Строгий режим для сердца//Кадетство//

На следующий день в кабинете физики царила ленивая предуроковая атмосфера. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пыльные шторы, освещали медленно плавающие в воздухе частички мела. Мы ждали преподавателя, который, судя по всему, задерживался.
Саша Трофимов с мученическим видом расхаживал между партами с раскрытым учебником.
— Э, народ, кто физику сделал? — в его голосе звучала отчаянная надежда. — Алё, кто сейчас физикой занят?
Сухомлин, уткнувшийся в учебник, даже не поднял глаз:
— Ты чего разорался? Не видишь, тут общественность литературу грызёт. Палочка завтра.
— Трофим, ты давай сам решай. Завтра всему классу расскажешь. — сказал Максим с усмешкой.
— Блин. — Саша с отчаянием посмотрел на страницу с задачами. — Я похоже даже в условие не врубаюсь.
— Ну, давай, что там за условие? — проявил участие Синицын.
— Самолёт летит в пункт А со скоростью 800 км/ч, ему осталось пролететь 100 км. Через сколько секунд пилот должен сбросить груз, чтобы тот приземлился в пункт А? — с выражением прочёл Саша.
— Чё, и всё? — фыркнул Илья.
— Самолёт проходит на высоте 5000 метров. — закончил Трофимов.
В кабинете на секунду воцарилась тишина. Я в это время уже заканчивала решать эту задачу на черновике, когда почувствовала, что Саша остановился рядом с моей партой.
— Оль. — он присел на соседнее место.
— Я вижу, ты что-то пишешь. Не поможешь разобраться?
— Так и знала, что попросишь. Пошли к доске, там нагляднее будет. — сказала я и поднялась.
Мы вышли к старой деревянной доске, пахнущей мелом. Я взяла мел и обернулась к Саше, который смотрел на меня с надеждой.
— Смотри, задача на самом деле интересная. — начала я, проводя первую линию. — Главное - не пропустить, что движение происходит в двух плоскостях.
Я вывела формулу времени падения:
— Сначала определим, за сколько времени груз достигнет земли с высоты 5000 метров...
Мел плавно скользил по поверхности, оставляя чёткие символы. Саша стоял рядом, внимательно следя за каждым моим движением.
— Так, ускорение свободного падения 9,8 м/с². — продолжала я. — Получаем время падения примерно 31,9 секунды.
Саша кивнул, его лицо постепенно прояснялось:
— Понял! Но это же только вертикальная составляющая...
— Именно! — обрадовалась я его догадке. — Теперь нужно учесть горизонтальное движение.
Я стала переводить километры в час в метры в секунду:
— 800 км/ч - это примерно 222 м/с. Умножаем на время падения...
Мы стояли у доски, полностью погружённые в решение. Постепенно вокруг нас собрались и другие ребята - Синицын, даже Сухомлин отложил свою литературу, а Максим наблюдал с первой парты.
— Смотрите. — я обвела кружком окончательный ответ. — Получается, груз нужно сбросить за 419 секунд до пролёта над целью.
Саша с восхищением посмотрел на меня:
— Оль, ты гений! Я бы один никогда не разобрался.
— Ну что, Трофим, теперь понял, зачем нужно дружить с отличницами? — сказал Макаров.
— Тут ещё парабола будет. Это ж тело, брошеное под углом горизонта. — сказал Сухомлин.
— Какая ещё парабола? Каким углом? — спросил Синицын.
— На девяносто градусов. — пояснил Илья.
— Слушай, чë ты тупишь? Это и есть падение тела. — сказал Синицын.
— Да сто пудов парабола, забьёмся. — сказал Сухомлин.
— Не надо забиваться. — я прервала их, стукнув мелом по доске. — Оба правы, но смотрите.
Быстро нарисовала самолет и из его «брюха» вывела изящную параболу.
— Сухомлин прав - траектория будет параболой. — провела линию от самолета до земли. — Но для решения задачи это неважно!
Обвела свои предыдущие вычисления.
— Время падения с высоты 5000 метров не зависит от горизонтальной скорости! — посмотрела на спорщиков. — Груз будет падать те же ~32 секунды, летит самолёт хоть со скоростью звука. Нас же спрашивают только о времени, а не о форме траектории!
Синицын хлопнул себя по лбу:
— Точно! По вертикали - свободное падение, по горизонтали - равномерное движение. Они независимы!
Сухомлин довольно кивнул:
— Ну вот, я же говорил, что парабола.
— Говорил. — улыбнулась я. — Но для ответа она не нужна.
— Печка, слышь, ты чë там лепишь? — он с подозрением смотрел на Стёпу, и все взгляды разом устремились в ту же сторону.
Стёпа, словно настоящий учёный, собирающийся на революционный эксперимент, важно поднялся с места.
— А мы щас на практике проверим, парабола там или гипербола. — заявил он с загадочным видом.
Мне стало любопытно.
«Ну-ка, ну-ка, гений, просвети нас». — подумала я.
— Ты поясни, что это и как ты проверишь с помощью этого? — кивнула я на комок из бумаги, который он сжимал в руке, как драгоценность.
— Бомбочка. А вы в школе таких не делали? — ответил Перепечко, смотря на нас с высока.
— Мы в школе учились. Ну-ка, отойди от окна. — фыркнул Максим.
— Не бзди. — отмахнулся Стёпа, явно гордый своим изобретением. — Вот самолёт. — он указал на бумажный шарик. — А вот груз. — кивнул на бутылку с водой. И, недолго думая, скомандовал: — По пехоте огонь! — и запустил свою «бомбочку» в открытое окно.
Синицын тут же бросился к окну, как зритель на салюте. Мы с Сухомлиным и Сашей не сдержали улыбок.
— Печка, ты чë с дуба рухнул? — рявкнул Максим. — Ты у меня щас сам пекируешь!
А Трофимов с Ильёй, заинтригованные, уже подошли к парте Стёпы, словно адепты к гуру. Я тем временем присела за свою парту, решив наблюдать со стороны.
— Парни, сели на место! — попытался навести порядок Максим.
— Да ладно, Макар, расслабься. Ты чë? — вступился Сухомлин. — Это так, по приколу.
И тут, как по закону подлости, дверь распахнулась, и в класс вошёл майор Ротмистров. Воздух мгновенно вымер. Мы все, как один, вскочили по стойке «смирно».
— Так-так. — протянул он, холодным взглядом пробегаясь по нашему притихшему строю. — Не понял, где ваш офицер-воспитатель?
— Его начальник училища вызвал. — чётко доложил Максим.
— А у вас тут что происходит? — майор глазами медленно прошёлся вдоль рядов.
— А мы это... — начал было оправдываться Стёпа.
— Вот я и вижу, что «это». — резко оборвал его Вадим Юрьевич. — Ну-ка, сели на места!
Все молча, как мышата, шмыгнули за парты.
— Кто у вас Макаров?
— Я! — Максим снова вскочил.
— Бегом на КПП, к тебе пришли.
Максим выбежал, а майор, нависнув над классом, изрёк ледяным тоном:
— Так, суворовцы, ещё один звук, и буду разговаривать по-другому. Занимайтесь.
И вышел. Дверь закрылась, и в классе на секунду повисла гробовая тишина, которую я не выдержала.
— Пусть только попробует. Одно слово Пылéю и ему крышка. — сказала я.
Конечно, это была шутка, чистая бравада, но сработало идеально. Ребята тут же расслабились и гурьбой двинулись к Перепечко. Стёпа, сияя, начал проводить мастер-класс по изготовлению бумажных бомбочек. И вот уже несколько новых снарядов полетели в окно.
Когда очередь дошла до Трофимова, он запустил свою бомбочку, и все вдруг дружно пригнулись.
— Вы чë пригнулись? — рассмеялась я, подходя к окну.
И тут мы с Трофимовым, будто связанные одной веревкой, одновременно увидели результат его «меткого» выстрела. Бумажный шарик, беспечно кувыркаясь в воздухе, приземлился точно в центр лобового стекла темной иномарки. У меня внутри всё похолодело - я узнала машину. Это был автомобиль помощника прокурора.
— Вот чёрт... — пронеслось в голове со всей ясностью надвигающейся катастрофы. Я повернулась к Саше, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь насмешка, а не нарастающая паника. — Ну что, бомбометатель, доигрался?
Ответа не последовало. Вместо слов Трофимов резко рванулся ко мне, его пальцы впились мне в запястье, и он, пригнувшись, потащил меня вниз, под спасительный подоконник.
— Ну что? — прошипел Сухомлин.
Саша, с лицом, внезапно побледневшим до зеленоватого оттенка, на мгновение рискнул выглянуть и тут же отпрянул назад.
— На КПП пошёл. — его шёпот был похож на предсмертный хрип.
Сердце провалилось куда-то в ботинки.
— Ты хоть понимаешь, в кого попал? — выдавила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Это помощник прокурора. Теперь нам трындец.
__________________________________________
Мы сидели, уткнувшись в учебники, старательно изображая погружение в науку, когда дверь снова распахнулась. На пороге стоял Ротмистров. В классе снова воцарилась мертвая тишина, мы все, как по команде, вскочили. В его руке был тот самый мокрый, безнадежно смятый листок.
— Ну что, допрыгались?! — его голос прозвучал как удар хлыста. Он тряс листком перед нашими лицами. — Кто бросал?! Я спрашиваю, кто у нас террорист-народоволец?!
— Михайлов и Шилябов. — невозмутимо брякнул Сухомлин.
— Молодец, суворовец. — майор ядовито улыбнулся и спрятал руки за спину, совершая неспешный обход нашего строя. — Где они?
— Кто? — переспросил Илья с наигранным непониманием.
— Михайлов и Шилябов! —Ротмистров остановился, его взгляд, будто рапира, пронзал каждого. — Где?!
— Так, умерли, наверное. — снова вступил Сухомлин.
— Не понял, что значит «умерли»?
— Они ж когда ещё на Царя покушались? — пояснил Илья.
В классе кто-то не сдержал сдавленный смешок.
— На какого еще Царя?! — голос майора загремел, сметая все остатки веселья.
— Ну, вы ж у меня про народовольцев спрашивали. — пожал плечами Сухомлин.
— Вы юмористы, да?! — Ротмистров надвинулся на него. — Когда я буду смеяться, вы будете плакать! — он вытянул руку с листком вперёд. — Кто бросил бумагу с водой в машину помощника прокурора города?!
Все упрямо молчали, переглядываясь.
— А, теперь мы в партизаны решили поиграть.
— Товарищ майор, у нас самоподготовка. — попытался вставить слово Перепечко.
— Молчать! — крикнул Вадим Юрьевич. — Дурака включили, да?! — он развернул мокрый лист и начал читать. — Так, «самолёт», «сила тяжести»... Ясно. Тетради по физике к осмотру!
Началась нервная возня. Мы сдали тетради и снова замерли по стойке «смирно». Майор, не спеша, начал сравнивать почерк. Его палец ткнул в одну из тетрадей.
— Так, а вот и оно. Фамилия?
— Суворовец Трофимов. — тихо, но четко ответил Саша.
— Ну что, Трофимов, отпираться будем или как? — спросил Ротмистров.
— Товарищ майор, но у меня эта задача решена. — попытался возразить Саша.
— А это тогда что? — майор показал на торчащие из тетради следы вырванного листа.
— Это листок для черновика. Я его под парту положил, мало ли, кто взял. — голос Трофимова дрогнул.
— Значит, отпираешься. — резюмировал майор, с грохотом закрыл тетрадь и швырнул её на стол. — Трофимов, за мной. Остальные - молитесь за Трофимова.
— Товарищ майор, но я ничего не делал! — отчаяние прорвалось в его голосе.
— А кто? — Ротмистров оперся на стол, впиваясь в Сашу взглядом. — Если не ты, говори кто?
— Я не знаю, я не видел!
— Ничего, Трофимов. Сейчас тебе зрение подправят. За мной.
Сердце заколотилось где-то в горле. Я видела, как Саша, бледный как полотно, сделал шаг к выходу. Он был готов принять наказание за всех, за нашу общую глупую выходку. И в этот момент во мне что-то перевернулось. Чувство справедливости, которое с детства вбивал в меня отец, оказалось сильнее страха.
— Товарищ майор!
Мой собственный голос прозвучал для меня незнакомо, громко и четко, разрезая гнетущую тишину. Ротмистров замер у двери и медленно обернулся. Все взгляды, полные ужаса и непонимания, устремились на меня.
— Это я кинула бомбочку. — сказала я, выпрямив спину и глядя ему прямо в глаза. В классе кто-то ахнул. — Трофимов здесь ни при чëм. Его тетрадь я взяла без спроса, чтобы сверить решение. А листок использовала.
Вадим Юрьевич несколько секунд молча смотрел на меня. И тут я заметила едва уловимое изменение в его лице. Глаза сузились, в них мелькнуло не раздражение, а нечто иное - осознание, смешанное с внезапной осторожностью. Он знал. Знает, кто мой отец.
— Трофимов, на место. — тихо, но так, что слова прозвучали как выстрел, произнес он. — А ты, Пылеева... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то сложное - не гнев, а скорее всего страх . — За мной.
Я встретилась взглядом с Сашей. В его глазах был не просто испуг, а настоящий ужас. Я едва заметно кивнула ему, словно говоря: «Всё в порядке». И, переступив порог класса, оставила за спиной гробовую тишину.
__________________________________________