Часть 39
Ноябрь 1971 года.
Элише Гилл
Утро среды выдалось откровенно стылым. Низкие, тяжелые свинцовые облака плотно обложили остроконечные башни Хогвартса, обещая к вечеру первый настоящий снегопад, а пронизывающий ветер с Черного озера пробирал сквозь мантию до самых костей.
Я сидел за длинным столом Ревенкло в Большом зале, лениво помешивая серебряной ложечкой крепкий черный чай. Мой взгляд, казалось, бесцельно блуждал по шумному залу, но на самом деле был намертво, словно магнитом, прикован к столу Слизерина на противоположной стороне.
Изменения в их иерархии были микроскопическими, совершенно незаметными для большинства студентов других факультетов, но для меня они кричали громче крика баньши, которую не переставал включать на своем дурацком артефакте каждое утро наш староста Пол.
Когда Северус по привычке, подошел и сел на свое обычное место с самого краю скамьи, Эйвери-младший, который обычно брезгливо и демонстративно отодвигался от него, сегодня остался на месте. Более того, Макнейр, проходя мимо за кубком сока, едва заметно, но четко кивнул первокурснику.
Это не было дружелюбием. Это было холодным признанием права на существование.
Мы встретились после первого урока во внутреннем дворике Часовой башни. Ветер безжалостно гнал по выщербленным каменным плитам сухие, скрюченные листья, шурша ими, словно сухими крыльями насекомых.
Северус подошел ко мне. Он кутался в свою мантию, спасаясь от холода. Его спина была неестественно прямой.
— Ты видел? — это было первое, что он возбужденно сказал, остановившись рядом со мной у ледяного каменного парапета. Его черные глаза горели темным, лихорадочным огнем победителя.
Я достал из сумки зачарованный термос, который мне помогли настроить на сохранение тепла старшекурсники с моего факультета, налил в крышку-чашку обжигающе горячего чая и протянул ему.
— Пей, пока не заледенел окончательно, — спокойно, осаживая его пыл, сказал я.
Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, когда он поспешно забирал чашку. Моя рука была теплой, его — ледяной, но я почти физически почувствовал, как вместе с горячим чаем я передаю ему толику своего спокойствия, заземляя его бьющую через край, неконтролируемую энергию.
— Видел, — коротко кивнул я, наблюдая, как он жадно отпивает обжигающий напиток. — На завтраке. Слизеринцы перестали смотреть на тебя, как на пустое место. Рассказывай. Как все прошло вчера вечером?
Северус тяжело сглотнул, и на его бледном лице появилась тень хищной, злой улыбки.
— Всё было в точности так, как ты и предсказывал, Элише. Рабастан пытался унизить меня еще до того, как открыл флакон. Хотел выставить полным дураком перед Малфоем и остальными. Но когда он снял пробку...
Он сделал паузу, явно, почти физически наслаждаясь этим воспоминанием.
— ...Они замолчали. Все до единого. Он проверил зелье своим серебряным щупом. Оно было идеальным. Ты бы видел его лицо, Элише! Лестрендж смотрел на меня так, словно я на его глазах превратил кусок свинца в чистое золото. А потом... Люциус Малфой просто кивнул. И Рабастан отпустил меня. Никаких оскорблений в спину. Никаких завуалированных угроз.
Я отвернулся от серого двора и посмотрел на Северуса в упор. Мой взгляд внимательно, как под лупой, изучал его реакцию.
— Тебя опьянило это чувство, не так ли? — мой голос был тихим, совершенно лишенным осуждения, но полным холодной констатации факта. — Чувство, когда те, кто еще вчера готов был вытереть об тебя ноги, сегодня вынуждены скрипя зубами признать твою силу.
Снейп замер с чашкой у самых губ. Буйная радость в его глазах немного померкла, уступив место подозрительной настороженности.
— А разве это плохо? Мы ведь ради этого всё и затевали с самого начала. Чтобы меня приняли на собственном факультете.
— Это не плохо, Северус. Это жизненно необходимо, — я чуть склонил голову, еще больше понижая голос. Ветер завывал в каменных арках, надежно скрывая наш разговор от возможных чужих ушей. — Но ты должен четко понимать разницу между уважением равного и ценностью полезного инструмента.
Я подошел на шаг ближе, глядя на то, как горячий пар от чая согревает его бледное лицо.
— То, что произошло вчера — это победа. Огромная. Но не обольщайся. Они пока не считают тебя равным себе. Для Лестренджа и Малфоя ты сейчас — очень ценный, уникальный, но всё же ресурс. Ты изящный меч из гоблинской стали в руках жадного мечника. Беречь будут? Да, сдувать пылинки. Защищать от Мародеров и других идиотов? Безусловно, потому что никому не нравится, когда ломают их лучшие, самые дорогие инструменты.
Северус болезненно нахмурился, его тонкие губы сжались в бескровную, упрямую линию.
— Я не собираюсь быть ничьим послушным слугой.
— Я знаю, — мягко, по-дружески ответил я. — И именно поэтому говорю тебе это сейчас, пока тебе не вскружило голову. Ты доказал свою полезность. Следующий этап — сделать так, чтобы они зависели от тебя больше, чем ты от их защиты. Ты должен стать абсолютно незаменимым. Монополистом на те знания и зелья, которых нет ни у кого другого в этой школе.
Я сделал небольшую паузу, давая моим словам осесть глубоко в его гениальном, но все еще детском и ранимом разуме.
— Наслаждайся этой победой, Северус. Ты ее заслужил каждой каплей своего таланта. Но помни: это только самое начало. И мы будем добиваться того, чтобы в конце концов мечником стал ты.
Он долго молчал, хмуро глядя в мутные остатки чая на дне кружки. Затем медленно поднял на меня взгляд. В его черных глазах больше не было слепого щенячьего восторга — там застыл холодный, расчетливый интеллект стремительно взрослеющего мага.
— Ты прав, — тихо, но абсолютно твердо произнес он. — Рабастану скоро понадобится Зелье памяти. Я слышал, как он жаловался Эйвери-старшему на неподъемный объем материала по рунам. Я сварю его. Но рецептуру изменю так, что он больше никогда не сможет пить стандартные аналоги из аптеки Малпеппера или своего личного зельевара — они покажутся ему пресной водой. И он придет ко мне снова.
Я позволил себе искреннюю, легкую улыбку. Снейп учился пугающе быстро.
— Вот это правильный, слизеринский подход. А теперь допивай, нам пора на занятия. Тебя ждет трансфигурация, меня же — душные теплицы профессора Спраут. И Макгонагалл не потерпит опозданий даже от тех, кто умеет варить зелья высшего качества.
Мы разошлись, каждый в свою сторону. Пока я шел против промозглого, кусачего ветра к теплицам, я чувствовал, как внутри меня распускается чувство глубокого, спокойного удовлетворения. Мой друг только что сделал первый, самый трудный и уверенный шаг из холодной тени жертвы в ряды тех, кто творит историю.