Заставить ангела заплакать| Сон Джэ

"Свобода, купленная ценой клейма, - это не спасение. Это просто перевод из одной клетки в другую."

Глава 8

Наён все также валялась на полу, и в какой-то момент суставы просто перестали болеть. Если раньше она чувствовала, как верёвка врезается в кожу, то теперь запястье полностью онемело. Это было довольно необъяснимое ощущение, рука превратилась в тяжелый, чужой предмет, который она не могла даже согнуть. Казалось, она медленно сходит с ума,иногда кожа чесалась от пыли и пота, но Наён не могла даже пошевелиться, чтобы облегчить этот зуд.Она пару раз отчаянно тёрлась плечом об бетон, пытаясь вернуть руке хоть какую-то чувствительность, но ничего не выходило. Это было похоже на то, как у бабочки заживо отрывают крылья,но та ещё жива, но уже лишена всего, что делало её собой, и просто медленно угасает на земле.

Внезапно, тишину вновь прервал голос брюнета.
- Что-то твой брат уж очень сильно опаздывает, - в его голосе проскользнуло ленивое, почти скучающее разочарование. - Неожиданно даже. Я-то думал, он за секунду прибежит, едва увидев сообщение.

Наён судорожно сглотнула. Горло пересохло так сильно, словно она наглоталась не только едкого сигаретного дыма, но и самой пыли с этого пола. Каждое движение гортани отзывалось болью, но она понимала, что ещё не всё потеряно и возможно есть еще один единственный шанс. Собрав последние крохи сил и воли, она едва слышно прохрипела:

- Прошу... отпусти меня. Я клянусь... я никому не скажу.

Брюнет замер на мгновение, а затем по пустому залу разнесся его короткий, сухой смех. Он медленно наклонился к ней, вглядываясь в лицо девушки с каким-то пугающим, голодным аппетитом, словно хищник, который намеренно затягивает расправу над жертвой, чтобы насладиться её беспомощностью.

- Хочешь, чтобы я отпустил тебя? - переспросил он, лениво выдыхая плотное облако серого дыма прямо ей в лицо, от чего девушка закашлялась, жмурясь от едкого запаха. - А что я получу взамен, кис?

Девушка бессильно отвела взгляд, чувствуя, как последняя надежда гаснет так же быстро, как окурок в его пальцах. Ей нечего было предложить, кроме своей жизни. Спустя минуту, за которую тишина в зале стала почти невыносимой, она едва слышно ответила:

- Что хочешь... - этот отчаянный выдох сорвался с губ прежде, чем она успела осознать смысл сказанного. Наён сама не поверила своим ушам, слова вырвались против воли, продиктованные чистым, животным инстинктом самосохранения.

Брюнет лишь замолчал. Его усмешка стала шире, когда он понял, что девушка сломлена окончательно и готова отдать всё, лишь бы оказаться на свободе. Сон Джэ никогда раньше не опускался до того, чтобы «разбираться» с девушками, обычно они его просто не интересовали, но этот случай стал для него любопытным опытом, своего рода экспериментом.

- Кис, ты словамито не раскидывайся так просто... - он на секунду задумался, делая вид, что действительно взвешивает её предложение. - Всё, что я хочу, говоришь?

Он хмыкнул, подошёл к ближайшей урне и небрежным жестом бросил туда окурок. Наён следила за каждым его движением, не в силах пошевелиться. Сон Джэ протянул руку к барной стойке и взял складной мини-нож.Девушка инстинктивно вжалась в батарею, ожидая худшего, но парень просто подошёл и рывком перерезал путы веревки, освобождая руки, а затем ноги девушки. Наен не почувствовала облегчения, только резкую, покалывающую боль в затекших конечностях, в которые начала возвращаться кровь. Она осталась сидеть на полу, глядя на Сон Джэ снизу вверх и всё ещё не веря, что так просто ее развязал

«Наконец-то свобода», - пронеслось в голове. После долгого нахождения в одной и той же позе каждое движение казалось пыткой и спасением одновременно
Девушка медленно, опираясь на дрожащие ладони, попыталась подняться, как вдруг Сон Джэ остановил её, преградив путь.

- Не так быстро, - бросил он.

Наён дернулась и напуганно вскинула голову, снизу вверх всматриваясь в его глаза.
- Что... что я должна сделать? - шепотом выдохнула она.

- Пока что ничего. Я просто... хочу пометить тебя, - он лениво крутил в руках тот самый нож, которым только что развязал её. Холодное лезвие поблескивало, отражая ядовитый свет неона. - Нужно запечатать наш обмен. Чтобы ты не забыла, кому теперь принадлежишь

«Принадлежу?» - эта мысль несовсем укладывалась в голове девушки. Как можно принадлежать кому-то? Она что, вещь?

Брюнет не стал ждать, пока до Наён дойдет извращённый смысл его слов. Он резко подался вперед, и его пальцы мертвой хваткой вцепились в её предплечье. Его ладонь сжала тонкую кость так сильно, что та жалобно хрустнула. От неожиданного болевого шока у Наён перехватило дыхание.

- Пусти! - взвизгнула она, инстинктивно дернувшись всем телом и пытаясь вырвать руку, но он лишь сильнее прижал её к полу, наваливаясь сверху всем весом и полностью блокируя её движения.

- Тшш, - обронил он. В его глазах, блеснувших за стеклами очков, прорезался дикий, азартный огонек. На губах заиграла довольная ухмылка. - Сама же сказала, «что хочешь». Ну так, давай, держи слово

Наён замерла, парализованная ужасом, когда почувствовала у самого запястья, там, где бледная кожа особенно тонкая, беззащитная и пронизана синими жилками вен, острое, холодное тонкое касание металла. Это не было похоже на стремительный удар из кино, это было медленное, противное давление лезвия, вспарывающего верхний слой эпидермиса. Сначала она ощутила только парализующий холод, а через долю секунды, жгучую, острую боль, от которой по всему телу пробежала невыносимая дрожь. Он вел нож уверенно и сосредоточенно, с силой надавливая на лезвие, словно
вырезал надпись на деревянной парте, а не на живом человеке. Наён зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Гвозди свободной руки до мяса впились в собственную ладонь, а изо рта вырвался сдавленный стон. Она чувствовала каждое микродвижение лезвия, слышала мерзкий, тихий хруст надрезаемой плоти. Кровь не хлынула фонтаном, она медленно, густыми каплями, проступала сквозь рваные края пореза, собираясь в алые ручейки,
срываясь на пыльный бетон.Она почти вновь сорвалась на плач тихий, захлебывающийся, переходящий в отчаянный крик:
- Прошу... хватит! Пп..пожалуйста, остановись

- Вот так, - почти нежно проговорил брюнет, закончив выводить первую букву.

Он даже не смотрел на её залитое слезами лицо. Всё его внимание было приковано к этому кровавому «автографу», который он оставлял на её коже. В мерцании неона порезы казались черными бороздами.

- Почти готово. Будет немного щипать, когда подсохнет, но это полезно, - он на секунду замер, любуясь делом своих рук, прежде чем начать следующую букву.

Самое страшное было в том, что она даже не могла дернуться. Любое неосторожное движение, малейшая попытка вырваться, и лезвие, плотно прижатое к руке, могло уйти вбок или войти глубже, вспоров вены.В приступе паники её другая свободная рука взметнулась вверх и со слабой хваткой впилась в спину Сон Джэ, пачкая его ветровку собственной кровью, в тщетной, безумной попытке оттолкнуть его, заставить прекратить это мучение.

Он надавил чуть сильнее, и новая вспышка боли заставила Наён выгнуться. Кровь начала медленно стекать по предплечью, пачкая рукав её куртки. Сон Джэ работал сосредоточенно, с какой-то извращенной аккуратностью, пока имя не было вырезано полностью.

- Ну вот и всё, - выдохнул он, наконец разжимая пальцы. Он небрежным, брезгливым движением отбросил её руку, словно использованную или ненужную вещь.

Наён бессильно прижала раненую руку к груди. Кровь, густая и горячая, мгновенно пропитала её пальцы и начала стекать по локтю, оставляя на светлой куртке уродливые пятна. Девушка сжалась в крошечный, дрожащий комок, захлебываясь собственными слезами. Сон Джэ же, напротив, выглядел спокойным. Он лениво поднялся на ноги, поправил очки и не сводя хищного взгляда с рыдающей фигурки у своих ног, медленно, почти торжественно, поднёс ножик к лицу. Неоновый свет боулинга поймал узкое лезвие, заставляя свежую, ещё тёплую кровь Наён зловеще поблёскивать густым алым глянцем. Сон Джэ замер на мгновение, вглядываясь в это отражение собственной жестокости, а затем, не сводя пристального взгляда с залитого слезами лица девушки, сделал то, от чего у неё внутри всё похолодело. Наён, оцепенев от ужаса, наблюдала, как он с пугающим наслаждением слизывает её кровь, пробовал её на вкус, словно изысканное вино. Она почти физически почувствовала этот металлический привкус на собственном языке, и к горлу подступила тошнотворная судорога. Брюнет действовал не спеша, смакуя каждую каплю, ощущая, как солоноватая жидкость обволакивает небо.

Внезапно входная дверь распахнулась с оглушительным, пушечным грохотом, от которого Наён вскрикнула, а сам Сон Джэ на долю секунды вздрогнул, едва заметно поведя плечом. На пороге, залитый мертвенным светом коридора, стоял Хумин.Его футболка насквозь промокла и прилипла к телу, грудь ходила ходуном, выталкивая рваный, хриплый воздух. Лицо, бледное от запредельной усталости, было перекошено бешеной яростью. Он обвёл взглядом полумрак зала, и в следующую секунду его зрачки расширились от дикого ужаса.

- Наён! - его голос сорвался на оглушительный кри, полный невыносимой боли и жажды расправы.

Он сорвался с места, не чувствуя под собой ног. Баку нёсся напролом, сметая стулья и столы, которые с грохотом разлетались в стороны. Он кинулся прямо на брюнета, вытянув руки в попытке вцепиться тому в горло, но брюнет, словно ждал этого момента, лишь издевательски уклонился в сторону. Резким, отточенным движением Сон Джэ перехватил хумина, используя его же силу против него, и грубо швырнул парня в сторону. Хумин с глухим ударом влетел в массивную барную стойку, едва удержавшись на ногах, пока в глазах на мгновение потемнело.

- Ну наконец-то пришёл, герой, - Сон Джэ вновь усмехнулся, переводя взгляд с дрожащей девушки на влетевшего в зал парня. - Только ты в курсе, что двадцать минут, это не час? -
По-моему, ты опоздал. -расслабленно произнес тот, привычным жестом, поправляя очки.

Хумин медленно выпрямился, сплюнув кровь на пол. Он даже не вытирал губу, просто мазнул по ней тыльной стороной ладони, глядя в упор на Сон Джэ. В этот момент в голове Хумина не осталось ни страха, ни планов на спасение, ни мыслей о последствиях. Все человеческое, рациональное выгорело дотла, оставив лишь первобытную, пульсирующую потребность стереть эту издевательскую ухмылку с лица Сон Джэ.

-Я тебя убью тут же, - Баку вытолкнул эти слова вместе с тяжелым, хриплым выдохом

Воздух в помещении был забит пылью. Он не сводил глаз с Сон Джэ, а его пальцы впились в ладони так сильно, что костяшки вовсе начали неметь

Сон Джэ лишь хмыкнул. Казалось, ярость Ху Мина его только забавляла, подпитывая его странное превосходство.Он смотрел на Ху Мина сверху вниз, смакуя свое положение.

- Как страшно, - рассмеялся он, делая медленный, почти ленивый шаг навстречу хумину.

Остановившись в паре метров, Сон Джэ расплылся в широкой, неприятной улыбке

- Расслабься ты. Я не драться хочу- Сон Джэ повел плечом и покосился в сторону. - По крайней мере, не при дамочке же. Не по-мужски это, а, Баку?

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем небрежно кивнул в сторону Наён, которая всё так же неподвижно лежала на полу.

- Знаешь, мы её тут больше не держим. Забирай. Мы вообще рады, что ты всё-таки соизволил прийти. - Сон Джэ вновь рассмеялся, на этот раз искренне, как после удачной шутки. Он спокойно обошел Баку, задев его плечом, не оборачиваясь просто направился к выходу.

В зале повисла душная тишина. Баку несколько секунд стоял, глядя в пустоту, а потом его будто ударило током. Он резко развернулся и бросился к сестре.
- Наён! - он упал перед ней на колени, боясь коснуться её раненой руки. - Наён, посмотри на меня. Ты как?

Девушка подняла на него глаза, полные слез и дикого, застывшего ужаса. Она не могла произнести ни слова, только судорожно прижимала к себе окровавленное запястье.Баку осторожно взял её за плечи, его трясло не меньше, чем её. Он видел кровь, видел эти ровные, жестокие порезы и чувствовал, как внутри него всё выгорает, оставляя только одну цель: отомстить так, чтобы Сон Джэ пожалел о каждой секунде своей жизни.
- Всё хорошо, я здесь... - прошептал он, хотя понимал, что сейчас ничего не «хорошо». - Пойдем отсюда. Нужно обработать руку.

Ху Мин лихорадочно огляделся. В зале боулинга под рукой не было ничего подходящего, а бежать к бару, равно тому, что терять секунды. Он видел, как алые капли продолжают срываться с её пальцев на бетон, и этот вид терзал его.
- Так, Наён, тише... держи руку ровно, - хрипло скомандовал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Не найдя другого выхода, он зубами подцепил край своей футболки. Резкий рывок и полоска дешевого хлопка с треском оторвалась.Баку максимально аккуратно, насколько позволяли его трясущиеся руки, начал накладывать повязку. В какой-то момент самодельный бинт съехал, и он отчетливо увидел вырезанное имя «Сон Джэ» на бледной коже. Он на мгновение поджал губы, стараясь подавить бурю эмоций, что бушевала внутри. Совесть не давала ему покоя. Она терзала его, напоминая о том, что он не успел прийти вовремя, позволив этой ужасной ситуации произойти. В голове проносились мучительные мысли: "Почему я всё-таки не провёл ее? Как я мог допустить, чтобы её ранили?".Однако, несмотря на все внутренние терзания, он понимал, что сейчас важно не поддаваться панике.

Он смотрел на её бледное лицо, на глаза, полные боли и страха. Ему нужно было собраться, чтобы помочь ей.Приложив импровизированный бинт к запястью сестры, он почувствовал, как она вскрикнула. Грубая ткань коснулась свежих надрезов, от чего Наён инстинктивно попыталась отдернуть руку.

- Нельзя, - Баку перехватил её предплечье, удерживая на месте. - Надо затянуть.

Он обмотал полоску ткани вокруг её руки несколько раз, стараясь перекрыть порезы. Белая ткань моментально начала пропитываться красным, становясь тяжелой и липкой. Баку затянул узел прямо над «автографом» Сон Джэ, чувствуя, как его охватывает новая волна тошноты от того, что он вынужден буквально вжимать это имя в её плоть, чтобы остановить кровотечение.

- Всё, всё... прижми её к себе, - он помог ей подняться, поддерживая за здоровое плечо. - Обработаем дома перекисью. Пойдем.

Наён почти не чувствовала своих ног. Она шла за ним, как в тумане, чувствуя только пульсирующую, дергающую боль в руке. Наконец ей удалось встать на две ноги после долгого времени, проведенного на полу в одной позе. Баку заметил, как она шатается и как подкашиваются её колени, поэтому, не раздумывая, подхватил девушку, перекидывая её руку через свою шею и прижимая к своему плечу.
- Дотерпишь так, пока будем домой идти? - тихо спросил он, почти волоча её на себе.

Наён лишь слабо кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Запах пота, пыли и крови мешался в голове, а свежий ночной воздух, ударивший в лицо на выходе из здания, показался ей слишком холодным.До дома дошли молча. Баку тихо провернул ключ в замке, впустил её внутрь и аккуратно опустил на пол. Но скрыться не вышло,в коридоре их сразу встретил отец.

- И что это такое? Где вы были в такое время? - он потряс телефоном в руке. - Я сколько раз вам обоим звонил?

Баку тут же шагнул вперед, загораживая Наён собой. Его куртка была в пыли, а сам он выглядел так, будто только что вылез из драки, но он старался стоять ровно.
- Да это... загулялись с друзьями, - Баку шмыгнул носом и потянулся к куртке Наён, помогая ей освободить руки. - Забыли о времени совсем. А телефон, наверное, в рюкзак был, не услышал

Он присел на корточки, быстро и немного суетливо развязывая ей шнурки, лишь бы не встречаться с взглядом отцом. Тот лишь недовольно хмыкнул, сложив руки на груди.
- Ц-ц-ц, - отец покачал головой, в этом звуке было больше разочарования, чем злости. - Хочешь и её за собой утянуть? Мало тебе своих проблем, так ты и её с дороги скатить решил?

Хумин почувствовал, как внутри него закипает злость, густая и вязкая, как тяжелая смола. Он сглотнул, но горечь не исчезла. На душе было так тяжело, что хотелось закричать, высказать всё, что скапливалось в его сердце.
Но срываться на отца было последним, что он хотел. Внутри что-то надломилось, как хрупкий предмет, упавший на пол. Он ведь единственный, кто действительно заботился о ней, кто защищал её, он думал о ней больше, чем сам о себе.

Наён, не проронив ни слова, прошла в свою комнату. Она кинула рюкзак в угол, зашла в ванную и долго смывала с лица и рук дорожную пыль, остатки крови и грязи. Вернувшись в комнату, она обессиленно сползла по стене и сжалась в клубок прямо на полу. Тихие, надрывные рыдания наконец прорвались наружу.

- Наён... - тихо позвал он через дверь, но так и не решился войти. - Я сейчас принесу перекись. Нужно перевязать нормально.

Наён вздрогнула от голоса брата, эхом отозвавшегося в тишине комнаты. Она судорожно вытерла слезы рукавом, пытаясь придать лицу хоть какое-то подобие спокойствия, хотя плечи всё еще мелко дрожали.

Через пару минут дверь тихо скрипнула. Хумин вошел, держа в руках перекись и чистый бинт. Он не стал зажигать верхний свет, оставшись в полумраке комнаты. Опустившись на колени перед сестрой, он долго не решался коснуться её, словно боялся,сделать ещё больнее.

- Прости, пожалуйста... что не успел... - Хумин пробормотал это, едва шевеля губами. Голос сорвался, и он ещё сильнее вжал голову в плечи, так и не решившись поднять глаза на сестру.

Он взялся за край повязки. Грязная тряпка уже успела намертво прилипнуть к сукровице. Хумин начал тянуть, медленно, сантиметр за сантиметром. Ткань отдиралась с противным звуком, раны снова раскрывались, и по руке Наён потекла свежая, тёмная кровь. Она мелко задрожала, а Хумин только сильнее стиснул зубы, чувствуя себя последней тварью за то, что причиняет ей эту боль.Когда окровавленный кусок футболки наконец отлепился и шлёпнулся на пол, Баку замер. На бледной коже вырисовались рваные, воспалённые буквы. Имя Сон Джэ выглядело ярко-красным и каким-то неестественно чётким. Хумин смотрел на это месиво, и его едва не вывернуло,не от вида крови, а от осознания того, что этот ублюдок оставил на его сестре свою метку, как назвать какой-то вещи.

- Тебе не за что извиняться... - она подняла на него усталые глаза и слабо улыбнулась одними губами, хотя эта улыбка выглядела надломленной. - Ты ведь пришёл. Я знала, что ты придёшь. Просто... Пообещай, что больше никогда не позволишь ему ко мне прикоснуться. Пожалуйста.

Хумин почувствовал, как к горлу подступил комок. Он осторожно взял её холодную, дрожащую ладонь и прижал к своим губам, пытаясь согреть её своим дыханием.
- Обещаю. даю слово. - выдохнул он в её ладонь.

Он открыл флакон с перекисью. Прозрачная жидкость тонкой струйкой полилась на израненную кожу. Белая пена тут же закипела, с тихим шипением вымывая из разрезов запекшуюся кровь и грязь. Хумин сосредоточенно очищал каждый миллиметр, стараясь действовать максимально нежно, но всё равно видел, как вздрагивают пальцы сестры при каждом прикосновении ваты.

Наён, не отрываясь, смотрела на руку. Только сейчас, когда кровь исчезла, буквы проступили отчетливо, врезаясь в сознание. «Сон Джэ». Это имя ударило по ней изнутри, именно его она слышала от того избитого парня, которому недавно пыталась помочь.
- Кто такой Сон Джэ? - прошипела она, когда перекись особенно сильно обожгла открытую плоть

Хумин замер. Его рука с бутылочкой перекиси застыла, и он пусто взглянул на нее, поняв, что врать дальше бесполезно.

- Это... это просто псих. Ему нравится мучить людей ради забавы. Он просто мусор в этом районе, садист, возомнивший себя богом, - Баку выплюнул эти слова с такой ненавистью, что аж девушке стало не по себе. - Мне жаль, что тебе пришлось узнать это на себе.

- Зачем ты тогда ему нужен? - Наён посмотрела ему прямо в глаза, не давая отвернуться. - почему он прицепился к тебе?

Баку тяжело выдохнул. Его плечи заметно опустились, словно он наконец сбросил часть того неподъемного груза, который долго тащил в одиночку. Он не поднимал глаз, продолжая возиться с ее рукой.

- Это очень длинная история. Есть одна преступная организация под названием «Союз», - начал он, осторожно виток за витком укрывая рану бинтом. - Они подминают под себя все школы в округе, и наша Ынджан, последняя, кто им не подчинился.

Хумин на секунду замолчал, подбирая слова. Все это звучало как сценарий паршивого боевика, но реальность, в которой они жили, казалось с одной стороны, именно такой.

- Как лидер школы, я слежу за тем, чтобы никто из наших не впутался в их грязь. Поэтому главе «Союза» проще всего... - он замялся, задумываясь о чем-то.

- Проще попытаться сломать меня первым, чтобы остальные пошли за ним. Они пытаются заставить меня подчиниться. Думают, что если я прогнусь и соглашусь на их условия, то вся школа сдастся без боя. - Он затянул узел на бинте, но рук не убрал.

- И раз они не смогли достать меня в драке, эти ублюдки решили зайти с другой стороны. Через близких. С пацанами уже было похожее, мы более-менее справились... но теперь они хотят манипулировать мной через тебя. Чтобы я стал послушным и сделал то, что им нужно.

Наён слушала его, широко распахнув глаза. Группировки, войны школ, это казалось чем-то из рассказов про «старые времена». Тогда всё было просто, но довольно пугающее, мальчишки делились по статусам, а тех, кто послабее или беднее или же «нищих» - методично втаптывали в грязь просто за их существование. Она думала, что этот первобытный закон улиц давно вымер. Но сейчас, глядя на брата, поняла, ад никуда не делся. Он просто сменил название на «Союз». Масштаб того, во что влип Хумин, наконец дошел до неё тяжким осознанием.

- Почему ты не сразу сказал мне об этом?.. - дрожащим голосом спросила она.

- Это мои проблемы, и я их решу. Твоя задача сейчас просто... поправиться, - отрезал Хумин, привычным жестом подправляя бинт, чтобы тот не давил.

- Это несправедливо! - Наён перебила его, стараясь говорить тихо, но настойчиво. Она смотрела, как он осторожно расправляет марлю на её запястье, и внутри всё клокотало от обиды за него. - Ты не должен тащить это один. Раз они теперь гоняются за мной, значит, это теперь наши проблемы, Хумин.

Брат ничего не ответил. Он медленно поднялся с колен. Наён проводила его взглядом: Хумин собрал со стола пропитанные кровью салфетки, липкие обрывки ткани от её испорченной футболки и молча швырнул их в урну. Весь его вид буквально кричал о том, как сильно он зол - на «Союз», на этот мир и больше всего, на самого себя.

- Нет, это не твоя проблема, Наён, а моя. Я был невнимателен, - бросил он, направляясь к двери, на секунду замерев, придерживая ручку двери.

- Думаю, твоя ранка скоро пройдет. Завтра положишь какую-нибудь мазь, чтобы заживало быстрее. Порез будет стягиваться... - он замолчал, подбирая слова. - И еще. Носи вещи с длинными рукавами. На всякий случай. Чтобы у родителей лишних вопросов не было.

Наён только молча кивнула. Дверь тихо щелкнула, и Хумин вышел, оставив её одну, она ещё немного посидела в темноте, а потом начала медленно подниматься. Рука тут же отозвалась,заныла, дёргая в такт пульсу.Она нащупала пижаму, стараясь лишний раз не шелестеть тканью. Одеваться было неудобно: бинт оказался объёмным, и узкий рукав постоянно за него цеплялся.
Наён шипела, когда задевала рану, и замирала, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Закончив, она наконец забралась под одеяло и уставилась в потолок.
В голове перемешанно крутились слова брата про «Союз» и их школу. Она прижала забинтованное запястье к груди, чувствуя его
через пижаму.

В памяти, как назло, всплывал тот же брюнет в очках, его лицо, интонация. Наён поёжилась, сильнее кутаясь в одеяло, но это не помогало. Она до сих пор чувствовала на коже те самые туго завязанные верёвки ,казалось, они всё ещё впиваются в запястья, перетягивая кожу до немоты.Стоило на секунду прикрыть глаза, как в носу снова появлялся едкий запах сигаретного дыма, а в ушах стоял его голос, это ленивое «киса». Девушка также понимала, что завтра придется надеть кофту с самым длинным рукавом, натянуть на лицо привычную улыбку и как-то смотреть родителям в глаза, делая вид, что всё в порядке. Хотя на самом деле, в порядке уже было ничего.