Боевая тактика

Ночь после этой истории была мертвой, удушающей до боли. Она мучилась то ли от памяти отца, то ли от предательства. Ее собственный брат который должен исполнять роль отца, в данном случае и мать, поднял на нее руку. Мысли не покидали..., слова Тима, ужасный поступок Эвелин. Как..., Почему...?
Утро наступило очень медленно, и то солнце не попало в эту мертвую холодную комнату.
Она медленно спустилась на кухню. Эдвард, и ее братья уже сидели у стола. Эва сидела на коленях Эдварда, как на троне, восседала та. Он кормил её с ложечки йогуртом, и его лицо выражало такую нежность, которой Эмили не видела годами.

- Доброе утро, - тихо произнесла Эмили, останавливаясь в дверях.

Разговоры мгновенно стихли. Эдвард поднял на неё взгляд - холодный, оценивающий, без малейшего признака раскаяния.

- Садись ешь, - коротко бросил он.
Эва, увидев Эмили, тут же спрятала лицо на груди Эдварда, картинно вздрогнув.
- Эдвард, я боюсь... - пропищала она. - Она опять на меня так смотрит.

Рука Эдварда инстинктивно сжалась на плече девочки, защищая.
- Эми, послушай меня внимательно, - приказал он, и его голос был подобен удару хлыста. - Если я замечу хоть один косой взгляд в сторону сестры, ты вернешься в комнату под замок до самой свадьбы. Поняла?

Эмили не ответила. Она молча села за стол, чувствуя на себе сочувственные, но трусливые взгляды Тима и Лукаса. Они всё знали. Они видели правду, но предпочли остаться «за кадром», чтобы не стать следующими жертвами этого безумия.

- Я спросил, ты поняла? - Эдвард подался вперед, его глаза сузились.

Эмили медленно подняла голову. В её груди, там, где раньше была любовь к брату, теперь росла ледяная пустота. .

- Поняла, - ответила она. Голос был ровным, лишенным эмоций.

После завтрака, который прошел в звенящей тишине, Эмили вернулась в свою комнату. Она не включала свет, хотя за окном стоял серый, пасмурный день. Ей казалось, что если она останется в темноте, то мир забудет о ее существовании, и эта давящая боль в груди хоть немного утихнет.
Прошел час, затем второй. Она просто сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. В голове не было мыслей - только тяжелый, вязкий туман. Она не заметила, как по лицу потекла слеза, затем другая. Она даже не вытирала их. Какой смысл?
- Эмили? - дверь тихо приоткрылась. Это был Лукас. Он принес ей поднос с чаем, который уже давно остыл. - Я принес... ну, это.
Она не пошевелилась. Лукас постоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Его молчание кричало о чувстве вины, но Эмили было все равно. Его жалость сейчас была самым бесполезным ресурсом в этом доме.
- Поставь и уйди, - голос ее звучал так, будто она разучилась им пользоваться.
Когда он ушел, она посмотрела на свои руки. Они казались ей чужими. Все, что она любила - ее стиль, ее дерзость, ее память о папе - было растоптано. Она чувствовала, как внутри нее медленно, капля за каплей, гаснет свет.
Прошло более 3 дней... У нее не было ни аппетита, ни силы что либо делать. Но все же вечером четвертого дня она подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела бледная тень прежней Эмили. Синяки под глазами стали почти черными, губы искусаны в кровь, но самое страшное было в глазах. В них больше не было искры протеста. Только смирение и бескрайняя, ледяная усталость.
Она легла на кровать, не раздеваясь. Внизу слышался приглушенный смех Эдварда - он о чем-то весело болтал с Эвой. Эмили натянула одеяло до самого подбородка. Ей хотелось только одного: уснуть и больше никогда не просыпаться в этом доме, где правда стоит дешевле, чем каприз маленькой лгуньи.
Сон не приносил облегчения. Он был рваным, наполненным звуками бьющегося стекла и холодным смехом Эвы. Каждое пробуждение в этой комнате ощущалось как приговор.
На пятый день Эмили даже не попыталась встать. Она лежала, глядя, как пылинки медленно кружатся в тусклом свете, пробивающемся сквозь щель в шторах. Время потеряло значение. Завтрак, обед, ужин - всё это превратилось в бессмысленные ритуалы, к которым она больше не имела отношения.
Около полудня в дверь снова постучали. На этот раз это был не Лукас. Дверь открылась с характерным резким звуком, и в комнату вошел Эдвард. Он замер на пороге, поморщившись от спертого воздуха и полумрака.
- Блять, ты давно комнату не проветривала?
Эдвард сделал несколько шагов вглубь комнаты, и тяжелый запах застоявшегося воздуха, смешанный с ароматом остывшего чая, заставил его нахмуриться еще сильнее. Он ждал протеста. Он ждал, что она вскочит, начнет кричать о несправедливости или хотя бы посмотрит на него с той прежней, колючей ненавистью.
Но Эмили даже не моргнула.
- Эмили, вставай, - его голос прозвучал сухим приказом, но в нем уже не было той стопроцентной уверенности, что была несколько дней назад. - Хватит этих драм. Твоё молчание ничего не изменит. Ты виновата, и ты понесешь наказание, но доводить себя до истощения я не позволю.
Он подошел к кровати и рывком откинул одеяло. Эмили сжалась в комок, инстинктивно подтягивая колени к груди. Она выглядела пугающе хрупкой в этом тусклом свете. Тонкие запястья, бледная кожа.
- Вставай, я сказал! - он схватил ее за руку, пытаясь поднять, но ее тело было обмякшим, почти невесомым.
Она наконец подняла на него взгляд. В этих глазах не было слез. Там была такая бездна безразличия, что Эдвард на секунду отпрянул. Это не был взгляд подростка, который обиделся. Это был взгляд человека, который сдался. Окончательно и бесповоротно.
- Зачем? - едва слышно прошептала она. Ее голос был надтреснутым, как старая сухая ветка. - Зачем мне вставать, Эдвард? Чтобы ты снова ударил меня, когда Эва придумает новую ложь? Чтобы видеть, как ты кормишь её с ложечки, пока я... «враг»?
- Не смей Эмили обвинять ее. - вспыхнул он, но его ярость теперь казалась напускной, защитной реакцией.
Она медленно закрыла глаза. - Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы меня не было. Для тебя. Для Тима. Для всех. Вы ведь уже и так решили, что меня нет. Есть только монстр. Ну вот... монстр устал. Уходи.
Эдвард сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он хотел сорваться, накричать, заставить её подчиниться, но слова застряли в горле. Внизу раздался радостный визг Эвы - она что-то не поделила с Лукасом и требовала внимания «любимого братика».
Раньше этот звук вызывал у Эдварда улыбку. Сейчас - необъяснимую, липкую тревогу.
- Тим принесет тебе еду. И ты её съешь, - бросил он через плечо, направляясь к выходу. - Если нет - я заставлю тебя есть через зонд в больнице. Не испытывай моё терпение Эмили Брайс.
Он вышел и плотно закрыл дверь, но щелчок замка уже не пугал Эмили. Она не чувствовала страха. Она не чувствовала голода. Только бесконечную, серую тишину, которая медленно заполняла легкие вместо кислорода.
Эмили продолжала лежать, не шевелясь. Фамилия «Брайс», которую Эдвард выплюнул с таким пафосом, раньше была для нее поводом для гордости, символом принадлежности к сильной и сплоченной семье. Теперь она звучала как название клейма на коже.
Она не заметила, как прошло время, пока в замке снова не повернулся ключ. На этот раз вошел Тим. В руках он держал поднос, от которого шел пар, но запах куриного бульона вызвал у Эмили лишь приступ тошноты.
Тим не стал кричать, как Эдвард, и не стал мяться в дверях, как Лукас. Он подошел, сел на край кровати и поставил поднос на тумбочку.
- Он серьезно, Эм, - тихо сказал Тим, глядя в стену. - Он хоть и рассержен на тебя, но он переживает... Поешь Эмили, пожалуйста...
Эмили медленно перевела взгляд на Тима. Его голос звучал глухо, в нем сквозила мольба, но слова о том, что Эдвард «переживает», отозвались внутри лишь тупой, пульсирующей насмешкой.
- Переживает? - эхом повторила она. Голос был настолько слабым, что Тиму пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. - Он переживает не за меня, Тим. Он переживает за порядок в своем идеальном мире. Его злит, что я... порчу картину.
Тим вздохнул, зачерпнул ложкой бульон и поднес к её губам.
- Просто глотай, Эм. Ради отца. Если не ради себя, то ради памяти о нем. Ты же знаешь, он бы не хотел видеть тебя такой.
Упоминание об отце полоснуло по сердцу, но даже эта боль была какой-то далекой, словно отделенной от нее толстым слоем ваты. Она послушно открыла рот. Бульон был безвкусным, горячим и тяжелым. С каждым глотком ей казалось, что она впускает в себя что-то чужеродное, что-то, что заставляет её тело продолжать функционировать, хотя душа уже давно объявила забастовку.
- Знаешь, что самое странное? - прошептала она, когда Тим отставил пустую тарелку. - Я больше не чувствую на нее злости. На Эву.
Тим удивленно поднял брови.
- Почему?
- Потому что она победила, - Эмили прикрыла глаза, и её ресницы затрепетали. - Она хотела, чтобы меня не стало. И вот - меня нет. Это тело, которое ты кормишь... это просто оболочка. Она может забирать Эдварда, твое внимание, этот дом. Мне больше ничего не нужно.
Тим почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он взял её за руку - холодную, безжизненную, с тонкими синими венами, проступающими сквозь прозрачную кожу.
- Эмили, не говори так. Пожалуйста. Мы что-нибудь придумаем. Эдвард просто ослеплен, он...
- Уходи, Тим, - прервала она его, отворачиваясь к стене. - Ты хороший. Но ты тоже молчал. Вы все молчали, когда он замахивался. Вы все молчали, когда она врала. Ваше сочувствие сейчас... оно как запоздалое лекарство для покойника. Оно не лечит. Оно только напоминает о том, что я уже мертва внутри.
Тим просидел рядом с ней еще десять минут, надеясь, что она скажет что-то еще. Но Эмили замерла, погрузившись в тот самый «сон наяву», где не было ни звуков, ни лиц, ни предательства.
Когда он вышел из комнаты и спустился вниз, Эдвард ждал его у подножия лестницы.
- Ну что? Поела? - резко спросил старший брат, нервно теребя в руках ключи от машины.
- Половину, - сухо ответил Тим, глядя куда то в пол. - Эдвард... Можем ли мы поговорить...
- Да конеч...
Вдруг выбежала Эва со слезами, перебив его.
- Братик, братик... Там под кроватью монстр..
Эдвард поднял девчоку, обняв ее, и начал успакаивать. Когда Эдвард повернулся назад, Эвелин очень злобно посмотрела на своего родного брата. Тим с жалостью, и с призрением смотрел на нее. А после вспомнив что то, перевел взгляд на пол.
Эдвард, полностью поглощенный всхлипами Эвы, прижимал её к себе, нашептывая ласковые слова. Он даже не заметил того ледяного, ядовитого взгляда, который девочка бросила на Тима из-за его плеча. В этой секундной гримасе не было и следа страха перед «монстрами» - только торжество хищника, который пометил свою территорию.
Тим смотрел на этот спектакль, и внутри него что-то окончательно оборвалось. Перед глазами всплыли руки Эмили - тонкие, безжизненные, и её голос, похожий на шелест сухой листвы. «Ваше сочувствие сейчас... как лекарство для покойника».
- Эдвард, - голос Тима прозвучал так низко и твердо, что старший брат невольно замер, перестав покачивать Эву. - Поставь её на пол. Она притворяется.
- Ты дебил, она напуганна - огрызнулся Эдвард, нахмурившись. - Поговорим позже.
- Нет. Сейчас.
Тим сделал шаг вперед, и в его глазах, всегда мягких и послушных, вспыхнула такая ярость, что Эдвард инстинктивно напрягся. Тим больше не смотрел в пол. Он смотрел прямо в лицо брату, игнорируя притворное дрожание плеч Эвы.
- Она сама разбила ту кружку, Эдвард, - слова Тима упали в тишину холла, как тяжелые камни.
- О чем ты... - начал он, но Тим не дал ему закончить.
- Она дождалась звука твоей машины. Она видела, что Эмили просто стоит рядом. Эва взяла кружку отца, посмотрела Эмили в глаза, улыбнулась... и швырнула её на пол. А потом начала орать. Она знала, что ты сделаешь. Она знала, что ты ударишь Эмили, даже не спросив её.
Эва замерла на руках у Эдварда. Её рыдания прекратились мгновенно, сменившись мертвой, расчетливой тишиной. Она поняла, что маска сорвана.
- Тим, ты бредишь? - голос Эдварда задрожал от подступающего ужаса. Он не хотел в это верить. Если Тим говорил правду, значит, всё, что он делал последние дни - каждый удар, каждое оскорбление, каждое «заткнись» в адрес Эмили - было чудовищной ошибкой. - КАКОГО ХУЯ ТЫ МОЛЧАЛ ТОГДА?!
- ПОТОМУ ЧТО Я БОЯЛСЯ, ПОТОМУ ЧТО ЛУКАС БОЯЛСЯ. Какой из тебя лейтенант какой то службы, если ты элементарные вещи не замечаешь? Мы с прихода, и не только, не общаемся с Эвелин. Она наша родная сестра, но мы ее призираем. Она для нас мертва Эдвард. И ты это не заметил... Не заметил то что ты становился её рабом! Посмотри на неё! Посмотри на Эву сейчас! Разве так выглядят напуганные дети? Она загубила нас ещё во времена матери. Я притих, пережил потому что могу. Лукас притих, потому что есть дух, и характер. Уступили ей свое детство, свое счастье, свое внимание. Но.... Эмили ведь так не может. Она ломается Эдвард. Ты ее сломал..
Эдвард медленно опустил Эву на пол. Его руки дрожали, и это была не та ярость, которую он привык выплескивать на подчиненных. Это был ледяной, парализующий ужас осознания. Он посмотрел на Эву - ту, которую считал последним чистым существом в этом доме.
Эва стояла неподвижно. Маска испуганного ребенка на мгновение сползла, обнажив расчетливый взгляд взрослого игрока, но когда она поняла, что Эдвард смотрит на неё, её лицо тут же исказилось в новой гримасе - на этот раз отчаянной.
- Эдвард, он врет! Он просто хочет, чтобы ты меня разлюбил! - голос Эвы сорвался на визг, она сделала шаг к брату, пытаясь схватить его за руку. - Тим всегда меня ненавидел! Они с Эмили сговорились, они шептались у нее в комнате, я слышала! Они хотели, чтобы ты меня прогнал!
- Эва, замолчи... - глухо произнес Эдвард, отстраняясь.
- Нет, послушай! - она зарыдала с новой силой, но теперь это были злые, истеричные слезы. - Кружка... она сама упала! Эмили толкнула стол, она специально! А Тим просто не видел, он стоял далеко! Он хочет быть твоим любимчиком, он хочет, чтобы ты только его слушал! Эдвард, ты же мой старший брат, ты обещал маме и папе, что будешь меня защищать! Ты обещал!
Она упала на колени, хватаясь за его джинсы, её лицо покраснело от крика.
- Эмили плохая! Она всегда на меня кричит, когда тебя нет! Она говорит, что я лишняя в этом доме! Я просто хотела, чтобы ты меня обнял, чтобы ты был со мной! Разве я виновата, что они меня не любят? Разве я виновата, что они злые? Эдвард, не верь ему, пожалуйста, не верь...
Эдвард смотрел на неё сверху вниз, и впервые в жизни он видел не «маленькую принцессу», а то, о чем говорил Тим. Профессиональный взгляд лейтенанта, который он годами отключал, возвращаясь домой, наконец-то сработал. Он видел фальшь в каждом жесте, видел, как её глаза лихорадочно бегают в поисках новой лжи, пока рот выкрикивает оправдания.
- Хватит, - отрезал он. Его голос был тихим, но от него по стенам холла словно пошел иней.
- Эдвард, я...
- Я сказал - ХВАТИТ! - он не крикнул, он выдохнул это слово с такой силой, что Эва замолкла на полуслове, задыхаясь от собственной истерики. - Уйди в свою комнату. Закройся. И не смей издавать ни звука.
- Но я не...
- Уйди Эвелин. Уйди, прсото УЙДИ!
Эва вскочила, бросив на Тима взгляд, полный такой чистой, концентрированной ненависти, что у того похолодело внутри. Она не пошла, она побежала вверх по лестнице, захлебываясь в рыданиях, которые теперь звучали как звуки поражения.
Эдвард остался стоять в холле. Его плечи поникли. Он медленно повернулся к Тиму.
- Она ломается... - повторил он слова брата, и его голос надломился. - Ты сказал, Эмили ломается.
- Она уже сломана, Эдвард, - Тим вытер лицо рукавом, глядя на старшего брата с глубокой, горькой жалостью. - Ты опоздал. Иди к ней. Если там еще осталось что-то, кроме пустоты.
Эдвард не ответил. Он начал подниматься по лестнице, и каждый шаг давался ему так, словно на плечах была тонна свинца. Он прошел мимо комнаты Эвы, откуда слышался приглушенный плач, и остановился у двери Эмили.
Внутри было тихо. Мертвая, пугающая тишина. Он приоткрыл дверь. Эмили лежала на боку, глядя в серые сумерки за окном. Она даже не повернулась на звук. Для неё оправдания Эвы, крики Эдварда и правда Тима больше не имели значения. Она была слишком глубоко под водой.
Эдвард вошел в комнату и опустился на пол у кровати, закрыв лицо руками. Он пожертвовал всем ради монстра, которого сам же и вырастил, и теперь цена этой ошибки лежала перед ним - тихая, неподвижная и бесконечно одинокая.
- Эмили... Я не знаю, я ничего не понимаю..., Эмили... Прости меня пожалуйста, я не знаю что на меня нашло.. - он дотронулся ее, и хотел поднять, но когда он переворачивал, ее тело упало. - Эмили, ЭМИЛИ! ТИМ
Тим услышав его ор, сработал с максимальной реакцией. Он выбежал из своей комнаты, и побежал к ней.

-------------------
Вот такая вот печальная глава получилась, надеюсь она вам понравилась. Если есть идеи, жду в комментах♥️)