XXIII. Близость
Утро началось с громкого объявления по внутренней связи: «Через час сбор в главном зале. Форма обязательна».
Анита натянула розовый бомбер, застегнула молнию до самого горла. Сегодня она не стала выпрямлять волосы, они вились мелкими кудряшками, лезли в глаза. Ей было плевать. После вчерашнего разговора с Лерой на душе стало чуть легче, но внутри всё равно ныло – глухо, тягуче, как старый зуб.
– Ты готова? – спросила Лера, зашнуровывая кроссовки.
– Ага.
– Что-то ты бледная.
– Это мой обычный цвет.
Лера усмехнулась, но спорить не стала.
Они спустились вниз. В гостиной уже толпились девушки, розовые и чёрные, все в форме, все сонные. Кто-то пил кофе, кто-то зевал, не прикрывая рта. Анита заметила Адель, та стояла у окна в своём чёрном бомбере, с разноцветными глазами, смотрела куда-то вдаль. Рядом с ней никого не было. Саша болтала с Катей в другом конце комнаты. Анита перевела взгляд.
«Не смотри, – сказала она себе. – Не надо».
Лера толкнула её локтем.
– Вижу. Хватит пялиться.
– Не пялюсь.
– Ага, как же.
Их погрузили в минивэны и повезли. Куда не сказали. За окном мелькал серый лес, потом поля, потом какие-то заброшенные здания. Анита смотрела в стекло и думала о том, что третья неделя проекта летит слишком быстро. «Сила воли и ответственность» – так объявили тему. Интересно, что на этот раз придумали продюсеры.
Минивэн остановился у длинного одноэтажного здания с тонированными окнами. Ни вывесок, ни табличек. Только два охранника на входе.
– Выходим, – сказала одна из редакторов, которая ехала в первой машине.
Девушек провели внутрь. Коридор пах сыростью и старой тканью. Они прошли в большой зал и замерли.
Посередине стоял длинный стол, накрытый зелёным сукном. Как в кино про казино. Тьма, карты, крупье – девушка в жилетке и белой рубашке, с собранными в пучок волосами. На её бейджике было написано «Ксения» и ниже «стаж 2 года».
– Это что, казино? – спросила Катя.
Анита оказалась между Лерой и Настей. Рядом стояли чёрные. Адель села прямо рядом с Сашей, смотрела на крупье.
– Сегодня вы играете в пацанский покер, – объявила крупье. – Правила простые: вы делаете ставки. Не деньгами, а картами. Но есть нюанс, в карты заглядывать нельзя.
– А что на них? – спросила Саша.
– Увидите потом.
Крупье – Ксения, раздала каждой девушке по закрытой карте. Анита взяла свою, не глядя. На столе были размечены сектора с разными надписями. «Долгожданные выходные», «понедельник – день тяжёлый», «ссора/расставание с любимым человеком», «встреча с друзьями», «семейное застолье». И ещё много разной лабуды.
– Розовые ставят первыми, – сказала Ксения.
Лера положила карту на «встреча с друзьями», девушки поставили свои карты. Анита почти не слушала. Она смотрела на сектор «семейное застолье» и чувствовала, как внутри что-то сжимается.
«Сколько бы ни прошло времени, – подумала она. – Как бы ни выросла, я всегда буду скучать по семье. По маминому смеху. По папиным дурацким шуткам. По тому, как мы сидели за одним столом и никто не умер».
Она положила карту на «семейное застолье». Молча. Не объясняя.
Лера бросила на неё быстрый взгляд, но ничего не спросила.
Чёрные сделали свои ставки – кто на «выходные», кто на «ссору». Адель положила карту на «одинокий вечер дома» — странно для той, кто всегда держалась рядом с компанией.
– Ставки сделаны, – сказала Ксения. – А теперь вскрываем.
Она перевернула первую карту – Леры. На обратной стороне был рисунок. Игральная карта, но с символом вместо масти. Бутылка. Женская рука с сигаретой. Надпись мелкими буквами: «Зависимость от курения. 8 лет».
Лера побледнела.
– Что за хрень?
– Вредные привычки, – спокойно ответила Ксения. – На каждой карте то, от чего вы страдаете или страдали. То, что вы ставите на кон. Только вы не знали.
Девушки зашумели.
Настя – бутылка, но другая. «Алкоголь. Периодические запои». Она выдохнула.
Анита перевернула свою карту, хотя уже догадывалась. На ней был дым, пепел, надтреснутое сердце. «Табачная зависимость. 4 года. Плюс психологическая зависимость от деструктивных отношений».
Она не удивилась. Только сжала карту в пальцах, чувствуя, как кольцо отца давит на кожу.
Чёрные вскрыли свои карты.
Адель не побледнела. Она смотрела на карту с каким-то странным спокойствием. Только пальцы, сжимающие край стола, побелели.
Теперь все знали.
– Не надо было нас заставлять это показывать, – сказала Лера.
– Надо было, – ответила Ксения. – Потому что вы не сможете победить то, о чём предпочитаете молчать.
Она убрала карты, выпрямилась.
– Меня зовут Ксения. Три года назад я была там же, где вы. Пьяная, в чужой ванной, без телефона, без денег, без надежды. Зависимость сжирала меня изнутри, алкоголь, лёгкие наркотики, сигареты. Я пробовала бросить раз десять, срывалась, ненавидела себя. А потом нашла программу. И теперь, видите бейджик? «Стаж 2 года». Это два года чистоты. Без алкоголя, без веществ, без сигарет. Каждый день – борьба. Но это возможно.
В зале было тихо.
– Вы не обязаны бросать всё и сразу, – продолжила Ксения. – Но вы обязаны знать, что это – враг. Не продюсеры, не кураторы, не другие участницы. Ваша зависимость. И сегодня вы сделали первый шаг – признали её.
Девушки молчали.
Прошло какое-то странное для Аниты испытание, да и похуй. К ней не лезли, уже хорошо.
В доме было тихо. Девушки разбрелись кто куда. Анита прошла на кухню, налила воды, выпила. В голове крутилась карта – сигареты, пепел, надтреснутое сердце.
«Четыре года, – подумала она. – И всё ещё не бросила».
Она вышла в коридор, собираясь подняться в комнату, но заметила Адель и Сашу. Они стояли в конце коридора, разговаривали. Саша что-то говорила, жестикулировала, а Адель слушала, кивая. Потом они улыбнулись друг другу, лёгко, почти по-дружески. И пошли вместе в сторону чёрной комнаты.
Анита замерла. Внутри снова ёкнуло – то же липкое, острое чувство, что и вчера на балконе.
«Они общаются, – подумала она. – Опять. Почему они так сблизились?»
Она поднялась в розовую комнату, села на кровать. Лера лежала на своей, листала телефон.
– Ты чего? – спросила Лера, не поднимая глаз.
– Ничего.
– Врёшь.
Анита промолчала.
– Это из-за Адель, да? – Лера отложила телефон. – Я видела, как ты смотрела на них в коридоре.
– Не смотрела.
– Ага, как же.
Лера села, поджала ноги.
– Ты же сама сказала, что тебе всё равно.
– Я соврала, – тихо сказала Анита.
Лера не удивилась.
– Я знаю. Поэтому и говорю, не играй в молчанку. Она же не экстрасенс. Если ты ревнуешь, если тебе важно, подойди и поговори.
– С чего ты взяла, что я ревную?
– Анита, ты рисовала её. Ты сидела с ней на балконе до утра. Ты пишешь про неё в заметках, я видела, когда давала телефон. Ты ревнуешь. И это нормально. Только не надо прятаться за словами «мне всё равно».
Анита сжала кольцо.
– А если она скажет, что я ей не нужна? Если она выберет Сашу? Если посмеётся?
– Тогда ты будешь знать. И перестанешь мучиться гаданием. А сидеть и ждать, пока кто-то решит за тебя, это не твой метод.
Анита подумала.
– Ты права, – сказала она. – Наверное.
– Конечно, права. Я всегда права.
Анита усмехнулась.
– Спорить не буду.
Она встала, поправила кофту, вышла в коридор.
Подошла к двери чёрной комнаты. Постучала.
Тишина.
Постучала ещё раз.
Никто не открыл.
Анита толкнула дверь, она была не заперта. Внутри никого. Только заправленные кровати, чёрное постельное бельё, запах чужих духов.
«Где она?»
Анита развернулась и пошла на кухню.
В кухне горел тусклый ночник. За столом, обхватив бутылку, сидела Адель.
Виски, кажется. Адель поднесла бутылку к губам, но не пила, просто держала, будто примерялась.
Анита подошла, мягко забрала бутылку из рук.
– Отдай, – хрипло сказала Адель.
– Нет.
– Тебе какое дело?
— Адель, — Анита села напротив, – посмотри на меня.
Адель подняла глаза. Разноцветные, красные, будто она уже успела немного выпить. Или плакала.
– Ты не должна пить, – сказала Анита. – Ты же знаешь.
– Знаю, – Адель усмехнулась горько. – Знаю, блять. Но мне похер.
– Не похер. Иначе ты бы пила, а не сидела с бутылкой в руках и не смотрела на неё как на врага.
Адель замолчала. Потом закрыла лицо руками.
– Я не выдерживаю, Анита. Давление. Выгон Вики. Эти карты сегодня. Все смотрят на меня, ждут, что сорвусь. А я... я боюсь, что сорвусь. Что стану как они.
– Как кто?
– Как мать, как отец. – Адель подняла голову, в глазах стояли слёзы. — Били меня, говорили, что я никчёмная, что я их жизнь сломала. А потом на утро улыбались и делала вид, что ничего не было. Я выросла в этом аду. И теперь... я вижу в себе их. Та же агрессия. То же желание залить всё алкоголем. Тот же страх, что я всех оттолкну.
– Ты не они, – тихо сказала Анита.
– Откуда ты блять знаешь?
– Потому что ты боишься. Они не боялись. Они не думали о последствиях. А ты думаешь. Ты не пьёшь сейчас, хотя бутылка в руках. Ты говоришь о страхе. Это уже разница.
Адель вытерла глаза рукавом.
– Спасибо, – прошептала она. – Но я не знаю, смогу ли удержаться. Все эти дни... я держалась. А сегодня показалось, что стены рушатся.
– Не рушатся, – сказала Анита. – Я здесь. Я побуду с тобой. Не оставлю.
Она встала, взяла бутылку, открыла кран и вылила виски в раковину. Тёмная жидкость ушла в слив.
Адель смотрела, но не остановила.
Анита села рядом, не напротив, а рядом.
– Давай просто посидим. Молча. Или говори. Что хочешь. Я не уйду.
Адель сжала её ладонь.
– Ты странная, – сказала она.
– Знаю.
– Почему ты помогаешь мне? Я была злой с тобой. Называла грубо говоря херовой.
– Потому что я понимаю, каково это, когда внутри пустота, и ты боишься, что никогда не заполнишь её. И потому что ты не отрицательная. Ты просто сломленная. Как я.
Они сидели на кухне, в темноте, и говорили. О страхах, о прошлом, о том, что каждый день борьба. Адель рассказала, как впервые попробовала алкоголь в тринадцать, как мать не заметила. Как сейчас каждый день без выпивки – маленькая победа, но иногда кажется, что она ничего не стоит.
Анита слушала. Не перебивала.
Время шло. Часы на стене показывали три ночи, потом четыре. Адель устала говорить, положила голову на плечо Аните. Та не отодвинулась.
— Та записка, которую ты написала, работает в обе стороны. Ты не одна. И я не одна. Если мы будем держаться друг за друга, может, у нас получится.
Адель ничего не сказала. Только вздохнула и закрыла глаза.
Под утро Анита отвела её в чёрную комнату, помогла лечь, накрыла одеялом.
– Спасибо, – прошептала Адель, уже проваливаясь в сон.
Она вышла в коридор. За окном начинался рассвет – серый, холодный, но не такой безнадёжный, как раньше.
Анита поднялась в свою комнату, легла на кровать. Закрыла глаза.
«Мы обе сломленные, – подумала она. – Но, может быть, вместе сможем собрать себя заново».
Она уснула с мыслью о том, что утром нужно будет встать и снова бороться. Но теперь – не в одиночку.
Утром Аниту разбудил тихий стук. Она открыла дверь, на пороге стояла Адель, с кружкой чая в руках.
– Это тебе, – сказала она. – За вчерашнее.
– Спасибо, – ответила Анита, принимая кружку.
Они стояли, глядя друг на друга. В глазах Адель не было прежней агрессии, только тихая благодарность и что-то ещё. Что-то тёплое, неуверенное, похожее на надежду.
– Ты как? – спросила Анита.
– Жива, – ответила Адель. – Только держусь.
– Держись.
Адель кивнула и ушла. Анита закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
«Новая близость, – подумала она. – И новое напряжение».
_____
В башке уже каша-мала, из-за этого фф. Легче маленькие драббоы писать, чем какие-то фанфики по среднему объёму. ((
Напишите по братски чо нибудь, какие у вас ваще ожидания от фф?