда мы сблизимся, я оттолкну. Будет больно. Но так надо. Не ищи во мне спасения. Я только мост. Пройдёшь – он рухнет.»
Достала телефон, открыла заметки. Написала:
«Когда ты рядом – тишина перестаёт быть громкой. Она становится просто тишиной. И это всё, что мне нужно».
Сохранила. Не стёрла.
Завтра новый день. И новые испытания.