|Ꮁᴧᴀʙᴀ 8 - Кᴩᴏʙᴀʙый ᴄᴧᴇд
“Свобода, купленная ценой клейма, — это не спасение. Это просто перевод из одной клетки в другую.”
Глава 8
Наён все также валялась на полу, и в какой-то момент суставы просто перестали болеть. Если раньше она чувствовала, как верёвка врезается в кожу, то теперь запястье полностью онемело. Это было довольно необъяснимое ощущение, рука превратилась в тяжелый, чужой предмет, который она не могла даже согнуть. Казалось, она медленно сходит с ума,иногда кожа чесалась от пыли и пота, но Наён не могла даже пошевелиться, чтобы облегчить этот зуд.Она пару раз отчаянно тёрлась плечом об бетон, пытаясь вернуть руке хоть какую-то чувствительность, но ничего не выходило. Это было похоже на то, как у бабочки заживо отрывают крылья,но та ещё жива, но уже лишена всего, что делало её собой, и просто медленно угасает на земле.
Внезапно, тишину вновь прервал голос брюнета.
— Что-то твой брат уж очень сильно опаздывает, — в его голосе проскользнуло ленивое, почти скучающее разочарование. — Неожиданно даже. Я-то думал, он за секунду прибежит, едва увидев сообщение.
Наён судорожно сглотнула. Горло пересохло так сильно, словно она наглоталась не только едкого сигаретного дыма, но и самой пыли с этого пола. Каждое движение гортани отзывалось болью, но она понимала, что ещё не всё потеряно и возможно есть еще один единственный шанс. Собрав последние крохи сил и воли, она едва слышно прохрипела:
— Прошу... отпусти меня. Я клянусь... я никому не скажу.
Брюнет замер на мгновение, а затем по пустому залу разнесся его короткий, сухой смех. Он медленно наклонился к ней, вглядываясь в лицо девушки с каким-то пугающим, голодным аппетитом, словно хищник, который намеренно затягивает расправу над жертвой, чтобы насладиться её беспомощностью.
— Хочешь, чтобы я отпустил тебя? — переспросил он, лениво выдыхая плотное облако серого дыма прямо ей в лицо, от чего девушка закашлялась, жмурясь от едкого запаха. — А что я получу взамен, кис?
Девушка бессильно отвела взгляд, чувствуя, как последняя надежда гаснет так же быстро, как окурок в его пальцах. Ей нечего было предложить, кроме своей жизни. Спустя минуту, за которую тишина в зале стала почти невыносимой, она едва слышно ответила:
— Что хочешь... — этот отчаянный выдох сорвался с губ прежде, чем она успела осознать смысл сказанного. Наён сама не поверила своим ушам, слова вырвались против воли, продиктованные чистым, животным инстинктом самосохранения.
Брюнет лишь замолчал. Его усмешка стала шире, когда он понял, что девушка сломлена окончательно и готова отдать всё, лишь бы оказаться на свободе. Сон Джэ никогда раньше не опускался до того, чтобы «разбираться» с девушками, обычно они его просто не интересовали, но этот случай стал для него любопытным опытом, своего рода экспериментом.
— Кис, ты словамито не раскидывайся так просто... — он на секунду задумался, делая вид, что действительно взвешивает её предложение. — Всё, что я хочу, говоришь?
Он хмыкнул, подошёл к ближайшей урне и небрежным жестом бросил туда окурок. Наён следила за каждым его движением, не в силах пошевелиться. Сон Джэ протянул руку к барной стойке и взял складной мини-нож.Девушка инстинктивно вжалась в батарею, ожидая худшего, но парень просто подошёл и рывком перерезал путы веревки, освобождая руки, а затем ноги девушки. Наен не почувствовала облегчения, только резкую, покалывающую боль в затекших конечностях, в которые начала возвращаться кровь. Она осталась сидеть на полу, глядя на Сон Джэ снизу вверх и всё ещё не веря, что так просто ее развязал
«Наконец-то свобода», — пронеслось в голове. После долгого нахождения в одной и той же позе каждое движение казалось пыткой и спасением одновременно
Девушка медленно, опираясь на дрожащие ладони, попыталась подняться, как вдруг Сон Джэ остановил её, преградив путь.
— Не так быстро, — бросил он.
Наён дернулась и напуганно вскинула голову, снизу вверх всматриваясь в его глаза.
— Что... что я должна сделать? — шепотом выдохнула она.
— Пока что ничего. Я просто... хочу пометить тебя, — он лениво крутил в руках тот самый нож, которым только что развязал её. Холодное лезвие поблескивало, отражая ядовитый свет неона. — Нужно запечатать наш обмен. Чтобы ты не забыла, кому теперь принадлежишь
«Принадлежу?» — эта мысль несовсем укладывалась в голове девушки. Как можно принадлежать кому-то? Она что, вещь?
Брюнет не стал ждать, пока до Наён дойдет извращённый смысл его слов. Он резко подался вперед, и его пальцы мертвой хваткой вцепились в её предплечье. Его ладонь сжала тонкую кость так сильно, что та жалобно хрустнула. От неожиданного болевого шока у Наён перехватило дыхание.
— Пусти! — взвизгнула она, инстинктивно дернувшись всем телом и пытаясь вырвать руку, но он лишь сильнее прижал её к полу, наваливаясь сверху всем весом и полностью блокируя её движения.
— Тшш, — обронил он. В его глазах, блеснувших за стеклами очков, прорезался дикий, азартный огонек. На губах заиграла довольная ухмылка. — Сама же сказала, «что хочешь». Ну так, давай, держи слово
Наён замерла, парализованная ужасом, когда почувствовала у самого запястья, там, где бледная кожа особенно тонкая, беззащитная и пронизана синими жилками вен, острое, холодное тонкое касание металла. Это не было похоже на стремительный удар из кино, это было медленное, противное давление лезвия, вспарывающего верхний слой эпидермиса. Сначала она ощутила только парализующий холод, а через долю секунды, жгучую, острую боль, от которой по всему телу пробежала невыносимая дрожь. Он вел нож уверенно и сосредоточенно, с силой надавливая на лезвие, словно
вырезал надпись на деревянной парте, а не на живом человеке. Наён зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Гвозди свободной руки до мяса впились в собственную ладонь, а изо рта вырвался сдавленный стон. Она чувствовала каждое микродвижение лезвия, слышала мерзкий, тихий хруст надрезаемой плоти. Кровь не хлынула фонтаном, она медленно, густыми каплями, проступала сквозь рваные края пореза, собираясь в алые ручейки,
срываясь на пыльный бетон.Она почти вновь сорвалась на плач тихий, захлебывающийся, переходящий в отчаянный крик:
— Прошу... хватит! Пп..пожалуйста, остановись
— Вот так, — почти нежно проговорил брюнет, закончив выводить первую букву.
Он даже не смотрел на её залитое слезами лицо. Всё его внимание было приковано к этому кровавому «автографу», который он оставлял на её коже. В мерцании неона порезы казались черными бороздами.
— Почти готово. Будет немного щипать, когда подсохнет, но это полезно, — он на секунду замер, любуясь делом своих рук, прежде чем начать следующую букву.
Самое страшное было в том, что она даже не могла дернуться. Любое неосторожное движение, малейшая попытка вырваться, и лезвие, плотно прижатое к руке, могло уйти вбок или войти глубже, вспоров вены.В приступе паники её другая свободная рука взметнулась вверх и со слабой хваткой впилась в спину Сон Джэ, пачкая его ветровку собственной кровью, в тщетной, безумной попытке оттолкнуть его, заставить прекратить это мучение.
Он надавил чуть сильнее, и новая вспышка боли заставила Наён выгнуться. Кровь начала медленно стекать по предплечью, пачкая рукав её куртки. Сон Джэ работал сосредоточенно, с какой-то извращенной аккуратностью, пока имя не было вырезано полностью.
— Ну вот и всё, — выдохнул он, наконец разжимая пальцы. Он небрежным, брезгливым движением отбросил её руку, словно использованную или ненужную вещь.
Наён бессильно прижала раненую руку к груди. Кровь, густая и горячая, мгновенно пропитала её пальцы и начала стекать по локтю, оставляя на светлой куртке уродливые пятна. Девушка сжалась в крошечный, дрожащий комок, захлебываясь собственными слезами. Сон Джэ же, напротив, выглядел спокойным. Он лениво поднялся на ноги, поправил очки и не сводя хищного взгляда с рыдающей фигурки у своих ног, медленно, почти торжественно, поднёс ножик к лицу. Неоновый свет боулинга поймал узкое лезвие, заставляя свежую, ещё тёплую кровь Наён зловеще поблёскивать густым алым глянцем. Сон Джэ замер на мгновение, вглядываясь в это отражение собственной жестокости, а затем, не сводя пристального взгляда с залитого слезами лица девушки, сделал то, от чего у неё внутри всё похолодело. Наён, оцепенев от ужаса, наблюдала, как он с пугающим наслаждением слизывает её кровь, пробовал её на вкус, словно изысканное вино. Она почти физически почувствовала этот металлический привкус на собственном языке, и к горлу подступила тошнотворная судорога. Брюнет действовал не спеша, смакуя каждую каплю, ощущая, как солоноватая жидкость обволакивает небо.
Внезапно входная дверь распахнулась с оглушительным, пушечным грохотом, от которого Наён вскрикнула, а сам Сон Джэ на долю секунды вздрогнул, едва заметно поведя плечом. На пороге, залитый мертвенным светом коридора, стоял Хумин.Его футболка насквозь промокла и прилипла к телу, грудь ходила ходуном, выталкивая рваный, хриплый воздух. Лицо, бледное от запредельной усталости, было перекошено бешеной яростью. Он обвёл взглядом полумрак зала, и в следующую секунду его зрачки расширились от дикого ужаса.
— Наён! — его голос сорвался на оглушительный кри, полный невыносимой боли и жажды расправы.Он сорвался с места, не чувствуя под собой ног. Баку нёсся напролом, сметая стулья и столы, которые с грохотом разлетались в стороны. Он кинулся прямо на брюнета, вытянув руки в попытке вцепиться тому в горло, но брюнет, словно ждал этого момента, лишь издевательски уклонился в сторону. Резким, отточенным движением Сон Джэ перехватил хумина, используя его же силу против него, и грубо швырнул парня в сторону. Хумин с глухим ударом влетел в массивную барную стойку, едва удержавшись на ногах, пока в глазах на мгновение потемнело.
— Ну наконец-то пришёл, герой, — Сон Джэ вновь усмехнулся, переводя взгляд с дрожащей девушки на влетевшего в зал парня. — Только ты в курсе, что двадцать минут, это не час? —
По-моему, ты опоздал. —расслабленно произнес тот, привычным жестом, поправляя очки.
Хумин медленно выпрямился, сплюнув кровь на пол. Он даже не вытирал губу, просто мазнул по ней тыльной стороной ладони, глядя в упор на Сон Джэ. В этот момент в голове Хумина не осталось ни страха, ни планов на спасение, ни мыслей о последствиях. Все человеческое, рациональное выгорело дотла, оставив лишь первобытную, пульсирующую потребность стереть эту издевательскую ухмылку с лица Сон Джэ.