Цена крови

Малфой-мэнор — через год после битвы

Драко Малфой проснулся в день своего совершеннолетия с чувством странной лёгкости. Ему исполнилось семнадцать. Он больше не был ребёнком. Он больше не нуждался в опекунах. И самое главное — его родители наконец-то могли стать свободными.

Завтрак проходил в малой столовой — только трое Малфоев и Эйслинг, которая сидела рядом с Люциусом, как всегда в своих брюках и рубашке, с мечом, прислонённым к стулу.

— Сегодня, — сказал Люциус, откладывая вилку, — я подаю на развод.

Нарцисса кивнула. В её глазах не было печали — только облегчение.

— Я уже говорила с Андромедой, — сказала она. — Она ждёт меня. Мы купили маленький дом в Шотландии. Недалеко от её внука, Тедди.

— Я буду скучать, мама, — сказал Драко.

— Я буду рядом, — ответила Нарцисса, касаясь его руки. — Ты всегда можешь приехать. Или я приеду к тебе.

Она посмотрела на Эйслинг.

— Присмотри за ними, — сказала она. — Особенно за этим, — она кивнула на Люциуса. — Он без тебя пропадёт.

— Он и со мной пропадает, — усмехнулась Эйслинг. — Но я присмотрю.

Нарцисса улыбнулась. Через час документы были подписаны. Развод Малфоев состоялся тихо, без скандалов, без дележа имущества. Люциус оставил Нарциссе щедрое содержание — больше, чем она просила. Она забрала свои личные вещи, несколько старых фамильных портретов и кошку, которую любила много лет.

— Будь счастлив, Люциус, — сказала она на прощание.

— Ты тоже, — ответил он.

Они поцеловали друг друга в щёку — по-дружески, по-родственному, без горечи. Нарцисса аппарировала. Люциус остался в Мэноре один — не считая Эйслинг, которая стояла у окна и смотрела на сад.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил Люциус. — Впервые в жизни — да.

Малфой-мэнор — год спустя Год пролетел быстро. Эйслинг по-прежнему преподавала в Хогвартсе, по-прежнему жила в подземельях Слизерина, по-прежнему носила брюки и ботинки. Люциус проводил время между Мэнором и Хогвартсом, помогая ей на уроках, читая книги в её комнате, засыпая рядом с ней по ночам. Они не говорили о браке. Эйслинг не хотела замуж, и Люциус не настаивал. Но однажды вечером, когда они сидели у камина в её комнате, он встал на одно колено.

— Нет, — сказала Эйслинг, даже не дослушав.

— Ты даже не знаешь, что я хочу сказать, — ответил Люциус.

— Ты хочешь сделать мне предложение, — она отложила книгу. — Ответ — нет.

— Почему?

— Потому что я не хочу быть леди Малфой, — сказала она. — Потому что я не хочу твою фамилию. Потому что я — Грэм. Я всегда была Грэм. И я умру Грэм.

Люциус смотрел на неё долгую минуту.

— Хорошо, — сказал он.

— Что хорошо?

— Ты не будешь леди Малфой, — он встал с колена. — Ты останешься Грэм. А я возьму твою фамилию.

Эйслинг замерла.

— Что?

— Я сказал, — он сел рядом, — что возьму твою фамилию. Люциус Грэм. Звучит неплохо.

— Ты не можешь, — сказала она. — Ты — Малфой. Последний Малфой.

— Драко — последний Малфой, — поправил Люциус. — Он женится, у него будут дети. Род Малфоев не прервётся. А я... я хочу быть твоим. Полностью.

Эйслинг смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего он не видел никогда — растерянность.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Я никогда не был так серьёзен, — ответил Люциус.

Он снова встал на одно колено. На этот раз в его руках появилась маленькая бархатная коробочка. Он открыл её — внутри лежало кольцо с тёмно-зелёным изумрудом, в цвет её глаз.

— Эйслинг Грэм, — сказал он. — Я люблю тебя. Я буду любить тебя до конца своей жизни. И после неё, если это возможно. Я не прошу тебя становиться кем-то другим. Я не прошу тебя брать мою фамилию. Я просто прошу тебя быть моей женой. А я буду твоим мужем. Люциусом Грэмом, если ты позволишь.

Эйслинг молчала долгую минуту.

— Ты ненормальный, — сказала она.

— Знаю, — ответил он.

— Ты готов отказаться от своей фамилии ради меня?

— Я готов отказаться от всего ради тебя, — сказал Люциус. — Ты — моя семья. Ты — мой дом. Фамилия — это просто слово.

Эйслинг смотрела на кольцо. Потом на него. Потом снова на кольцо.

— Да, — сказала она.

— Что? — Люциус не поверил своим ушам.

— Я сказала «да», — она усмехнулась. — Не заставляй меня повторять.

Люциус надел кольцо на её палец. Руки дрожали — у него, не у неё.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Эйслинг.

Она не сказала «я тоже». Но когда он поцеловал её, она ответила на поцелуй. И этого было достаточно. Малфой-мэнор — свадьба Свадьбу сыграли через месяц. Не в Мэноре — Эйслинг не хотела ассоциаций со смотринами. Не в Хогвартсе — слишком много воспоминаний. Они выбрали маленькую часовню в Шотландии, недалеко от дома, где когда-то жили настоящие родители Эйслинг.

Гостей было немного. Северус Снейп — свидетель со стороны Эйслинг. Драко Малфой — свидетель со стороны Люциуса. Нарцисса с Андромедой — прилетели на метле, потому что Андромеда терпеть не могла кареты. Гарри Поттер, который настоял, чтобы его пригласили, хотя Эйслинг была против. Гермиона и Рон, которые пришли за компанию. МакГонагалл, которая прослезилась, увидев Эйслинг в платье.

Да, Эйслинг была в платье. Белом, длинном, с длинными рукавами — никаких кружев, никаких рюшей, никаких декольте. Простое, строгое, элегантное. Она даже позволила распустить волосы. Люциус смотрел на неё так, будто видел в первый раз.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Не порть мне причёску.

Церемония была короткой. Без пафоса, без лишних слов.

Священник — старый маг, который когда-то знал родителей Эйслинг, — спросил, согласна ли она взять в мужья Люциуса Малфоя.

— Согласна, — ответила Эйслинг.

— А вы, Люциус, согласны ли взять в жёны Эйслинг Грэм?

— Согласен, — сказал Люциус. — И я беру её фамилию.

В зале повисла тишина.

— Что? — переспросил священник.

— Я, Люциус Малфой, — сказал он громко и чётко, — отказываюсь от своей фамилии. Отныне я — Люциус Грэм. Муж Эйслинг Грэм.

— Ты серьёзно? — спросил Драко.

— Абсолютно, — ответил Люциус.

— Папа с ума сошёл, — прошептал Драко Гарри.

— Только сейчас заметил? — усмехнулся Гарри.

Священник пожал плечами и объявил их мужем и женой. Люциус поцеловал Эйслинг — нежно, благоговейно. Она не оттолкнула его.

— Теперь ты Грэм, — сказала она.

— Теперь я Грэм, — ответил он.

— Жалеть не будешь?

— Никогда.

Эйслинг улыбнулась — впервые на людях, впервые искренне, впервые счастливо. Снейп, стоявший в первом ряду, вытер глаза.

— Ты плачешь? — спросила его МакГонагалл.

— У меня аллергия на счастье, — ответил Снейп.

Никто ему не поверил.

Малфой-мэнор — пять лет спустя

Они жили в Мэноре, но это был уже не тот мрачный замок, который Эйслинг ненавидела. Люциус переделал его под неё — убрал тёмные портреты, заменил тяжёлые шторы на лёгкие, добавил света и воздуха. В саду, где когда-то Эйслинг тренировалась с мечом, теперь росли цветы. Она сама посадила их — чёрные розы, которые любила Нарцисса, и белые лилии, в память о матери.

— Ты стал мягче, — сказала она Люциусу однажды вечером.

— Это ты сделала меня мягче, — ответил он.

— Не жалеешь?

— Ни разу.

Она сидела у него на коленях, что было немыслимо несколько лет назад. Он перебирал её волосы, она смотрела на огонь.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она.

— Ты никогда не скажешь это в ответ?

— Никогда, — сказала Эйслинг. Помолчала. — Но я покажу.

Она повернулась к нему и поцеловала сама — без принуждения, без игры, без верёвок. Просто поцеловала, потому что хотела.

— Этого достаточно, — прошептал Люциус.

— Знаю, — ответила она.

Хогвартс — десять лет спустя Эйслинг по-прежнему преподавала боевую магию. Её уроки по-прежнему были жестокими. Её методы по-прежнему вызывали жалобы. Но никто не мог отрицать, что её ученики выживали в битвах. Её ученики возвращались домой живыми. Её ученики благодарили её за жестокость. Люциус помогал ей на уроках — ставил манекены, готовил артефакты, иногда сам становился мишенью для отработки заклинаний.

— Ты слишком мягок с ними, — говорила Эйслинг.

— Я не мягок, — возражал Люциус. — Я просто не хочу их калечить.

— А я хочу, — усмехалась Эйслинг.

Люциус вздыхал. Они были счастливы. По-своему. Не как в сказках — без розовых соплей и вечных объятий. Они ссорились. Они молчали. Они расходились по разным комнатам после ссор. Но всегда возвращались. Потому что не могли друг без друга.

Малфой-мэнор — двадцать лет спустя Эйслинг сидела на скамье в саду, там же, где когда-то дала Люциусу три вопроса. В её руках не было меча. В её глазах не было холода. Люциус подошёл и сел рядом.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, как ты стоял под дождём, — ответила она. — И ждал меня.

— Я и сейчас жду, — сказал он. — Каждый день.

— Чего? — Твоего «я тебя люблю».

Эйслинг повернулась к нему.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Люциус замер.

— Что?

— Ты слышал, Люциус Грэм, — ответила она. — Я любила тебя с того момента, как ты не встал на колени. Я просто боялась, признаться.

— Боялась, чего?

— Что ты уйдёшь, — ответила она. — Или умрёшь. Или окажешься не тем, за кого себя выдаёшь.

— И что теперь? — спросил он.

— Теперь я знаю, — она взяла его за руку. — Ты никуда не уйдёшь. Ты не умрёшь. Ты — тот, за кого себя выдаёшь. И я люблю тебя.

Люциус смотрел на неё, и по его щеке потекла слеза.

— Я ждал этого двадцать лет, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Эйслинг.

— Прости.

— Не извиняйся, — он обнял её. — Ты стоила ожидания.

Она не ответила. Просто прижалась к нему и закрыла глаза. В саду цвели чёрные розы. Солнце садилось за горизонт. Им было хорошо. Вместе.