Цена крови

Малфой-мэнор, 15 августа 1996 года

Карета, запряжённая фестралами, мягко опустилась на подъездной аллее Малфой-мэнора. Осенний ветер гнал по мраморным дорожкам первые пожухлые листья, и тяжёлые железные ворота со скрежетом отворились, пропуская очередную гостью. Эйслинг Грэм смотрела на особняк без единой эмоции на лице.

— Выходи, — голос миссис Грэм, приёмной матери, прозвучал как пощёчина. — И постарайся хотя бы не опозорить нашу семью в первые же пять минут.

Эйслинг не шевельнулась. Она сидела в глубине кареты, закинув ногу на ногу, и рассматривала свои идеально чистые ногти. На ней было простое, но безупречно сидящее тёмно-зелёное платье — цвет, который говорил сам за себя. Слизерин. Древний род. Не прихоть, а заявление.

— Ты слышишь меня? — миссис Грэм повысила голос. Её лицо, вечно недовольное, скривилось в привычной гримасе. — Мы потратили кучу галлеонов, чтобы тебя вообще пригласили. Если ты всё испортишь...

— Если я всё испорчу, — перебила Эйслинг, даже не поднимая глаз, — вы, разумеется, лишитесь возможности продать меня самому богатому жениху в Британии. Какая трагедия.

Она наконец подняла взгляд — серые глаза, холодные, как зимнее море в Шотландии, вонзились в приёмную мать. Миссис Грэм невольно отшатнулась.

— Не смотри на меня так, — прошипела та, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— А как мне на вас смотреть? — Эйслинг склонила голову к плечу, и в этом движении было что-то хищное. — Как на семью? Как на тех, кто вытащил меня из руин дома моих настоящих родителей, чтобы прибрать к рукам наследство? Как на тех, кто пять лет делал вид, что я не существую, а когда появилась возможность выгодно пристроить — вдруг вспомнил о моём существовании?

Она подалась вперёд, и миссис Грэм вжалась в обивку сиденья.

— Вы — торгаши, — сказала Эйслинг спокойно, почти ласково. — И я вас ненавижу.

С этими словами она шагнула из кареты, даже не взяв протянутой руки лакея. Туфли из драконьей кожи ступили на мрамор, и в ту же секунду парадные двери Мэнора распахнулись. На пороге стоял Домовик — сгорбленный, с длинным носом, одетый в чистую наволочку с гербом Малфоев.

— Мисс Грэм? — пискнул он. — Хозяин просит проследовать в Большой зал. Остальные леди уже собрались.

— Остальные леди, значит, — Эйслинг поправила ворот платья, и краем глаза заметила, как её приёмные родители поспешно вылезают из кареты, пытаясь сохранить достоинство. — Что ж, не будем заставлять хозяина ждать.

Она не стала ждать ни Домовика, ни тем более Грэмов. Эйслинг вошла в Мэнор так, будто всегда здесь жила — с лёгкой, почти ленивой грацией, которая была опаснее любой спешки.

Большой зал Малфой-мэнора был великолепен. Сводчатый потолок терялся в полумраке, хрустальные люстры отражались в чёрном мраморе пола, а портреты предков Малфоев провожали каждую вошедшую девушку надменными взглядами. Здесь уже собралось около двадцати волшебниц — кто-то нервно поправлял причёски, кто-то перешёптывался, оценивая конкуренток. Эйслинг остановилась у входа и медленно обвела зал взглядом.

Курицы, — подумала она с брезгливостью. Напуганные курицы, которых привели на убой ради галлеонов и титула.

— О, смотрите, ещё одна, — раздался звонкий голос. Девушка с пепельными волосами и острым подбородком, явно из какой-то полукровной семьи, пытавшейся выбиться в высший свет, окинула Эйслинг оценивающим взглядом. — Грэм? Я что-то не припомню такого древнего рода.

— Потому что ваш род, мисс... — Эйслинг сделала паузу, давая понять, что имя девушки не стоит её памяти, — слишком молод, чтобы помнить что-то древнее.

Девушка вспыхнула. Кто-то из стоящих рядом хихикнул, но тут же замолк, потому что в зал вошли мужчины. Люциус Малфой появился первым — платиновые волосы, безупречная чёрная мантия, трость с серебряным набалдашником в руке. За ним, чуть отстав, шёл Драко — ещё подросток, с той же фамильной внешностью, но без отцовской хищной грации. Юноша выглядел... уставшим. Или раздражённым. Скорее всего, и то, и другое.

Эйслинг заметила, как взгляд Люциуса скользнул по лицам девушек, задержался на некоторых, а потом... остановился на ней. Она почувствовала это мгновенно — тяжёлое, изучающее внимание, словно её сканировали, взвешивали, оценивали. Обычно такие взгляды она встречала насмешкой или холодным безразличием. Но сейчас Эйслинг сделала то, чего от неё не ждали. Она улыбнулась.

Улыбка была короткой, острой, как лезвие. Ни тёплой, ни приветливой — скорее, предупреждением. Я вижу тебя, Малфой. И мне плевать, кто ты.

Люциус чуть прищурился — и на секунду Эйслинг показалось, что в его глазах мелькнуло что-то вроде заинтересованности. Но он уже отвернулся, поднимаясь на возвышение, где стояли два кресла — для него и для Нарциссы, которая появилась из боковой двери с безупречной выправкой королевы.

— Леди, — голос Люциуса разнёсся по залу, мягкий, вкрадчивый, опасный. — Добро пожаловать в Малфой-мэнор. На ближайшие три месяца это ваш дом. Я не буду утомлять вас долгими речами — правила вы получите сегодня вечером. Скажу лишь одно...

Он сделал паузу, и Эйслинг вдруг поняла, что смотрит не на собравшихся девушек, а именно на неё.

— Мы ищем не просто жену для моего сына. Мы ищем достойную. Такую, которая сможет носить имя Малфой с честью. Которая не сломается под грузом нашей истории.

Он улыбнулся, и улыбка эта была ледяной.

— Испытания будут нелёгкими. Но награда... — его взгляд скользнул к Драко, который стоял, стиснув зубы, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю, — награда того стоит.

Эйслинг почувствовала, как её губы сами собой складываются в усмешку. Награда. Бедный мальчик даже не представляет, что его разыгрывают как приз на ярмарке.

Она уже знала, что три месяца в этом доме станут адом. Но она также знала, что, если кто и умеет превращать ад в свою игровую площадку — так это она.

Вечером, когда служанка-домовик провела её в отведённые покои — просторные, с видом на мрачный сад, обставленные с холодной роскошью, — Эйслинг наконец осталась одна. Она скинула туфли, подошла к окну и коснулась холодного стекла кончиками пальцев.

— Зря они меня привезли, — сказала она в тишине. — Зря.

В кармане платья зашевелился небольшой свёрток — письмо, которое она получила ещё до отъезда. Эйслинг достала его, хотя знала содержание наизусть.

«Эйслинг, я буду рядом.
Если понадоблюсь — ты знаешь, как меня найти.

Северус»

Она усмехнулась — впервые за сегодня по-настоящему.

— Знаю, — прошептала она, и её пальцы сжали пергамент. — Но, Северус, я справлюсь сама. Я всегда справлялась.

Она щёлкнула пальцами — и все свечи в комнате разом зажглись. Беспалочковая магия, чистая, мощная, наполнила пространство серебристым светом. Эйслинг Грэм, последняя наследница Мерлина, стояла у окна Малфой-мэнора и улыбалась в темноту.

Игра начинается.