Глава 5. Первые узлы
Завтрак в Большом зале гудел привычным утренним гомоном. Гарри сидел за гриффиндорским столом, механически намазывая масло на тост, но мысли его были далеко. Кошмар всё ещё лип к коже, оставляя послевкусие мерзости, от которого не получалось избавиться даже под ярким светом волшебных свечей.
Рядом, как всегда, шумно уплетал яичницу Рон, а напротив Гермиона разложила учебники и что-то помечала пером в своём неизменном ежедневнике.
— Гарри, я тут подумала, — начала она, даже не поднимая головы. — Нам нужно утвердить расписание наших дополнительных занятий. Я составила график, чтобы ни у кого не пересекалось с факультативами. Посмотри.
Она пододвинула к нему пергамент, испещрённый аккуратными колонками. Гарри даже не взглянул.
— Я же сказал, Гермиона. Я не буду преподавать.
— Но Гарри! — она наконец подняла глаза, и в них горел знакомый фанатичный огонёк. — Ты нужен им! Мы все нужны друг другу! Профессор Амбридж…
— Профессор Амбридж только и ждёт, чтобы я дал ей повод, — перебил Гарри, стараясь говорить ровно. — И если я начну учить студентов боевым заклинаниям, этот повод появится очень быстро. Ты этого хочешь?
— Конечно нет, но…
— Никаких «но». — Гарри отрезал кусок тоста и положил в рот, давая понять, что разговор окончен.
Рон, почувствовав напряжение, попытался сгладить углы:
— Может, правда, Гермиона, не сейчас? Гарри и так весь на нервах из-за Амбридж. Давай позже обсудим?
Гермиона поджала губы, но промолчала. Она явно не собиралась сдаваться, просто перегруппировывалась для новой атаки.
Гарри краем глаза скользнул по слизеринскому столу. Драко Малфой сидел в окружении Крэбба и Гойла, но не ел. Он смотрел прямо на Гарри. Их взгляды встретились на долю секунды — достаточно, чтобы Гарри прочитал в серых глазах вопрос. Или предложение. Драко едва заметно кивнул в сторону Рона и Гермионы и вернулся к своей тарелке.
«Интересно», — подумал Гарри, допивая тыквенный сок.
**
Первым уроком была трансфигурация. Макгонагалл, как всегда строгая и собранная, объясняла теорию превращения беспозвоночных в позвоночных. Гермиона тянула руку на каждый вопрос, Рон пытался не уснуть, а Гарри механически записывал, думая о своём.
На зельеварении, куда они отправились после обеда, ситуация была привычно напряжённой. Снейп расхаживал между котлами, раздавая язвительные комментарии с таким видом, будто каждый ученик лично оскорбил его предков.
— Мисс Браун, ваше зелье приобрело оттенок, который можно описать только как «цвет разочарования». Сливайте и начинайте заново.
— Мистер Финниган, если вы продолжите мешать против часовой стрелки, ваш котёл взорвётся, и, возможно, это будет самым интересным событием этого урока.
Когда он дошёл до Гарри, то замер на секунду дольше обычного. Тёмные глаза скользнули по лицу Поттера, задержались на едва заметных тенях под глазами.
— Мистер Поттер, — протянул Снейп своим обычным ледяным тоном, — ваше зелье, на удивление, не испорчено. Видимо, сегодня вы решили не полагаться на свою обычную бездарность. — Он сделал паузу. — Впрочем, не обольщайтесь. До приемлемого уровня вам всё ещё далеко.
Гарри промолчал, глядя в котёл. Обычно такие слова задевали, будили злость. Сегодня они пролетели мимо, как ветер. Он смотрел на Снейпа и видел не врага-учителя, а человека из своего списка. Крёстного отца, который не знает о своей роли. Человека, который, по словам Тома, был мастером окклюменции.
**
После уроков, в пустом коридоре на седьмом этаже, Гарри наконец остался один. Призрачный Том появился из тени, как всегда, беззвучно.
— Ты задумчив, — заметил он. — Даже для тебя.
— Я думаю о Снейпе, — признался Гарри. — О том, что он в списке. И о том, что он, кажется, умеет закрывать свой разум.
Том поднял бровь:
— Окклюменция? Да, Снейп — один из сильнейших легиллиментов своего времени. И, соответственно, мастер защиты. Ты хочешь учиться у него?
— Я хочу, чтобы Волан-де-Морт перестал являться мне в кошмарах, — жёстко сказал Гарри. — Если связь двусторонняя, значит, он может видеть то, что вижу я. Чувствовать то, что чувствую я. Мне нужно закрыться.
Том задумчиво склонил голову:
— Умный ход. Но Снейп не станет учить тебя просто так. Он ненавидит твоего отца, а в тебе видит его копию. Нужен рычаг.
— Информация, — кивнул Гарри. — Ты говорил, у меня есть то, чего нет у него. Правда.
— Правда о их клятве с твоей матерью, — подтвердил Том. — Но будь осторожен. Это оружие обоюдоострое. Снейп может не поверить. Или поверить и… отреагировать непредсказуемо.
— Другого выхода нет, — Гарри посмотрел на свои руки. — Я не могу так жить дальше. Эти сны… они уничтожают меня изнутри.
В голосе призрака послышались странные нотки — почти сочувствие:
— Тогда иди. Сегодня же. И помни: ты не просишь. Ты предлагаешь сделку.
**
Гарри подкараулил Снейпа после ужина, когда тот направлялся в подземелья. Коридор был пуст, только шипение факелов нарушало тишину.
— Профессор Снейп.
Снейп обернулся. Его лицо выражало привычную смесь брезгливости и раздражения.
— Поттер. Если вы надеетесь, что я помогу вам с домашним заданием, вы ошибаетесь. Моя доброта не распространяется на тех, кто…
— Мне нужна не помощь с зельями, — перебил Гарри. — Мне нужно научиться окклюменции.
На секунду на лице Снейпа мелькнуло искреннее удивление, быстро сменившееся подозрением.
— Окклюменции? И с какой стати вы решили, Поттер, что я стану тратить своё время на обучение самовлюблённого мальчишки, который даже базовые зелья не в состоянии…
— Потому что Тёмный Лорд проникает в мои сны, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. — И я не знаю, что он может увидеть там. Мои мысли. Мои страхи. Места, где находятся мои друзья. Возможно, даже Хогвартс. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании Снейпа. — Вы хотите, чтобы он это видел?
Снейп замер. Его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — страх? Тревога?
— Откуда вам знать, что это именно он? — тихо спросил Снейп.
— Потому что я чувствую его. Когда сплю. Он… он рядом. Он говорит со мной. — Гарри сглотнул, вспоминая кошмар. — И это становится хуже с каждым разом.
Повисла долгая, тяжёлая тишина. Снейп смотрел на него так, будто видел впервые.
— Директору известно?
— Нет. И я не хочу, чтобы было известно. — Гарри шагнул ближе. — Я пришёл к вам, профессор. Потому что вы… вы знаете, как защищаться. И потому что у меня есть информация, которая может вас заинтересовать.
— Информация? — Снейп скривился. — Поттер, вы переоцениваете свои возможности.
— Информация о моей матери, — тихо сказал Гарри.
Снейп побледнел. Так резко, что даже в тусклом свете факелов это стало заметно. Его рука непроизвольно сжалась в кулак.
— Что вы сказали?
— Я сказал, что у меня есть информация о Лили Эванс. О том, что связывало её с вами. О клятве, которую она дала. И о вашей роли в моей жизни, о которой вы сами не знаете.
На секунду Гарри показалось, что Снейп сейчас ударит его. Тёмные глаза полыхнули такой яростью, такой болью, что стало почти страшно. Но Снейп сдержался. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и заговорил ледяным, пустым голосом:
— Завтра в восемь вечера. Мои покои. Если вы опоздаете хотя бы на минуту, дверь не откроется. И если это окажется ложью, Поттер… — он не закончил, но угроза повисла в воздухе тяжёлым грузом.
Снейп развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Гарри же стоял в коридоре, чувствуя, как колотится сердце. Сделка состоялась.
**
Занятия окклюменцией оказались пыткой. Снейп не щадил его. Каждую ночь, в подземельях, Гарри садился напротив профессора, и тот вновь и вновь вторгался в его разум, вытаскивая наружу самые болезненные воспоминания.
— Слабо, Поттер, — шипел Снейп после очередной неудачной попытки. — Вы открыты как книга. Любой мало-мальски опытный легиллимент выпотрошит ваш мозг быстрее, чем вы успеете моргнуть.
— Я стараюсь! — огрызался Гарри, потирая виски, которые раскалывались от боли.
— Стараться мало. Нужно стать пустым. Закрыться. Представьте стену. Крепость. Ни одной мысли наружу.
Но стена рассыпалась каждый раз, стоило Снейпу произнести «Легиллименс». Воспоминания хлестали наружу: Дурсли, кладбище, Седрик, родители… и всё чаще — тот кошмар. Снейп ни разу не прокомментировал увиденное, но после каждой такой сессии его взгляд становился чуть более задумчивым, чуть менее ядовитым.
Прошла неделя. Потом вторая. Гарри учился держать оборону, учился прятать мысли глубоко, учился чувствовать вторжение и отбивать его. Сны не исчезли, но стали реже, размытее. Волан-де-Морт больше не являлся так явно.
Между Гарри и Снейпом возникло нечто странное. Не доверие — скорее, перемирие. Иногда после занятий Снейп позволял себе короткие комментарии, не связанные с окклюменцией:
— Ваш отец тоже не умел закрывать разум. Считал это ниже своего достоинства.
— Мисс Грейнджер слишком много болтает. Это привлекает внимание.
— Амбридж опасна не тем, что делает, а тем, что за ней стоит.
Гарри слушал и запоминал.
**
В один из вечеров по школе разнёсся слух: Амбридж увольняет профессора Трелони.
Они с Роном и Гермионой как раз сидели в гостиной, когда Невилл вбежал с круглыми от ужаса глазами:
— Там… она собирается выкинуть её из замка! Профессора Трелони! Силой!
Гермиона вскочила:
— Мы должны что-то сделать!
Но прежде чем они успели двинуться с места, в гостиную влетела сова с запиской от профессора Макгонагалл.
Гермиона прочитала вслух:
— «Профессор Трелони остаётся в Хогвартсе. Вопрос урегулирован. Минерва Макгонагалл».
— Как? — выдохнул Рон.
— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Но, кажется, директор вмешался.
На следующее утро выяснилось, что Трелони действительно осталась. Как именно Дамблдору удалось её защитить — никто толком не знал, но факт оставался фактом: розовая жаба ходила мрачнее тучи, а школа гудела от пересудов.
А потом близнецы Уизли устроили своё легендарное представление.
Это случилось во время экзамена по трансфигурации, который принимала Амбридж. Фред и Джордж, вместо того чтобы сдавать пергаменты, запустили над головами экзаменаторов стаю фейерверков в виде драконов, которые с рёвом носились по залу, взрываясь конфетти и разноцветными искрами. Амбридж орала, пытаясь поймать их заклинаниями, но близнецы только смеялись и аппарировали прямо из-под её носа, оставив после себя огромное болото посреди коридора, которое отказывалось исчезать даже под действием Восстанавливающих чар.
Гарри смотрел, как они улетают на мётлах в сторону заката, и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Свобода. Настоящая, дикая, бескомпромиссная. Таким же хотел стать он сам.
**
В тот же вечер, перед занятием окклюменцией, директор вызвал Снейпа в свой кабинет.
— Северус, мальчик мой, — Дамблдор сидел за столом, его голубые глаза за очками-половинками смотрели внимательно и спокойно. — Я хотел спросить тебя о Гарри.
Снейп внутренне напрягся, но лицо осталось бесстрастным.
— Что именно вас интересует, директор?
— Ты замечаешь в нём что-то… необычное? Он кажется мне более замкнутым, чем обычно. Более отстранённым.
— Поттер? — Снейп позволил себе тень презрения в голосе. — Он всё тот же самоуверенный, наглый мальчишка, каким был всегда. Разве что чуть тише, но это, полагаю, результат пристального внимания мисс Амбридж. Она неплохо прессует его на своих уроках.
Дамблдор прищурился, внимательно вглядываясь в лицо Снейпа.
— Ты уверен? Нет никаких… странностей? Снов? Видений?
— Директор, если бы Поттер видел сны о Тёмном Лорде, я бы узнал об этом первым, — твёрдо сказал Снейп. — Он слишком глуп, чтобы скрывать что-то подобное. С ним всё в порядке. Настолько, насколько вообще может быть в порядке мальчишка с манией величия.
Дамблдор помолчал, потом кивнул:
— Хорошо, Северус. Ступай.
Когда Снейп вышел, старый директор откинулся в кресле, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу. Он чувствовал это — что-то менялось, что-то ускользало от его контроля. Но что именно? Гарри вёл себя тихо, слишком тихо. Это не походило на его обычное поведение. И Снейп… Снейп сегодня говорил слишком ровно. Слишком спокойно. Защищал Поттера? Или просто не хотел тратить время на пустые разговоры?
Дамблдор нахмурился. Впервые за долгие годы он не понимал, что происходит прямо у него под носом. И это бесило.
**
В ту ночь, после занятия окклюменцией, Гарри сидел в Выручай-комнате, превратив её в маленький кабинет с камином и парой кресел. Призрачный Том материализовался в соседнем кресле, закинув ногу на ногу.
— Прогресс есть, — заметил он. — Ты держишься дольше. Снейп, кажется, даже доволен. Насколько он вообще способен на это чувство.
— Он не доволен. Он просто меньше бесится, — поправил Гарри.
— Для Снейпа это одно и то же. — Том помолчал. — Но стены, которые ты строишь, недостаточно высоки. Ты должен научиться не просто закрываться, а контролировать то, что показываешь. Легиллименция работает в обе стороны. Если захочешь, ты сможешь не только защищаться, но и нападать.
— Я не хочу лезть в голову Снейпу, — поморщился Гарри.
— Речь не о Снейпе. Речь о тех, кто может стать твоим оружием. Или мишенью.
Гарри задумался. Потом перевёл разговор:
— Мне нужно выйти на связь с Малфоями. И с Андромедой Тонкс.
Том кивнул:
— Через Снейпа — умный ход. Он уже показал, что готов к диалогу и может помочь с прикрытием — у него есть связи в Министерстве и вне его. Он сможет организовать безопасный канал.
— Снейп не станет мне помогать с этим, — покачал головой Гарри. — Он ненавидит всё это почти так же, как меня.
— Снейп, — медленно произнёс Том, — сделает всё, что связано с безопасностью твоей шкуры, если это поможет защитить тебя от Тёмного Лорда. Ты его козырь в этой игре. Используй это.
Гарри кивнул, обдумывая план.
**
На следующий день, после зельеварения, Гарри нашёл момент, когда Снейп заполнял журнал в пустом классе.
— Профессор, — начал он без предисловий. — Мне нужна ваша помощь. Не в окклюменции.
Снейп поднял глаза:
— Я весь во внимании, Поттер. Хотя, признаться, начинаю уставать от ваших просьб.
— Мне нужно безопасно связаться с одним человеком. С Нарциссой Малфой, — он запнулся, — И я знаю, что вы можете это сделать так, чтобы никто не узнал.
Ручка в руке Снейпа замерла. Он медленно повернулся к Гарри, и его лицо стало абсолютно непроницаемым.
— С Малфой. Вы понимаете, что просите, Поттер?
— Понимаю. И у меня есть на то причины. Причины, связанные с моей безопасностью. И с информацией, которую я получил в Гринготтсе.
Снейп долго смотрел на него. Очень долго.
— В Гринготтсе? — переспросил он тихо.
— Да. Там я узнал правду о своей семье. О людях, которые связаны со мной кровью. Малфои — одни из них.
Снейп откинулся на спинку стула. В его глазах мелькнуло что-то сложное — удивление, недоверие и… проблеск понимания.
— Вы уверены, что хотите этого? Малфои не те люди, с которыми можно играть.
— Я не играю, профессор. Я строю свою линию связей. И мне нужны союзники там, где их не ждут.
Снейп молчал так долго, что Гарри уже решил — отказ. Но потом профессор медленно встал со своего стула и произнёс:
— Я подумаю, как это можно организовать. Безопасно. Но если вы ошибётесь, Поттер, если это ловушка… — Он не закончил, но угроза была ясна.
— Я знаю.
Гарри не уходил. Он стоял, глядя на Снейпа, и чувствовал, что момент упускать нельзя.
— Профессор, — сказал он тихо. — Вы не хотите спросите, что я узнал в Гринготтсе, помимо моей связи с Малфоями?
Снейп замер. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло напряжение.
— Я слушаю, Поттер.
— Поклянитесь перед Магией, что эта информация никаким образом не попадет в руки третьим лицам, без моего согласия.
— Поттер, вы в своем уме? Вы просите о встрече с Нарциссой Малфой и сейчас просите магическую клятву из-за того, что вам сказали гоблины?
— Это важно, профессор. Ваши едкие высказывания и замечания я выслушаю после, обещаю.
Профессор продолжал стоять и смотреть на мальчишку, взвешивая в уме, не обнаглел ли в конец этот Поттер-ммладший, но потом мысленно вздохнул, соглашаясь.
— Хорошо. Клянусь Магией, то, что я, Северус Тобиас Снейп, сейчас услышу из ваших уст или прочитаю с вашего разрешения, ни в коем образе не попадет в руки и умы посторонних, третьих лиц, без вашего, Гарри Джеймс Поттер, на то разрешения. Если же это произойдёт, то пусть меня поразит заклятие мгновенной смерти, ибо Магия нам свидетель и судья. – в подтверждение его слов в кабинете на краткий миг вспыхнул свет, луч магии оплел руки мужчины и юноши, также мгновенно исчезнув.
Гарри незаметно кинул взгляд в сторону, где всё это время молча парил непривычно молчаливый Том, который коротко кивнул, говоря мальчишке, что клятва действительна.
— Мой род, — Гарри говорил медленно, взвешивая каждое слово, — связан с домом Певереллов. С теми самыми, кто создал Дары Смерти. Гоблины подтвердили это по крови.
Он сделал паузу, давая Снейпу время осознать услышанное. Профессор молчал, но его пальцы побелели, сжимая край стола.
— Кроме того, — продолжил Гарри, — они выяснили, кто были мои крёстные родители. Те, кого Дамблдор... «забыл» упомянуть.
— И кто же? — голос Снейпа звучал ровно, но Гарри чувствовал, каким хрупким было это спокойствие.
— Сириус Блэк, — сказал Гарри, глядя ему в глаза, а на выходе продолжил. — И вы, профессор.
Тишина в классе стала почти осязаемой. Снейп смотрел на Гарри так, будто тот ударил его заклинанием. Его лицо побелело ещё сильнее.
— Что вы сказали? — прошептал он.
— Моя мать, — Гарри говорил тихо, но твёрдо, — Лили Эванс, дала клятву у старого камня. Она назначила вас моим названным крёстным отцом. Вы ведь помните ваш разговор с моей мамой в 1979 году? Дамблдор скрыл это. Как скрыл и многое другое.
Снейп медленно опустился на стул. Его лицо было белым, как пергамент. Он смотрел в одну точку, и Гарри видел, как в его глазах что-то ломается и перестраивается заново.
— Вы лжёте, — наконец сказал Снейп, но в его голосе не было уверенности.
— Можете проверить, — пожал плечами Гарри. — Гоблины дали мне копию. Я покажу, если хотите.
Снейп молчал долго. Очень долго.
— Зачем вы мне это говорите? — спросил он, и его голос звучал пусто, без привычной ядовитости.
— Потому что вы имеете право знать, — ответил Гарри. — Потому что Дамблдор скрыл это. И потому что... — он запнулся, — потому что я устал от лжи. От всех.
Он развернулся и пошёл к двери, но на пороге остановился.
— Завтра в восемь, профессор, я приду на наше занятие оклюменции. Я не опоздаю. Доброй ночи.
И вышел, оставив Снейпа одного в полумраке подземелий.
**
В тот же вечер Гарри сидел в Выручай-комнате и писал письмо. Он переписывал его три раза, пока не остался доволен.
«Уважаемая миссис Тонкс,
Простите, что обращаюсь к вам без предварительного знакомства. Я думаю, вы знаете, кто я, и, возможно, это имя ничего хорошего вам не говорит. Но наша кровь говорит иначе.
Недавно я узнал, что моя семья связана с домом Блэк гораздо теснее, чем я мог предположить. И что в этом доме есть те, кого по разным причинам «забыли» упомянуть в моём воспитании.
Я не ищу жалости или оправданий. Я ищу правду. И тех, кто готов её услышать.
Если вы согласны на разговор, я буду осторожен и приму любые условия. Мне кажется, мы оба стали жертвами обстоятельств, в которых кто-то очень мудрый решил за нас, с кем нам можно говорить, а с кем — нет.
С надеждой на ответ,
Г. П.»
Он перечитал написанное. Том заглянул через плечо:
— Неплохо. Достаточно туманно, чтобы не спугнуть, и достаточно честно, чтобы заинтересовать. Отправляй.
Гарри свернул пергамент, запечатал простой восковой печатью без герба и подошёл к окну. Ночное небо было чистым, и он тихо свистнул — привычный зов для школьных сов.
Через минуту на подоконник опустилась небольшая серая сова. Гарри привязал письмо к её лапке.
— Лети, — шепнул он. — Найди Андромеду Тонкс. И будь осторожна.
Сова бесшумно растворилась в темноте.
— Ещё одна нить, — задумчиво произнёс Том, появляясь рядом. — Ты плетёшь паутину быстрее, чем я ожидал.
— Я просто устал быть мухой, — ответил Гарри, глядя в ночное небо. — А теперь, кажется, пришло время узнать, кто ещё устал так же, как я. Я пока только завязываю первые узлы, но уверен, что они будут достаточно крепкими, чтобы я свершил свою месть, как мы планировали.
____
Жду в комментариях ваше мнение по поводу главы. Буду благодарна, если вы укажете на то, что следовало бы доработать.
Огромное спасибо тем, кто продолжает
чита
ть, несмотря на мой долгий перерыв💗🥲