|Ꮁᴧᴀʙᴀ 9 - «Бᴏᴧь, у ᴋᴏᴛᴏᴩᴏй ᴇᴄᴛь иʍя»
«Самая тяжелая ноша, которую может нести человек — это не шрамы от собственных ран, а знание того, что по его вине пострадал тот, кого он поклялся защищать».
Ꮁᴧᴀʙᴀ 9 — «Бᴏᴧь, у ᴋᴏᴛᴏᴩᴏй ᴇᴄᴛь иʍя»
От автора: перед началом главы хочу сказать, что я обновила подборку фотографий героев, теперь там больше внешностей второстепенных персонажей! Думаю, вам понравится, тем более некоторые лица могут показаться вам знакомыми :))) Приятного чтения!
—Я тебя убью тут же, — Баку вытолкнул эти слова вместе с тяжелым, хриплым выдохом
Воздух в помещении был забит пылью. Он не сводил глаз с Сон Джэ, а его пальцы впились в ладони так сильно, что костяшки вовсе начали неметь
Сон Джэ лишь хмыкнул. Казалось, ярость Ху Мина его только забавляла, подпитывая его странное превосходство.Он смотрел на Ху Мина сверху вниз, смакуя свое положение.
— Как страшно, — рассмеялся он, делая медленный, почти ленивый шаг навстречу хумину.
Остановившись в паре метров, Сон Джэ расплылся в широкой, неприятной улыбке
— Расслабься ты. Я не драться хочу— Сон Джэ повел плечом и покосился в сторону. — По крайней мере, не при дамочке же. Не по-мужски это, а, Баку?
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем небрежно кивнул в сторону Наён, которая всё так же неподвижно лежала на полу.
— Знаешь, мы её тут больше не держим. Забирай. Мы вообще рады, что ты всё-таки соизволил прийти. — Сон Джэ вновь рассмеялся, на этот раз искренне, как после удачной шутки. Он спокойно обошел Баку, задев его плечом, не оборачиваясь просто направился к выходу.
В зале повисла душная тишина. Баку несколько секунд стоял, глядя в пустоту, а потом его будто ударило током. Он резко развернулся и бросился к сестре.
— Наён! — он упал перед ней на колени, боясь коснуться её раненой руки. — Наён, посмотри на меня. Ты как?
Девушка подняла на него глаза, полные слез и дикого, застывшего ужаса. Она не могла произнести ни слова, только судорожно прижимала к себе окровавленное запястье.Баку осторожно взял её за плечи, его трясло не меньше, чем её. Он видел кровь, видел эти ровные, жестокие порезы и чувствовал, как внутри него всё выгорает, оставляя только одну цель: отомстить так, чтобы Сон Джэ пожалел о каждой секунде своей жизни.
— Всё хорошо, я здесь... — прошептал он, хотя понимал, что сейчас ничего не «хорошо». — Пойдем отсюда. Нужно обработать руку.
Ху Мин лихорадочно огляделся. В зале боулинга под рукой не было ничего подходящего, а бежать к бару, равно тому, что терять секунды. Он видел, как алые капли продолжают срываться с её пальцев на бетон, и этот вид терзал его.
— Так, Наён, тише... держи руку ровно, — хрипло скомандовал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Не найдя другого выхода, он зубами подцепил край своей футболки. Резкий рывок и полоска дешевого хлопка с треском оторвалась.Баку максимально аккуратно, насколько позволяли его трясущиеся руки, начал накладывать повязку. В какой-то момент самодельный бинт съехал, и он отчетливо увидел вырезанное имя «Сон Джэ» на бледной коже. Он на мгновение поджал губы, стараясь подавить бурю эмоций, что бушевала внутри. Совесть не давала ему покоя. Она терзала его, напоминая о том, что он не успел прийти вовремя, позволив этой ужасной ситуации произойти. В голове проносились мучительные мысли: "Почему я всё-таки не провёл ее? Как я мог допустить, чтобы её ранили?".Однако, несмотря на все внутренние терзания, он понимал, что сейчас важно не поддаваться панике.
Он смотрел на её бледное лицо, на глаза, полные боли и страха. Ему нужно было собраться, чтобы помочь ей.Приложив импровизированный бинт к запястью сестры, он почувствовал, как она вскрикнула. Грубая ткань коснулась свежих надрезов, от чего Наён инстинктивно попыталась отдернуть руку.
— Нельзя, — Баку перехватил её предплечье, удерживая на месте. — Надо затянуть.
Он обмотал полоску ткани вокруг её руки несколько раз, стараясь перекрыть порезы. Белая ткань моментально начала пропитываться красным, становясь тяжелой и липкой. Баку затянул узел прямо над «автографом» Сон Джэ, чувствуя, как его охватывает новая волна тошноты от того, что он вынужден буквально вжимать это имя в её плоть, чтобы остановить кровотечение.
— Всё, всё... прижми её к себе, — он помог ей подняться, поддерживая за здоровое плечо. — Обработаем дома перекисью. Пойдем.
Наён почти не чувствовала своих ног. Она шла за ним, как в тумане, чувствуя только пульсирующую, дергающую боль в руке. Наконец ей удалось встать на две ноги после долгого времени, проведенного на полу в одной позе. Баку заметил, как она шатается и как подкашиваются её колени, поэтому, не раздумывая, подхватил девушку, перекидывая её руку через свою шею и прижимая к своему плечу.
— Дотерпишь так, пока будем домой идти? — тихо спросил он, почти волоча её на себе.
Наён лишь слабо кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Запах пота, пыли и крови мешался в голове, а свежий ночной воздух, ударивший в лицо на выходе из здания, показался ей слишком холодным.До дома дошли молча. Баку тихо провернул ключ в замке, впустил её внутрь и аккуратно опустил на пол. Но скрыться не вышло,в коридоре их сразу встретил отец.
— И что это такое? Где вы были в такое время? — он потряс телефоном в руке. — Я сколько раз вам обоим звонил?
Баку тут же шагнул вперед, загораживая Наён собой. Его куртка была в пыли, а сам он выглядел так, будто только что вылез из драки, но он старался стоять ровно.
— Да это... загулялись с друзьями, — Баку шмыгнул носом и потянулся к куртке Наён, помогая ей освободить руки. — Забыли о времени совсем. А телефон, наверное, в рюкзак был, не услышал
Он присел на корточки, быстро и немного суетливо развязывая ей шнурки, лишь бы не встречаться с взглядом отцом. Тот лишь недовольно хмыкнул, сложив руки на груди.
— Ц-ц-ц, — отец покачал головой, в этом звуке было больше разочарования, чем злости. — Хочешь и её за собой утянуть? Мало тебе своих проблем, так ты и её с дороги скатить решил?
Хумин почувствовал, как внутри него закипает злость, густая и вязкая, как тяжелая смола. Он сглотнул, но горечь не исчезла. На душе было так тяжело, что хотелось закричать, высказать всё, что скапливалось в его сердце.
Но срываться на отца было последним, что он хотел. Внутри что-то надломилось, как хрупкий предмет, упавший на пол. Он ведь единственный, кто действительно заботился о ней, кто защищал её, он думал о ней больше, чем сам о себе.
Наён, не проронив ни слова, прошла в свою комнату. Она кинула рюкзак в угол, зашла в ванную и долго смывала с лица и рук дорожную пыль, остатки крови и грязи. Вернувшись в комнату, она обессиленно сползла по стене и сжалась в клубок прямо на полу. Тихие, надрывные рыдания наконец прорвались наружу.
— Наён... — тихо позвал он через дверь, но так и не решился войти. — Я сейчас принесу перекись. Нужно перевязать нормально.
Наён вздрогнула от голоса брата, эхом отозвавшегося в тишине комнаты. Она судорожно вытерла слезы рукавом, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия, хотя плечи всё еще мелко дрожали.
Через пару минут дверь тихо скрипнула. Хумин вошел, держа в руках перекись и чистый бинт. Он не стал зажигать верхний свет, оставшись в полумраке комнаты. Опустившись на колени перед сестрой, он долго не решался коснуться её, словно боялся,сделать ещё больнее.
— Прости, пожалуйста... что не успел... — Хумин пробормотал это, едва шевеля губами. Голос сорвался, и он ещё сильнее вжал голову в плечи, так и не решившись поднять глаза на сестру.
Он взялся за край повязки. Грязная тряпка уже успела намертво прилипнуть к сукровице. Хумин начал тянуть, медленно, сантиметр за сантиметром. Ткань отдиралась с противным звуком, раны снова раскрывались, и по руке Наён потекла свежая, тёмная кровь. Она мелко задрожала, а Хумин только сильнее стиснул зубы, чувствуя себя последней тварью за то, что причиняет ей эту боль.Когда окровавленный кусок футболки наконец отлепился и шлёпнулся на пол, Баку замер. На бледной коже вырисовались рваные, воспалённые буквы. Имя Сон Джэ выглядело ярко-красным и каким-то неестественно чётким. Хумин смотрел на это месиво, и его едва не вывернуло,не от вида крови, а от осознания того, что этот ублюдок оставил на его сестре свою метку, как назвать какой-то вещи.
— Тебе не за что извиняться... — она подняла на него усталые глаза и слабо улыбнулась одними губами, хотя эта улыбка выглядела надломленной. — Ты ведь пришёл. Я знала, что ты придёшь. Просто... Пообещай, что больше никогда не позволишь ему ко мне прикоснуться. Пожалуйста.
Хумин почувствовал, как к горлу подступил комок. Он осторожно взял её холодную, дрожащую ладонь и прижал к своим губам, пытаясь согреть её своим дыханием.
— Обещаю. даю слово. — выдохнул он в её ладонь.
Он открыл флакон с перекисью. Прозрачная жидкость тонкой струйкой полилась на израненную кожу. Белая пена тут же закипела, с тихим шипением вымывая из разрезов запекшуюся кровь и грязь. Хумин сосредоточенно очищал каждый миллиметр, стараясь действовать максимально нежно, но всё равно видел, как вздрагивают пальцы сестры при каждом прикосновении ваты.
Наён, не отрываясь, смотрела на руку. Только сейчас, когда кровь исчезла, буквы проступили отчетливо, врезаясь в сознание. «Сон Джэ». Это имя ударило по ней изнутри, именно его она слышала от того избитого парня, которому недавно пыталась помочь.
— Кто такой Сон Джэ? — прошипела она, когда перекись особенно сильно обожгла открытую плоть
Хумин замер. Его рука с бутылочкой перекиси застыла, и он пусто взглянул на нее, поняв, что врать дальше бесполезно.
— Это... это просто псих. Ему нравится мучить людей ради забавы. Он просто мусор в этом районе, садист, возомнивший себя богом, — Баку выплюнул эти слова с такой ненавистью, что аж девушке стало не по себе. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать это на себе.
— Зачем ты тогда ему нужен? — Наён посмотрела ему прямо в глаза, не давая отвернуться. — почему он прицепился к тебе?
Баку тяжело выдохнул. Его плечи заметно опустились, словно он наконец сбросил часть того неподъемного груза, который долго тащил в одиночку. Он не поднимал глаз, продолжая возиться с ее рукой.
— Это очень длинная история. Есть одна преступная организация под названием «Союз», — начал он, осторожно виток за витком укрывая рану бинтом. — Они подминают под себя все школы в округе, и наша Ынджан, последняя, кто им не подчинился.
Хумин на секунду замолчал, подбирая слова. Все это звучало как сценарий паршивого боевика, но реальность, в которой они жили, казалось с одной стороны, именно такой.
— Как лидер школы, я слежу за тем, чтобы никто из наших не впутался в их грязь. Поэтому главе «Союза» проще всего... — он замялся, задумываясь о чем-то.
— Проще попытаться сломать меня первым, чтобы остальные пошли за ним. Они пытаются заставить меня подчиниться. Думают, что если я прогнусь и соглашусь на их условия, то вся школа сдастся без боя. — Он затянул узел на бинте, но рук не убрал.
— И раз они не смогли достать меня в драке, эти ублюдки решили зайти с другой стороны. Через близких. С пацанами уже было похожее, мы более-менее справились... но теперь они хотят манипулировать мной через тебя. Чтобы я стал послушным и сделал то, что им нужно.
Наён слушала его, широко распахнув глаза. Группировки, войны школ, это казалось чем-то из рассказов про «старые времена». Тогда всё было просто, но довольно пугающее, мальчишки делились по статусам, а тех, кто послабее или беднее или же «нищих» — методично втаптывали в грязь просто за их существование. Она думала, что этот первобытный закон улиц давно вымер. Но сейчас, глядя на брата, поняла, ад никуда не делся. Он просто сменил название на «Союз». Масштаб того, во что влип Хумин, наконец дошел до неё тяжким осознанием.
— Почему ты не сразу сказал мне об этом?.. — дрожащим голосом спросила она.
— Это мои проблемы, и я их решу. Твоя задача сейчас просто... поправиться, — отрезал Хумин, привычным жестом подправляя бинт, чтобы тот не давил.
— Это несправедливо! — Наён перебила его, стараясь говорить тихо, но настойчиво. Она смотрела, как он осторожно расправляет марлю на её запястье, и внутри всё клокотало от обиды за него. — Ты не должен тащить это один. Раз они теперь гоняются за мной, значит, это теперь наши проблемы, Хумин.
Брат ничего не ответил. Он медленно поднялся с колен. Наён проводила его взглядом: Хумин собрал со стола пропитанные кровью салфетки, липкие обрывки ткани от её испорченной футболки и молча швырнул их в урну. Весь его вид буквально кричал о том, как сильно он зол — на «Союз», на этот мир и больше всего, на самого себя.
— Нет, это не твоя проблема, Наён, а моя. Я был невнимателен, — бросил он, направляясь к двери, на секунду замерев, придерживая ручку двери.
— Думаю, твоя ранка скоро пройдет. Завтра положишь какую-нибудь мазь, чтобы заживало быстрее. Порез будет стягиваться... — он замолчал, подбирая слова. — И еще. Носи вещи с длинными рукавами. На всякий случай. Чтобы у родителей лишних вопросов не было.
Наён только молча кивнула. Дверь тихо щелкнула, и Хумин вышел, оставив её одну, она ещё немного посидела в темноте, а потом начала медленно подниматься. Рука тут же отозвалась,заныла, дёргая в такт пульсу.Она нащупала пижаму, стараясь лишний раз не шелестеть тканью. Одеваться было неудобно: бинт оказался объёмным, и узкий рукав постоянно за него цеплялся.
Наён шипела, когда задевала рану, и замирала, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Закончив, она наконец забралась под одеяло и уставилась в потолок.
В голове перемешанно крутились слова брата про «Союз» и их школу. Она прижала забинтованное запястье к груди, чувствуя его
через пижаму.
В памяти, как назло, всплывал тот же брюнет в очках, его лицо, интонация. Наён поёжилась, сильнее кутаясь в одеяло, но это не помогало. Она до сих пор чувствовала на коже те самые туго завязанные верёвки ,казалось, они всё ещё впиваются в запястья, перетягивая кожу до немоты.Стоило на секунду прикрыть глаза, как в носу снова появлялся едкий запах сигаретного дыма, а в ушах стоял его голос, это ленивое «киса». Девушка также понимала, что завтра придется надеть кофту с самым длинным рукавом, натянуть на лицо привычную улыбку и как-то смотреть родителям в глаза, делая вид, что всё в порядке. Хотя на самом деле, в порядке уже было ничего.
.