7 шагов до...

— Ты жива?

Ева не успела сказать «алло». Саша ворвалась, начала голосить в трубку, как всегда.

— Жива, — Ева отодвинула телефон от уха. — Ты чего орёшь?

— Я не ору, я волнуюсь. Ты вчера написала мне одно сообщение. Одно, Ева! За весь день. Мы договаривались общаться!

— Было два.

— Первое: «ок». Второе: «спокойной ночи». Это не считается.

Ева села на кровати, нашарила тапки ногой. За окном было серо — обычное псковское утро. На кухне мать гремела посудой. Ева прикрыла дверь, чтобы не слышали.

— Я была занята, — сказала она.

— Чем?

— Разговаривала.

— С кем?

— Саш.

— С Адель?

Ева промолчала. Это было громче любых «да». Это было знаком и она знала, что Саша поймет.

— Боже, — выдохнула Саша. — Ты влюбилась. По уши. Тонуть будешь — я не спасу. Я конечно хотела чтоб вы сблизились, но не так быстро и резко.

— Не прошу спасать.

— Я конечно очень рада за тебя. Но...

— Просто послушай. И не смейся.

— Я не смеюсь.

Ева замолчала. Потом сказала:

— Мы вчера говорили четыре часа. По видеосвязи. Она показывала мне свой город. Снег. Деревья. Собаку, младшего брата, двор, рассказывала школьные истории. А потом мы просто молчали. Я смотрела на неё. Она смотрела на меня. И это было лучше, чем любой разговор.

Саша молчала. Ева слышала, как она дышит.

— Ты там? — спросила Ева.

— Я здесь, — тихо сказала Саша. — Я просто... не знаю, что сказать. Ты никогда мне так не говорила. Ни о ком.

— Я никогда так не чувствовала. Ни к кому.

Саша вздохнула.

— Тогда слушай меня, Белова. Если она сделает тебе больно — я приеду в Тверь. Найду её. И объясню, что так нельзя. И разукрашу ей лицо.

— Она не сделает.

— Откуда знаешь?

— Не знаю. Но я ей верю.

Саша молчала ещё несколько секунд. Потом сказала:

— Ладно. Иди завтракать. И напиши ей что-нибудь тёплое. А то она, наверное, ждёт.

Ева улыбнулась. Отключилась. Посмотрела на телефон. Ни одного сообщения от Адель за ночь — только вчерашнее «спокойной ночи, завтра позвоню».

Она написала:

«Доброе утро. Я уже проснулась. Ты спишь ещё?»

Ответ пришёл через три секунды.

«Нет. Ждала, когда ты напишешь.»

Ева сжала телефон в руках. Улыбнулась. Пошла завтракать.

Адель сидела на подоконнике, прижав колени к груди. За окном шёл снег. Медленный, крупный, ленивый. Она смотрела на него и не видела. В голове была Ева.

Они не виделись четыре дня. Четыре дня — это не срок. Но Адель чувствовала каждую минуту. Как будто кто-то растягивал время резинкой, и резинка вот-вот лопнет.

Она взяла телефон, перечитала утреннее сообщение. «Доброе утро. Я уже проснулась. Ты спишь ещё?»

Адель написала: «Нет. Ждала, когда ты напишешь». И тут же пожалела. Слишком откровенно. Слишком «я думаю о тебе с той секунды, как открыла глаза».

Но стирать не стала.

Ева ответила: «Я сегодня буду помогать маме на даче. Там снег по колено. Я замёрзну.»

Адель: «Надень мою кофту, она теплая.»

Ева: «Она уже на мне. Я в ней сплю.»

Адель почувствовала, как внутри разливается что-то горячее. Не кровь. Не жар. Что-то другое. То, от чего хочется выкинуть телефон в окно и одновременно прижать его к груди.

«Пришли фотографию», — написала она.

«Зачем?»

«Хочу увидеть, как ты в ней.»

Ева не ответила минуту. Потом прислала фото. Сидит на кровати, волосы распущены, на плечах — чёрная кофта с серыми пятнами. Смотрит в камеру грустно, но уголки губ приподняты. Не улыбка — намёк.

Адель смотрела на фото и не могла оторваться.

«Ты невероятная», — написала она.

«Ты просто привыкла.»

«Нет. Ты красивая. Это не привычка.»

Ева не ответила. Адель представила, как она сейчас краснеет, откладывает телефон, утыкается лицом в подушку. И улыбнулась.

Ева стояла на крыльце и смотрела на снег. Сапоги утопали по щиколотку, ветер дул в лицо, но ей не было холодно. Или было — она не понимала.

Она думала о том, что сказала Адель. «Ты красивая». Не «милая», не «симпатичная». Красивая. Как будто она смотрит на неё и видит что-то, чего не видят другие. Или видят, но молчат.

Ева достала телефон. Пальцы замёрзли, но она всё равно написала:

«Я сейчас в снегу стою. Думаю о тебе.»

«О чём именно?»

«О том, почему ты сказала "красивая". Я никогда так о себе не думала.»

«А я думаю. Каждый раз, когда смотрю на тебя.»

Ева закрыла глаза. Снег падал на ресницы, таял, стекал по щекам. Она не вытирала.

«Ты меня смущаешь», — написала она.

«Я стараюсь. Это работает?»

«Да.»

«Хорошо. Значит, буду продолжать.»

Ева улыбнулась. Спрятала телефон в карман и пошла чистить дорожку. Лопата была тяжёлой, снег — мокрым. Но она улыбалась. И не могла остановиться.

---

— Ты чего сегодня молчаливая? — спросила Адель.

Они лежали каждая в своей кровати, свет погашен, экраны телефонов освещали лица.

— Не молчаливая. Просто думаю.

— О чём?

— О том, как странно устроены люди. Мы с тобой говорим каждый день. По несколько часов. А когда я вижу твоё имя на экране — у меня сердце всё равно пропускает удар.

— У меня тоже, — тихо сказала Адель. — Я думала, это пройдёт. Не прошло.

— И не пройдёт, — сказала Ева. — Я, кажется, начинаю к этому привыкать.

— К чему?

— К тому, что ты всегда будешь вызывать у меня эту реакцию. Как аллергия. Только приятная.

Адель засмеялась — негромко, почти шёпотом. Ева слушала этот смех и чувствовала, как внутри становится тепло. Не так, как от чая или одеяла. По-другому. Глубже.

— Давай посмотрим что-нибудь, — предложила Адель.

— Что?

— Не знаю. Что-то, что мы сможем обсуждать. А не просто смотреть.

— Документалку про пингвинов? — серьёзно спросила Ева.

— Ты издеваешься?

— Нет. Пингвины милые. И они живут в холоде. Как я.

— Ты не пингвин.

— А кто?

— Ты больше на кошку похожа, такая же игривая и вредная, иногда.

— Откуда знаешь?

— Я учёный.

— Врун.

— Ладно, — сдалась Адель. — Давай пингвинов. Но если мне будет скучно — ты будешь рассказывать что-нибудь интересное.

— Что, например?

— Например, я нравлюсь тебе как девушка?

Ева замолчала. Потом сказала:

— Ну...Я не совсем приняла, но нравишься. Я чувствую себя в безопасности с тобой. Всегда думаю о тебе и хочу, чтобы ты была рядом.

Адель не ответила. Ева слышала, как она дышит — прерывисто, глубоко.

— Адель, ты там?

— Я здесь, — голос Адель был тихим, почти неслышным. — Я просто... не знаю, что сказать. Ты говоришь такие вещи, от которых у меня внутри всё переворачивается.

— Хорошо переворачивается?

— Очень смущает, даже меня, но мне нравится.

Они включили фильм про пингвинов. Смотрели молча. Иногда Адель комментировала: «Этот похож на тебя», «Этот — на меня», «Смотри, они греются вместе. Как мы». Ева улыбалась в темноту и не поправляла.

Когда фильм кончился, Адель сказала:

— Знаешь, я никогда не думала, что буду смотреть документалку про пингвинов в одиннадцать вечера и чувствовать себя счастливой.

— А что ты думала?

— Думала, что буду скучать. Оказывается, скучать можно по-разному. Можно лежать и ныть. А можно смотреть на пингвинов и знать, что завтра ты уже будешь рядом.

— Послезавтра, — поправила Ева.

— Послезавтра, — согласилась Адель. — Но это не так долго.

— Не так долго, — повторила Ева.

Они замолчали. Ева слышала, как Адель дышит. Ровно, спокойно. И своё дыхание — тоже ровное, тоже спокойное. Как будто они дышали в унисон, даже на расстоянии.

— Спокойной ночи, — сказала Адель.

— Не отключайся, — попросила Ева.

— Не отключусь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Ева положила телефон на подушку, повернулась на бок. Через динамик она слышала, как Адель устраивается поудобнее, как шуршит одеяло, как она вздыхает перед сном.

«Послезавтра, — подумала Ева. — Всего один день. А потом я её увижу».

Она закрыла глаза и заснула под чужое дыхание. И это было лучше любого сна.

Пятница, последний день каникул.

Они проговорили почти весь день.

Ева помогала матери мыть окна, телефон лежал на подоконнике, Адель была на громкой связи. Мать косилась, но не спрашивала.

— Это та самая подруга? — спросила мать, когда Адель замолчала на минуту.

— Да, — ответила Ева.

— Говорливая.

— Она просто не любит тишину.

— Как и ты. Хотя раньше ты любила молчать.

Ева удивилась. Мать редко замечала в ней что-то, кроме «тихая» и «странная».

— Адель, ты слышишь? — спросила Ева.

— Слышу, — ответила Адель из динамика. — Твоя мама сказала, что ты не любишь тишину. Это правда?

— Раньше любила. Сейчас — нет.

— А что любишь сейчас?

— Слушать тебя. И видеть тоже.

Мать покачала головой и вышла из комнаты. Ева не поняла, осуждающе или одобрительно. Но это было не важно.

— Ева, — сказала Адель.

— М?

— Я хочу тебе кое-что сказать. Только не смейся.

— Не буду.

— Я боюсь, что когда мы встретимся... я не смогу говорить. Буду смотреть на тебя и молчать.

— Это плохо?

— Не поняла ещё. Я не умею молчать. Я всегда говорю, даже когда не надо. А с тобой хочется просто... быть. Смотреть. И ничего не говорить.

Ева отложила тряпку, села на подоконник, взяла телефон в руки.

— Я тоже иногда боюсь, что не смогу говорить. Но мне кажется, это не страшно. Молчать вместе — это тоже разговор.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

— Тогда послезавтра мы возможно будем молчать. Договорились?

— Договорились.

Адель засмеялась — тихо, почти неслышно. Ева улыбнулась в ответ. И хотя именно сейчас они не видели друг друга, каждая знала — сейчас они улыбаются одновременно.

Чемодан стоял у двери. Ева лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как Адель собирает вещи в Твери.

— Ты взяла тёплую шапку? — спросила Ева.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты будешь рядом. А когда ты рядом — мне не холодно.

— Это глупость.

— Это правда.

Ева закатила глаза, но улыбнулась.

— Возьми шапку, Адель. Я не хочу, чтобы ты болела.

— Тогда обними меня покрепче, когда увидимся. Это согревает лучше любой шапки.

— Ты невозможна.

— Я знаю. Но ты меня выбрала.

Ева замолчала. Потому что Адель была права. Она выбрала. Не в тот момент, когда сказала «давай не враждовать». И не в тот момент, когда взяла её кофту. Она выбрала её в тот самый первый раз, на лестнице, и когда Адель посмотрела на неё и сказала: «Ты готова защищаться». Ева тогда не поняла. А теперь поняла.

— Адель, — сказала она.

— Да?

— Я рада, что это ты.

— Что «это»?

— Всё. Этот разговор. Это ожидание. Это чувство, когда смотрю на телефон и вижу твоё имя. Я рада, что это ты, а не кто-то другой.

Адель молчала долго. Так долго, что Ева подумала — связь оборвалась.

— Я тоже рада, — наконец сказала Адель. — И я начинаю бояться.

— Чего?

— Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошиблась. Что тебе не нужна девушка, которая не умеет говорить красиво, которая грубая, которая...

— Адель, — перебила Ева. — Замолчи.

— Что?

— Замолчи. Ты нужна мне. Такая, какая есть. Не переделанная. Не удобная. Ты. Поняла?

Адель не ответила. Но Ева слышала, как она дышит — глубже, спокойнее.

— Поняла, — сказала Адель.

— Тогда спи. Завтра рано вставать.

— А ты?

— Я тоже посплю.

— Не отключаемся?

— Не отключаемся.

Спать вместе в звонке стало уже традицией. Такой комфортной и приятной.

Ева положила телефон на подушку, повернулась на бок. Через динамик она слышала, как Адель дышит — ровно, спокойно. И чувствовала, что расстояние не имеет значения. Что можно лежать в разных городах, но чувствовать тепло чужого дыхания. Было ощущение что она лежит рядом, смотрит своими щенячьими глазами, тянет руки для объятий.. Просто находиться возле друг друга, это могло доходить до стыда. Но смущение с ней становится привычным чувством.

«Завтра, — подумала Ева. — Завтра я её увижу».

Прокрутила мысли. Эти семь дней были одними из самых теплых в жизни, обволакивали полностью, чувства вскружили голову. Адель всегда была рядом, они делились с друг другом всем. Будь то фотография завтрака или селфи на фоне нелепого граффити, всё казалось прекрасным. Нужным. Она закрыла глаза и заснула под чужое, точнее уже родное, дыхание. И это был самый спокойный сон за последние дни. Но с Адель реально рядом он был бы ещё спокойнее.

Это всё показывало насколько близкими могут быть люди даже на расстоянии, но также показывало, что без контакта в жизни - сложно. Им необходимо было быть вплотную именно в жизни. В чертовой реальности. Соприкасаясь друг с другом. Скучать всё таки было невыносимо. Иногда хотелось содрать кожу в кровь, почувствовать жар и её прикосновения. Горячие, успокаивающие.
——————

три комментария от разных людей и я сяду писать проду. спасибо большое за отдачу. очень вас всех люблю, обнимаю. жду комментарии, кошки.
думаете скоро конец и все так просто?