Грешные души || Лескович

Конец марта 2027 года встретил Москву морозами. Настоящими, сибирскими - такими, от которых стёкла покрываются узорами, а дыхание превращается в пар. Семён стоял у окна в их трёхкомнатной квартире, которую редакция сняла для них, и смотрел на снег.

- Ты замёрзнешь, - сказала Варя, входя в гостиную. - Отойди от окна.

- Я сибиряк, - усмехнулся он. - Я не мёрзну.

- Ты сибиряк, который живёт в Москве уже второй год. Ты отвык.

Она подошла, обняла его со спины, прислонившись щекой к его спине.

- Алиса спит? - спросил он.

- Уснула. У нас есть время.

Он обернулся, посмотрел на неё.

- Время для чего?

- Для нас, - она улыбнулась той улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. - Просто для нас.

Они сели на диван. Варя положила голову ему на плечо, он обнял её, поглаживая по руке. За окнами мела метель, но в квартире было тепло - и от батарей, и от их молчания.

- Скучаю по Карелии, - вдруг сказала она.

- Правда?

- Там всё иначе. Другой снег. Другой ветер. Там ты чувствуешь себя частью природы, а не гостем в городе.

- А здесь?

- Здесь я чувствую себя частью тебя, - она подняла голову. - Это лучше.

Он поцеловал её в лоб.

- Я хочу однажды отвезти тебя в Сибирь. Ты увидишь, как там красиво. Зимой - бесконечные снега, летом - тайга, реки.

- Ты серьёзно?

- Серьёзнее некуда.

Она засмеялась.

- А как же «Битва»?

- Закончится. Всё заканчивается. А мы - останемся.

Она замолчала, обдумывая.

- Ты правда хочешь этого?

- Хочу. Если ты будешь рядом.

- Тогда... может быть, когда-нибудь.

Он не настаивал. Знал - время работает на них.

Алисе было почти четыре месяца.

В тот день Варя сидела на ковре в детской, наблюдала за Алисой, которая тянулась к своему любимому зайцу, который был больше неё в несколько раз.

- Ты такая упрямая, - сказала Варя. - Как я.

- И как я, - добавил Семён, входя с кружкой чая.

- Ты тоже упрямый.

- Но я умею признавать поражения.

- Врёшь. Ты никогда не признаёшь.

- Я признал, что люблю тебя. Это было поражение.

Она засмеялась, и в этот момент Алиса впервые улыбнулась осознанно. Не во сне - а глядя на родителей, слыша их смех.

- О, боже, - прошептала Варя. - Семён, она улыбнулась!

Он присел рядом, заглянул в глаза дочери.

- Ты улыбнулась нам? - спросил он тихо.

Алиса заворковала и снова улыбнулась - широко, показывая почти беззубый рот.

- Она нас узнаёт, - сказала Варя, её голос дрогнул. - Она знает, что мы - родители.

- Конечно, знает. Она - твоя дочь. Она чувствует всё.

Варя взяла дочку на руки, прижала к себе, зарылась носом в её мягкие волосы. Алиса улыбалась, глядя на мать.

- Я так тебя люблю, - прошептала Варя. - Ты даже не представляешь.

- Она представляет, - сказал Семён. - Она же экстрасенс.

Варя рассмеялась сквозь слёзы.

- Ты всё сводишь к магии?

- Я свожу всё к любви. Просто у неё разные формы.

Алиса засмеялась - громко, мелодично, заразительно. Они смотрели на неё и чувствовали, как мир становится больше и ярче.

Ночью, когда Алиса уснула, Варя сидела на кухне, смотрела на ночную Москву. Семён присоединился к ней, сел напротив.

- Ты чего не спишь? - спросил он.

- Пыталась. Не получилось.

- Что-то случилось?

- Нет. Просто думаю.

- О чём?

- О том, как быстро всё изменилось. Год назад я была одна, в чужом городе, злая на весь мир. А сейчас у меня есть ты, есть Алиса, есть дом. Я даже не успела привыкнуть к одиночеству, как оно закончилось.

- Это плохо?

- Нет. Это странно. Как будто я перешла из одной жизни в другую. И я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что это был сон.

Семён встал, обошёл стол, опустился на колени перед ней. Взял её руки в свои.

- Это не сон, - сказал он. - Это реальность. И я здесь. И буду здесь. Даже если ты перестанешь верить.

- А если я перестану любить?

- Этого не случится.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я знаю тебя. Ты не умеешь не любить. Ты просто боишься, что твоя любовь будет отвергнута. Но я не отвергаю. Я принимаю. Всё.

Она смотрела на него. В темноте кухни его глаза блестели - в них отражался свет уличных фонарей.

- Ты слишком хорош, - прошептала она.

- Я просто люблю тебя.

Варвара наклонилась, поцеловала его. Тихо, благодарно, с оттенком страха.

- Ты боишься, - сказал он.

- Да.

- Не бойся. Я тебя люблю.

- Знаю. Поэтому боюсь ещё сильнее.

Утром Алиса решила, что спать больше не хочет. Она кричала - требовала внимания, еды, родителей. Варя проснулась, пошла к Алисе в комнату.

- Опять пролснулась? - спросил Семён, стоя около Варвары, которая укачивала Алису.

- Ага. Всю ночь вот так бегаю к ней.

- Иди выспись немного, я побуду с ней.

Варя отдала ему девочку.

Алиса затихла, глядя на отца. Девочка будто внимательно слушала разговор, хоть ничего и не понимала.

- Она тебя слушает, - удивилась Варя.

- Она просто узнала меня.

- Или она просто тебя любит.

- Это одно и то же.

Варвара улыбнулась и ушла к спальню. Она чувствовала тепло, которое снова поселилось в сердце. Но страх остался. Он никуда не уходил. И вряд ли уйдёт.

Девушка проснулась от того, что кто-то обнимал её во сне. Открыв глаза, она увидела Алису, которая спала рядом с ней, и Семёна рядом. Он обнимал её во сне. Аккуратно, будто бы она была самым ценным сокровищем.

Алиса спала между ними на кровати - рядом с матерью и отцом. Варя смотрела на них - на него и дочь - и чувствовала, что её сердце переполняется чем-то, чему нет названия.

- Я хочу, чтобы этот момент длился вечно, - тихо сказала Варя.

- Пусть длится, - также тихо ответил он.

- Так не бывает.

- У нас - бывает.

Алисе было четыре месяца. Она научилась ползать и начала самостоятельно брать игрушки. Варвара и Семён смотрели на это с умилением и страхом.

- Она же ещё маленькая! - волновалась Варя.

- Она как ты.

- Ты не понимаешь. Если она уже ползает сейчас, она начнёт ходить рано. А это нагрузка на позвоночник.

- Варь, она дочь двух экстрасенсов. У неё всё будет в порядке.

- Ты так уверен?

- Я не уверен. Я просто знаю.

Алиса лежала на полу и смотрела на родителей с вызовом. «Видите, я могу!» - говорило её лицо.

Вечером, когда Алиса устала и уснула, Варя села на ковёр в гостиной и закрыла глаза. Кехно отозвался сразу - он чувствовал, что она спокойна.

- Покажи мне что-нибудь, - попросила она.

Перед глазами возник лес. Карельский - сосны, скалы, озеро. Лёд на озере, снег, тишина.

- Ты скучаешь, - сказал Семён, садясь рядом. - Ты звала Кехно, чтобы увидеть дом.

- Да. Скучаю.

- Мы поедем. Когда-нибудь.

- Ты обещал.

- Я всегда держу обещания.

- Ты держал не все.

- Теперь буду.

Она открыла глаза, посмотрела на него.

- Я верю.

- Спасибо.

Он обнял её, и она закрыла глаза снова. Теперь она видела не только лес - она чувствовала тепло его рук, слышала его дыхание. Кехно отступил, уступив место человеческому теплу.

- Кехно согласен? - спросил он.

- Кехно всегда за нас.

- Ты мудрая.

- Это ты меня таким сделал.

- Нет. Ты была такой всегда.