Боевая тактика

Вот и наступил тот долгожданный день для возлюбленных, когда они смогут попрощаться со всеми проблемами, и просто уехать куда подальше побыть вдвоем. Но их счастье для кого то обернется страданием.
С 6 утра все были на ногах, таскали вещи, нервничали, проверяли не забыли ли они иную вещь. А вскоре, через час у ворот уже стояло такси. Лина обняла Эмили и Эву, шепча им на прощание теплые слова и обещания звонить каждый день. Дэвид пожал руку Эдварду, стараясь выглядеть солидно, но его взгляд был полон нервозности. Он бросил быстрый взгляд на Тима и Лукаса, которые стояли в стороне, и коротко кивнул им.

— Ведите себя хорошо, мальчики, — сказал Дэвид, его голос прозвучал как-то неестественно бодро.

Лукас и Тим лишь молча кивнули, не поднимая глаз. Они были рады, что их новые родители уезжают, но при этом чувствовали холодок на душе — теперь им предстояло остаться один на один с их старшим братом, который ничуть не хуже родного отца, а особенно по поводу воспитания.

Лина в последний раз обняла Эдварда.
— Сынок, я так люблю тебя. Пожалуйста, будь осторожен. И... будь добр к ним. Им тяжело сейчас.

*(БЛЯТЬ А МНЕ КАК БУДТО БЫ НЕ ТЯЖЕЛО)*
— Буду, мам, — Эдвард обнял её крепко, хоть и материл этих ублюдков который ввязались к маме.  Но на мгновение смягчившись. — Езжай. И будь счастлива.

Когда такси, загруженное чемоданами, скрылось за поворотом, в доме воцарилась полная тишина. Тишина, которая казалась громче любого крика.

Эдвард медленно повернулся. Перед ним стояли четверо: Эмили, которая смотрела на него с доверием и легкой тревогой, она вообще после появление новых членов семьи, стала какой то замкнутой. Тим и Лукас — бледные, напуганные, словно застигнутые врасплох. И маленькая Эва, которая стояла сзади, будто бы боялась этих троих. По лицу Эмили, было видно как она недолюбливает Эву. Я ее понимал, но решение мамы, и выбор мы не могли обсудить, или изменить. Настойчивая уж эта женщина.

— Чо стоите как вкопанные, домой идите, нехуй стоять тут, — с недовольством сказал Эдвард, и его голос, непривычно резкий для этого утреннего часа, разорвал натянутую тишину.

Тим и Лукас дернулись, словно от удара током. Ступор мгновенно сменился паническим движением. Они рванули к входной двери, стараясь не задеть друг друга, и проскочили в холл. Лукас очень тяжело воспринимал тот факт, что родителей и людей за которых он сможет спрятаться пропали. А вот Эмили..., Эмили было пофиг, она хотя бы раньше любила свою мать, но сейчас, ее поступок который так сильно огорчил ее стал последней каплей. Она прсото цокнула на слова Эдварда, и нахально закатив глаза зашла домой.

— Доиграешься) — с враждой ответил тот
— Ого мой старший РОДНОЙ брат вспомнил, что у него есть РОДНАЯ младшая сестра? Похвально. Я думала уже все, меня забыли, и со мной общаются как с чужаком.

— Ууу доигралась) — Он быстрыми шагами почти что бежа догнал Эмили, и поднял ее, и зайдя в дом кинул ее в диван, и начал щекотать. Эмили в такие моменты была настолько счастлива, что забывала, все проблемы которые были у нее. Но ее радость оборвалась в одну секунду. Эва подошла к Эдварду, и дернула за штанину.
— Братик, подними меня тоже, мне грустно — с щенячими глазами смотрела та на него.

Но не успев заговорить Эдвард, Эмили с таким вырожением, будто бы с отвращением толкнула Эву за грудь. Она немного отлетела, но сразу же заплакала.

— Он не твой брат, соплячка. Иди к своим.

— Эмили?! Чо с тобой. Чо ты творишь? — Эдвард подошёл к маленькой девочке, и поднял ее. Она рыдала уткнувшись в его плечо. Ее слезы перемешанные с соплями, оставили мокрый след на его кофте.

— ЭТО ЧТО С ТОБОЙ, а не со мной? Какого фига ты их не отослал. ПОЧЕМУ ОНИ ЖИВУТ В НАШЕМ ДОМЕ? Кто эта шалава гребанная? Кто те попрошайки?

— ЗАКРОЙСЯ. — одного.... Лишь одного слова и взгляда хватило ей вспомнить то..., что было 4 дня назад.
— Ты ничо не попутала?...
— ТИМ СЮДА ИДИ.
Со второго этажа, его голос прорезался как нож который может убить в любой момент. Мальчишки выбежали из своей комнаты, и спустились вниз. Ошарашенные взглядом, они смотрели на него, будто бы ждали его приказ. Эдвард медленно опустил Эву вниз, и сев на корточки подтолкнул ее к братьям.
— Возьмите ее, и поиграйте с ней в комнате..., В кухне на полке стоят сладости, достаньте ей их.
Эва в то время как ее старший брат обращался к ее братьям, очень хитро посмотрела на Эмили. В знак победы. Эмили покраснела от злости. Она хотела врезать ей. Но брат... Эдвард...
После того как мальчишки увели Эву. Эдвард резко посмотрел на Эмили, которая выглядела не в самом лучшем виде. В его взгляде читалось все. Он будто бы был разочарован, но одновременно зол. Лицо холодное, эмоций ноль.

— Мне ещё раз спросить? Ты ничо не попутала? М? Это чо за словечки? Это что за отношение к сестре, и братьям.
— Они мне никто.
— Ты во первых сначала свой тон убери, не с друзьями разговоариаешь. А вторых, у тебя никто и не спрашивал, или даже у меня никто не спрашивал, хочу ли я этого, или нет.  Наша мама.... Блять ладно скажем так, что б ты понимала.... Наша родная мать, которая нас родила, предпочла найти себе любовь. Это ее решение. Это ее выбор. Но прикинь чо получается, что у ее нового супруга есть дети. Как и у нашей матери. И нам детям, приходится страдать из-за того что видетели нашим родителям захотелось поебаться.

— Мне как то знаешь вообще наплевать. Они сами пришли, их никто не звал.

— Ой, ой, ой, как заговорили. Миледи, не только тебе плохо живётся с ними. Поверь, они не прям с удовольствием живут у нас.  По твоему мы нравимся им? Жили пацаны, без проблем, без отказов. И вдруг, появляется какой то левый парень, и начинает их ебать по всем дыркам. Так что мы должны, обязаны блять терь жить с ними. Максимум, то что мы можем, это молиться что б мама разлюбила его.
— Я не собираюсь это делать. — Со злостью, с яростью ответила та.
...
— Я пытался по доброму..., с объяснениями, но раз ты не понимаешь, то... Короче похуй, делай чо хочешь. Но слушай сюда, теперь здесь все равны. Если ещё раз толкнешь, или косо посмотришь на кого то из них. Получишь ровно то, чего заслужишь. Я могу терпеть твои капризы, характер вынести по крайней мере, мне похуй на него. Но обижать, оскорблять других... Ты не имеешь право.  Поняла меня?!

У Эмили потекла жалкая слеза, она просто смотрела ему в глаза. Отчаяние, злоба.

— Как скажите брат. — Сказав это, она вытерая слезы стала подниматься наверх. Когда она проходило мимо комнаты Эвы, дверь открылась, Эва вышла и опять таки хитро улыбнулась. Эмили ничего, обсолютно ничего не могла сделать. И прсото скрылось за своей дверью.

Эва, а затем и ее братья стали спускаться вниз. Эва подбежала к Эдварду со слезой в глазах.
— Братик, она на меня орет все время. Моя сестра меня не любит? Эмили меня не любит?

— Она больше не будет ладно? Если будет, ты мне скажи. А так она тебя очень сильно любит, у нее просто такой период.
Эва только сильнее прижалась к Эдварду. И вообще не хотела его отпускать.

— Брат..., как ты и сказал,  мы ей достали сладости, Но ей много нельзя... Когда мы достали ей шоколадку, она сказала что хочет ещё. Лукас сказал что ей нельзя, а она пригрозила тобой. И нам пришлось достать...

Эдвард чуть дёрнул Эву, и положил на пол

— Это правда Эвелин?
— Нет, эта какашка врёт, он всегда не любил меня, и только обманывает.
— За языком следи. Это твой брат, а не какашка. Раз ты говоришь правду, идём тогда по камерам посмотрим?
— ....Зачем....? Ты не доверяешь мне? — с щенячими глазами смотрела та.
— По крайней мере, я твоим братьям больше доверяю. Эва даю последний шанс признаться. Или я открываю камеру. И тогда будет хуже.
— Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛА! — Начала она топтать ногами, и чуть ли не доводить до истерики. В такин моменты всегда все удавалось, особенно мама начинала делать все что она хочет. 
— Хорошо, а в чем проблема проверить?
Эва резко посмотрела на Эдварда. И начала плакать, уже почти что во весб голос.
Эдвард достал из кармана свой телефон, и начал смотреть камеры. Через несколько минут он с отчаянием посмотрел на маленькую девочку. 
— Эва зачем ты соврала?
— Я НЕ ВРУУУУ.
— Эвелин даю тебе 3 секунды придти в себя. Я не собираюсь няньчется с тобой. — уже твердо и с тоном обратился тот.
- Раз....
- Два....
- Три.

Эдвард резко поднял ее за шиворот. Она висела как щеночек, и все равно продолжала рыдать. Эдвард отнес ее в ближайший угол. И опустил ее.

— Раз нормального языка не понимаешь, будешь стоять здесь, пока не обдумаешь свое поведение.
— Я не хочуууу — продолжала рыдать та.
— Блять как будто бы я хочу слышать это все.
Девчока продолжала рыдать, будто бы на пофиг.
— Эвелин, ты доиграешься. Ещё чуть чуть, и ты хорошенько по заднице получишь.
Мальчишки сжались, как и сама девочка.
— Не надо, не надо, мне больно будет. Уже хныкала она.
— Зато в себя придёшь. В углу стой, не шевелись. За каждое движение, будешь получать по одному удару. Поняла меня? — Эдвард смотря на камеру лениво лег на диван, где рядом сидели пацаны.

В такие моменты чаще всего родные ей люди, в том смысле ее братья должны уговаривать и защищать. Но на лицах их братьев читалось только довольство. Будто бы провосудие вернулось.

— Это...это все они... Я не хочу .. мне больно будет. Ножки болят.

— Уфф, они только ушли а уже... Видимо тебя реально надо хорошенько выпороть что б до тя дошло.
Сюда иди, вообще не думал что трону тебя.

— НЕТ Я НЕ ХОЧУ. ТЫ ТОЖЕ КАКАШКА, Я ВСЕ МАМЕ РАССКАЖУ.

Эдвард нехотя, встал с места, со спокойствием, с нейтральностью, он подошёл к девочке в платье, сев на корточки, он нагнул ее. Хоть она и сопротивлялась, махала руками, обязывала как могла,  но для него это лишь истерика, которую он не потерпит. Эдвард с замахом дал несколько то раз рукой по оголенной заднице девочки. Та рыдала, умоляла отпустить. Ее голый зад, покрылся мурашками, и покраснел. Прям остался след его огромной руки.
Он отпустил девочку после 4 удара, и опять таки без жалости посмотрел на нее сверху вниз.

— Стой тут. Это мое последние ласковое предупреждение. Я не люблю враньё, да и тем более я не твоя нянька. Мне похуй сколько те лет. Если ещё раз такое поведение, ты получишь уже не мягенькие удары. Я тя выпорю в прямом смысле. Я надеюсь ты усвоила. Лукас, Тим по комнатам. Оставьте ее, увижу что пожалели, выебу на месте.

Пацаны после этого, стали как-то намного больше уважать. У них появилась будто бы благодарность и любовь.