Глава 9
https://t.me/top_fanfic0/329 (Фото к главе)
Автобус мягко замедлил ход и остановился у здания университета. Двери раскрылись с приглушённым шипением, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. Проигрыш ещё ощущался — не как удар, а как тяжесть, оставшаяся после. Не решающий матч. Но и не тот, что проходит бесследно.
Тренер вышел первым — быстро, без лишних слов, не оборачиваясь. Игроки потянулись следом: кто в тишине, погружённый в собственные мысли, кто вполголоса обсуждая игру, будто пытаясь разложить её по деталям уже задним числом.
Кира задержалась на секунду дольше остальных, потянулась вверх, снимая с полки камеру и ноутбук. Аккуратно прижала их к себе, будто это помогало собраться. Выдохнула. И только после этого спустилась и направилась к выходу.
Но, едва оказавшись на улице, остановилась. Голоса. Смешки — слишком громкие, слишком живые для настроения после игры. Выбивались из общей тишины. Кира машинально повернула голову, невольно прислушиваясь.
Федорцов стоял в центре небольшой компании, словно невольно притягивая к себе внимание. Вокруг него сгрудились несколько парней, тесно наклонившись к экрану его телефона. Все смотрели в одну точку. С интересом. С тем самым азартом, который появляется, когда находят что-то особенно «интересное».
Кира нахмурилась, намереваясь пройти мимо, не вникая в их разговоры. Но её заметили. Один из парней первым вскинул голову, его взгляд сразу стал внимательнее, а на губах появилась растянутая усмешка:
— О, ну наконец-то... Вот это я понимаю — уровень поддержки от пресс-службы.
Кира остановилась, медленно повернулась к ним:
— О чём ты?
Вопрос прозвучал ровно, но в голосе уже сквозило напряжение. Другой парень хмыкнул, переглянувшись с остальными:
— Да ты не скромничай... С таким подходом нам вообще тренироваться не надо будет.
Федорцов молчал, наблюдая. Зато остальные уже не сдерживались.
— Если ты так перед играми мотивировать будешь — мы вообще без поражений пойдём, — протянул кто-то, с явным удовольствием разглядывая её.
— Да, — добавил другой, — Даже тренер не нужен.
Смешки прокатились по кругу — уже открытые, без попытки их скрыть. Федорцов в этот момент молча развернул телефон экраном к ней. Без слов. Кира шагнула ближе — почти неосознанно — и резко вырвала его из его рук. Взгляд упал на экран. И она замерла. Будто всё внутри в один момент провалилось куда-то вниз.
На фото была она. Но... не она. Слишком откровенно. Слишком неправдоподобно — и при этом пугающе убедительно. Она пролистала дальше. Одна фотография. Вторая. Третья. Каждая — хуже предыдущей. Пальцы начали дрожать. Дыхание сбилось, стало неровным. Мир будто сузился до этого экрана.
Она медленно подняла глаза. И всё стало окончательно ясно. Никто уже не делал вид, что это просто шутка. Парни смотрели открыто — с любопытством, с оценкой, с тем самым неприятным интересом, от которого внутри начинает холодеть. Секунда. И в ней что-то сломалось. Как будто оборвалась последняя попытка сохранить спокойствие. Злость вспыхнула резко — горячо, резко, почти до дрожи. Кира резко шагнула вперёд и буквально сунула телефон обратно Федорцову:
— Вы серьёзно не видите, что это фейк?
Один из парней лениво окинул её взглядом с головы до ног:
— Да как-то не очень похоже.
Кира резко вскинула голову, взгляд стал колким и прямым:
— Тогда сходи к офтальмологу, если со зрением у тебя всё совсем плохо.
Кто-то хмыкнул, медленно окинув её взглядом с головы до ног:
— А чего так нервничаешь?
В голосе — откровенная насмешка. Кира резко вскинула на него взгляд:
— Потому что вы ведёте себя как идиоты.
Другой парень усмехнулся, переглянувшись с остальными:
— Да ладно, сейчас у Егорова спросим. Он-то точно знает — фейк или нет.
Это было уже слишком. Кира сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается волна — резкая, почти неконтролируемая. Ещё мгновение — и она бы сорвалась. Но вместо этого она резко развернулась, обрывая всё на полуслове. Уйти. Единственное правильное решение сейчас. Сделать шаг. Ещё один. Оставить их за спиной вместе с их взглядами, усмешками, словами.
И в этот момент...
— Москвина. Ко мне в кабинет.
Голос прозвучал чётко и жёстко, прорезая пространство. Казанцев. Без лишних интонаций. Без возможности сделать вид, что не услышала.
Кира остановилась на долю секунды. Закрыла глаза. Медленно выдохнула, словно собирая остатки самообладания.
— Поняла.
Тихо. Почти ровно. Она не обернулась. И, не ускоряя шаг, направилась внутрь, чувствуя на спине чужие взгляды.
Как только Кирилл подошёл, один из парней без лишних слов протянул ему телефон:
— Глянь.
Кирилл нахмурился, взял его — скорее из привычки, чем из интереса. Он опустил взгляд на экран — и почти сразу замер. Всего на долю секунды. Но этого оказалось достаточно. Спокойствие исчезло резко, словно его просто стёрли. Взгляд потемнел, стал жёстким, холодным — таким, в котором уже не было ни намёка на равнодушие. Он пролистал дальше — медленно, с заметным напряжением. Пальцы двигались медленно, но в этой медлительности уже чувствовалось напряжение. Он задержался на одном из фото дольше, чем нужно. Челюсть сжалась. Затем он резко заблокировал экран.
Вернул телефон обратно, усмехнувшись краем губ — но в этой усмешке не было ни тени веселья:
— Понравилось?
Один из парней хмыкнул, не уловив тон:
— Ну... вполне.
Короткий смешок прокатился по кругу, но почти сразу стих. Кирилл сделал шаг вперёд. Затем ещё один — неторопливо, без лишней резкости, но с той уверенностью, от которой становится не по себе. Сократил расстояние до предела. Остановился напротив говорящего. И просто посмотрел. Прямо. Спокойно. Без малейшего намёка на улыбку — и от этого его взгляд становился только тяжелее.
— Тогда убери выражение лица. — голос стал тише, но от этого только опаснее, — И слюни тоже.
Кирилл медленно перевёл взгляд на Федорцова, словно окончательно приняв решение не продолжать этот разговор, и почти не глядя сунул телефон обратно — резче, чем следовало, будто хотел разом избавиться и от устройства, и от того, что только что увидел. Он развернулся, намереваясь уйти, уже сделав шаг, как будто всё для себя решил.
Но сзади всё же не удержались:
— Эй, Егоров...
Пауза растянулась, и в ней уже чувствовалась провокация.
— Ты чего так реагируешь?
Кирилл остановился. Не сразу. Почти незаметно, но движение оборвалось, плечи едва ощутимо напряглись, словно внутри что-то резко сдержали. Несколько секунд он стоял, не оборачиваясь, будто давая себе время не сказать лишнего. Потом всё же повернул голову. Медленно. Посмотрел на них — долго, внимательно, без всякой спешки.
— Я реагирую? — произнёс он тихо, почти спокойно. Он чуть склонил голову, не отводя взгляда, — Поверь... нет.
И именно эта сдержанность прозвучала куда жёстче любой открытой угрозы.
Кира вышла из здания университета уже в темноте. Дверь за спиной закрылась глухо, отрезая шум коридоров, голоса, всё, что осталось внутри — но легче от этого не стало. Она медленно спустилась по ступеням, почти не чувствуя шагов, и остановилась под холодным, жёстким светом фонаря. На секунду. Будто нужно было просто застыть. Собраться. Но внутри было пусто. Выжато до предела. Словно из неё вытянули всё — силы, эмоции, даже способность нормально думать. Осталась только тяжесть. И усталость, от которой не спрятаться.
В кабинете Казанцева она провела почти весь вечер, и время там тянулось тяжело, вязко, словно нарочно замедляясь. Сначала она пыталась объяснить — спокойно, по пунктам, подбирая слова, чтобы звучать убедительно, чтобы её не просто слушали, а действительно слышали. Потом начала доказывать — уже быстрее, сбиваясь, возвращаясь к одним и тем же деталям, открывая файлы, показывая исходники, пытаясь восстановить цепочку, как всё могло произойти, лишь бы уцепиться за хоть какое-то доверие. Но с каждым новым вопросом, с каждым новым взглядом становилось только тяжелее. И в какой-то момент она уже не пыталась убедить. Она просто старалась удержаться. Сдержать голос. Сдержать эмоции. Не сорваться. Не показать, насколько всё это на самом деле её выбивает изнутри.
Слова накладывались друг на друга, сбивались в сплошной поток — обвинения, вопросы, недоверие, в котором уже не оставалось места для спокойного разговора.
Она открывала исходники, показывала файлы, листала папки, пытаясь доказать, что это монтаж, что так можно сделать, что это несложно — если знать, как. Пыталась восстановить удалённое, найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Но её почти не слушали. Или не хотели слушать.
Черлидерши. Их тренер. Их голоса звучали громче остальных. Оказалось, что подобные фото появились не только с ней. Ещё несколько девочек. И это только усиливало напряжение — превращало всё происходящее в нечто большее, чем просто ошибка или случайность.
И всё это оказалось на сайте университета. Именно там. На площадке, за которую отвечала она. И этого факта оказалось достаточно, чтобы перечеркнуть всё остальное. Любые её слова. Любые объяснения.
В глазах других это уже выглядело как факт. Как её ответственность. И спорить с этим становилось почти бессмысленно.
Даже мама сначала ничего не сказала. Просто смотрела. Долго. Слишком внимательно, словно пыталась сама для себя решить, чему верить. И это молчание оказалось куда тяжелее любых слов. Потому что в нём уже было сомнение. И от этого становилось только хуже. А потом она всё же заговорила — сдержанно, почти сухо — и встала на сторону остальных. Не только как преподаватель, для которого произошедшее выглядело нарушением и позором. Но как мать, которой стало стыдно.
Разговор оборвался не сразу — он словно выдохся, но напряжение осталось висеть в воздухе. Казанцев сидел спокойно, почти неподвижно, глядя на неё так, будто уже всё для себя решил.
— Москвина, — начал он ровно, без лишних эмоций, — Я сейчас не буду разбираться в деталях... Меня интересует результат.
Кира молчала, только сильнее сжала пальцы. Он продолжил, чуть жёстче:
— До завтра этого на сайте быть не должно. Ничего. Ни одного файла. — он чуть подался вперёд, — Потому что сейчас это выглядит так, будто это твоя зона ответственности.
Кира тихо выдохнула:
— Это не я.
Казанцев кивнул, будто услышал — но не принял:
— У тебя есть время до завтра. — он откинулся в кресле, уже заканчивая разговор, — Не справишься — будем решать вопрос по-другому.
Смысл был понятен и без уточнений. Кира опустила взгляд и коротко кивнула:
— Поняла.
И в этом «поняла» уже не было ни спора, ни сил что-то доказывать.
Теперь она шла по аллее под редкими фонарями — медленно, почти механически, словно тело двигалось само, без её участия. Свет ложился пятнами на асфальт, выхватывая шаги, но она их почти не чувствовала. Домой не хотелось. Совсем. Там ждала мама. И тишина, в которой не будет ни слов, ни объяснений — только напряжение, сдавленное раздражение и тяжёлый, оценивающий взгляд. Тот самый, от которого невозможно отвернуться.
Кира опустила голову, сильнее сжала ремень сумки, будто это могло хоть немного удержать её в равновесии. Мысли путались. Всё происходящее казалось слишком большим, слишком внезапным. И впервые за долгое время она не понимала, что делать дальше.
Кира остановилась у лавочки, будто силы закончились в один момент. Опустилась на неё тяжело, с тихим, рваным выдохом, наклонилась вперёд и опустила голову, пряча лицо в ладонях. Отчаяние накатывало волнами. Слишком быстро. Слишком сильно.
Она даже не заметила, как рядом с ней кто-то сел. Пока тишину не разрезал голос — тихий, почти осторожный:
— Я верю что это не ты.
Кира медленно открыла глаза, словно возвращаясь издалека. Повернула голову. Кирилл. Взгляд задержался на нём на секунду дольше, чем нужно, и тут же потух. Она выдохнула, устало, с заметным усилием:
— Кирилл... правда, сейчас не до тебя.
Она бросила на него короткий, почти случайный взгляд — и тут же отвернулась, уставившись в тёмный асфальт у своих ног.
Кирилл на секунду замолчал, словно подбирая слова, взгляд его тоже скользнул в сторону. Потом он всё же заговорил — тихо, но уже с другой, более жёсткой уверенностью:
— Я разберусь, кто это сделал.
Кира коротко усмехнулась. Звук получился глухим, почти ломким — в нём не было ни тени веселья.
— Я и так знаю.
Она медленно выдохнула, будто решаясь произнести вслух то, что уже давно поняла:
— Жанна.
Кира слабо качнула головой, глядя куда-то вперёд, не на него — в пустоту перед собой.
— Мы перед выездом... не очень разошлись.
Слово прозвучало слишком мягко для того, что было на самом деле. Она чуть усмехнулась снова, но уже совсем беззвучно:
— Похоже, она решила это исправить по-своему.
Кирилл ничего не ответил. Но его руки на мгновение сжались — резко, до напряжения, будто он с трудом сдержал что-то внутри. Он отвернулся, сделал короткий вдох.
Они замолчали. Тишина между ними растянулась — тяжёлая, вязкая, почти ощутимая. Кира смотрела вперёд, в темноту, где ничего не было видно, и слова сорвались сами, едва слышно, словно она говорила не ему, а куда-то в пустоту:
— Я не хочу сейчас домой.
Она провела ладонями по лицу, медленно, будто пытаясь стереть усталость:
— Я вообще не хочу никого видеть.
Ещё тише, почти шёпотом:
— Хочу, чтобы этого дня просто... не было.
Кирилл посмотрел на неё внимательнее. Дольше, чем раньше. Как будто впервые за весь вечер по-настоящему понял, насколько ей тяжело. Потом резко поднялся.
— Пошли.
Кира медленно подняла на него взгляд:
— Куда?
Он уже стоял рядом, чуть наклонившись, и протянул ей руку — с лёгким, едва скрытым нетерпением:
— Позволь мне хоть что-то сейчас решить.
Кира перевела взгляд на его руку. Задержалась. Потом — на него. В другой момент она бы отмахнулась. Сказала что-то резкое. Ушла бы в противоположную сторону. Но не сейчас. Сейчас не было ни сил, ни желания спорить. Она тяжело выдохнула и поднялась сама, так и не коснувшись его руки:
— Ладно.
И пошла рядом. Без вопросов. Без попыток понять. Лишь бы не оставаться здесь — среди воспоминаний, взглядов и всего, что только что произошло.
Зайдя в довольно просторный номер, Кира на мгновение остановилась у порога, словно не до конца понимая, что делать дальше. Тишина здесь была другой — глухой, спокойной, отрезанной от всего, что осталось снаружи. Она медленно прошла внутрь, сняла сумку с плеча и нерешительно опустила её на край кровати, оглядываясь вокруг скорее по привычке, чем из интереса.
Кирилл вошёл следом, закрыл дверь и на секунду задержался у неё, будто тоже чувствовал эту странную паузу между ними. Он провёл рукой по затылку, затем усмехнулся, пытаясь разрядить напряжение:
— Ну... извини, президентский люкс разобрали. — он пожал плечами, — Но тут тоже не так уж плохо. Даже завтрак обещали.
Кира едва заметно улыбнулась — устало, почти без эмоций:
— Спасибо. — она отвела взгляд, — Я потом переведу тебе деньги.
Кирилл сразу покачал головой, даже не давая договорить:
— Брось. Я не из-за этого помогаю.
Кира коротко кивнула, не споря, и отвернулась. Медленно подошла к окну, отодвинула штору и посмотрела вниз, в ночной город — на огни, редкие машины, на чужую, спокойную жизнь, которая сейчас казалась бесконечно далёкой.
Кирилл остался позади, не решаясь нарушить эту хрупкую тишину. Он смотрел на неё — долго, почти неподвижно, словно боялся, что любое движение всё разрушит. Секунды тянулись. Слишком долго. Внутри колебание становилось ощутимым: уйти — правильно. Остаться — неизбежно. Он это понимал. Но всё равно не сделал ни шага.
Потом он всё же сдвинулся с места. Сначала — едва заметно. Один шаг. Затем ещё один — уже увереннее, будто внутреннее колебание наконец уступило решению. Он подошёл ближе. Слишком близко. Кира почувствовала это почти сразу — не взглядом, а кожей, этим внезапным изменением пространства рядом. Медленно повернулась. И замерла.
Он стоял напротив, почти вплотную, не оставляя между ними привычной дистанции. Слишком близко, чтобы игнорировать. Слишком близко, чтобы отступить сразу. Она задержала дыхание, сама того не заметив. Слова исчезли — будто их и не было. Остался только взгляд. И тишина между ними, в которой было слишком много невысказанного.
Кирилл медленно поднял руку, словно давая ей время остановить его, если захочет. Но она не остановила. Он осторожно коснулся её волос, мягко заправляя выбившуюся прядь за ухо. Движение было почти невесомым. Слишком осторожным. Пальцы на мгновение задержались у виска — чуть дольше, чем нужно. И этого оказалось достаточно. Граница, которую ещё можно было удержать, исчезла. Он не отступил.
Наоборот — он сократил расстояние ещё сильнее, словно уже не оставляя себе возможности отступить. Ладонь легла на её щёку — тёплая, уверенная, удерживающая. И в следующую секунду он наклонился, касаясь её губ. Поцелуй был коротким, почти осторожным — но в нём было слишком много сдержанного, того, что давно копилось между ними.
Кира на мгновение закрыла глаза. Всего на секунду. Будто не успела ни остановить, ни принять — только почувствовать. И тут же резко отстранилась, словно опомнилась. Оттолкнула его ладонями в грудь, с неожиданной силой и голос сорвался, но сразу стал резким, почти злым:
— Ты меня сюда зачем привёл?
Короткая пауза — и в ней уже вспыхнуло раздражение:
— Переспать решил?
Она даже не дала ему ответить. Сделала шаг назад, будто отрезая расстояние между ними, схватила сумку с кровати:
— Отлично. Просто отлично.
Развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Уже на пороге, не оборачиваясь, бросила через плечо:
— Кретин.
И вышла, резко захлопнув за собой дверь.
Утро было резким и чужим, как будто ночь так и не закончилась, а просто сменила освещение. Саша, зевая, вошла на кухню, по привычке потянулась к чайнику — и замерла. Кира сидела за столом. Та же поза. Тот же свет от экрана. Но слишком неподвижно. Перед ней — ноутбук, планшет, телефон, кружка с остывшим кофе, несколько вкладок открыты, экран мерцал. Она не двигалась.
Саша нахмурилась, медленно подошла ближе, поставила чайник, наклонилась и тихо коснулась её плеча:
— Кира...
Кира вздрогнула, резко выпрямилась, будто её выдернули из сна. Она вскочила так быстро, что стул скрипнул. Растерянно оглянулась, не сразу понимая, где находится, потом резко перевела взгляд на экран, затем на часы.
— Чёрт... Я уснула?
Растерянно оглянулась, затем быстро провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок:
— Чёрт... мне к девяти к Казанцеву!
Саша медленно скрестила руки на груди и посмотрела на неё уже строже, внимательнее, словно только сейчас по-настоящему оценила её состояние:
— Ты вообще спала?
Кира на секунду замерла, будто вопрос задел глубже, чем она ожидала. Потом резко отвернулась к столу и начала хаотично щёлкать мышкой — закрывать вкладки, тут же открывать новые. Движения были резкими, сбивчивыми.
— Нет, — тихо, почти глухо. — Я пыталась это убрать.
Она резко села обратно, подтянула к себе ноутбук ближе, пальцы быстро забегали по клавиатуре.
— Смотри...
Саша наклонилась через её плечо. На экране мелькали страницы — одни и те же фото, но на разных сайтах, с разными ссылками. Кира кликнула одну. Потом другую. Окно зависло, мигнуло — и снова открылось.
— Видишь?
Голос стал напряжённее, резче:
— Я удаляю — а оно снова всплывает.
Она быстро переключилась на другую вкладку:
— Или вот... — щелчок. — Уже тут.
Кира сжала губы, глаза устало пробежались по экрану. Резко захлопнула ноутбук наполовину, будто не выдержала смотреть:
— Это уже не сайт универа.
Саша выпрямилась, нахмурилась сильнее:
— То есть... ты не можешь это убрать?
Кира медленно опустилась на стул, провела ладонями по лицу, задержав их на секунду, словно пытаясь прийти в себя:
— Нет. — она опустила руки, — Только если найти, откуда это пошло.
Пальцы сжались. Кира уронила голову на руки, упершись лбом в стол:
— А я даже не знаю, где искать.
Саша вдруг коротко усмехнулась — не громко, скорее на выдохе. Кира резко подняла голову, взгляд стал раздражённым:
— Очень смешно, да? — она чуть наклонилась вперёд, — Вообще-то там и твоё фото есть.
Саша лениво пожала плечами, будто это не имело никакого значения:
— И что? — она кивнула в сторону ноутбука, — Это же видно, что фотошоп.
Кира тяжело выдохнула, откинулась на спинку стула, устало провела рукой по лицу:
— Объясни это Казанцеву... — и вдруг, словно мысль прорвалась сама и тихо, почти шёпотом произнесла, — Он меня уволит.
Саша не ответила сразу. Несколько секунд просто смотрела на неё — внимательно, без привычной лёгкости. Потом медленно выпрямилась, опёрлась ладонями о стол:
— Не уволит.
Кира подняла голову, в глазах мелькнуло сомнение, смешанное с усталостью:
— Ты не знаешь Казанцева.
Саша чуть приподняла бровь, уголок губ дрогнул:
— А ты — меня. — она спокойно добавила, — Я с ним поговорю.
Кира смотрела на неё, не моргая, будто пыталась понять, можно ли в это поверить. Саша тем временем уже отстранилась, кивнула в сторону кухни:
— Так. — голос стал мягче, — Иди умывайся.
Она потянулась к чайнику, включая его:
— Потом поешь.
И уже спокойнее, почти буднично:
— Я тебя отвезу.
Кира тяжело выдохнула, плечи чуть опустились. Спорить не хотелось. Да и сил на это не осталось. Она лишь кивнула и медленно поднялась.
Кирилл шёл по коридору, не особенно глядя по сторонам, когда из приоткрытой аудитории донёсся знакомый голос. Он замедлил шаг. Почти остановился у приоткрытой двери и, не заходя внутрь, лишь чуть повернул голову, заглянув в проём. Кира стояла у стола, рядом с Федорцовым, напряжённая, усталая — это было видно даже со стороны. Перед ними — ноутбук.
Она говорила тихо, но в голосе отчётливо звучало напряжение:
— Я уже всё перепробовала. — она провела рукой по волосам, нервно, — И не понимаю, как это убрать.
Федорцов склонился к экрану, щёлкнул мышкой, пролистал:
— Дай гляну. — он усмехнулся, но без насмешки, — Сложнее, чем ты думаешь, но не критично.
Кира покачала головой:
— Для тебя — может... А меня сегодня уже уволить хотят.
Федорцов бросил на неё взгляд:
— Эй... Не накручивай. Я попробую что-нибудь сделать. — он чуть улыбнулся, — Ты только не доводи себя до истерики, ладно?
Кира выдохнула, коротко кивнула:
— Попробую.
Кирилл отвёл взгляд и отошёл от двери, прислонился к стене неподалёку. Руки в карманах. Ждал. Сам не до конца понимая — зачем.
Через пару минут дверь открылась. Кира вышла, глядя в телефон, явно ещё в своих мыслях. И почти врезалась в него. Она остановилась резко. Кирилл шагнул вперёд и схватил её за запястье:
— Где. Ты. Ночевала? — он произнёс медленно, с нажимом.
Кира дёрнулась, вырвала руку:
— Не твое дело. — голос сразу стал холодным. Она попыталась обойти его, но он снова встал перед ней, — Отойди.
— Не моё? — в его голосе мелькнуло раздражение. — Я полночь искал тебя. Ты просто исчезла.
— Искал? — Кира усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. — Серьёзно?
— Да, серьёзно, — он сделал шаг ближе. — Ты даже трубку не брала.
Она чуть склонила голову, глядя на него в упор:
— Может, напомнить тебе? — голос стал холоднее, — У тебя вообще-то есть девушка.
Она прищурилась:
— Если вдруг забыл.
Кирилл на секунду замолчал.
— Причём здесь это?
— При всём, — резко ответила она. — Лучше бы следил за ней.
И, не дожидаясь ответа, Кира резко шагнула вперёд, плечом чуть оттолкнув его:
— Отвали от меня.
Голос прозвучал жёстко, без колебаний. Она даже не обернулась. Просто пошла дальше по коридору, ускоряя шаг, будто хотела поскорее оставить его позади — вместе со всем, что между ними осталось недосказанным.
— Кира, подожди...