Боевая тактика

Спустя 20 минут дети уже стояли на кухне. Эва прижалась к Эдварду, не желая его отпускать. А отец же как и мать сразу заметили что с их пацанами что то не так.
- Лукас, Тим, что то случилось? Вы как то бледные. - Начала разговор мать. Не услышав ответа, она непонимающе посмотрела на Эдварда.
- Эдвард, что ты сделал? Они какие-то...

Дэвид же, наоборот, взглянул на своих сыновей и младшую дочь с каким-то странным выражением. Он видел их замешательство, их страх, но в то же время - и некое подобие порядка, которого раньше не было.

- Наоборот, дорогая, - сказал Дэвид, его голос звучал неожиданно тёпло. - Похоже, их старший брат отлично справился с воспитанием. Я сам часто был в разъездах, и не всегда успевал уделять им столько внимания, сколько следовало. Рад, что они попали в такие надёжные руки. Дэвид дотронулся плеч Эдварда, в знак поддержки и уважения. Тот хотел возразить, но заметив на себе взгляд матери, решил не спорить.

- Не перегибай Эдвард. Они не твои подчинённые.
Дэвид с интересом посмотрел на своего нынешнего старшего сына.
- Где ты работаешь Эдвард?
- В секретной службе. Доставерной информации дать не могу.
- Ого, офицер значит. Понятно, понятно теперь почему такой мускулистый. - Улыбнулся тот
Мама улабнулась смотря на своего сына. Мол да это мой сын. Но улыбка не продержалась долго. В комнату зашла Эмили, глаза у нее были красными. Дэвид не понимал почему у девочки опухшие глаза

- Идем девочка моя садись.
Погладила ее мать по голове.
Эмили села за стол как и вся семья, мать подала всем блинчики с чаем, а затем и варенье.
- Мамочка ты же знаешь я не люблю варенье. - Возразил Лукас.
- Оу Лукас... Прости пожалуйста сынок

Эдвард на секунду дотронулся руки матери
- Ничего, мам, - его голос прорезал тишину кухни, как скальпель. - Лукас просто забыл, что в этом доме едят то, что дают. И говорят «спасибо». Верно, Лукас?

Мальчик вздрогнул, едва не выронив вилку. Он быстро поднял глаза на старшего брата, встретившись с его холодным, пронизывающим взглядом, и тут же уткнулся в тарелку.

- Да... спасибо, мам. Очень вкусно, - пробормотал он, лихорадочно намазывая варенье на блинчик, который секунду назад не хотел даже трогать.

Тим, сидевший рядом, сидел тише воды, ниже травы, стараясь даже жевать бесшумно. Мать перевела растерянный взгляд с одного сына на другого. Такая перемена в поведении сорванцов пугала и восхищала одновременно.

Дэвид довольно хмыкнул, прихлебывая чай.
- Дисциплина это хорошо. В наше время без неё никак. А то мальчики уж сильно расслабились. Да Тим, Лукас?!

Эмили сидела на самом краю стула, стараясь почти не касаться сиденья. Каждое движение причиняло тупую, пульсирующую боль, напоминавшую о недавнем уроке в комнате. Она не смела поднять глаз, боясь, что папаша увидит в них что-то лишнее. Слёзы то и дело подступали к горлу, мешая глотать сухой блин.

- Эми, солнышко, ты чего не ешь?
Дэвид ласково коснулся её руки. - И глаза такие красные... Ты что, плакала?

Эмили замерла. Она почувствовала, как Эдвард, сидевший напротив, слегка наклонился вперед. Атмосфера за столом мгновенно наэлектризовалась.

- Она просто осознала некоторые свои ошибки, отец., - спокойно ответил за неё Эдвард, не сводя глаз с сестры. - Мы очень хорошо поговорили о парнях, о её компаниях... Эмили решила, что развлечения важнее учебы, да Эми?

Эмили сглотнула тяжелый ком. Ей хотелось закричать, броситься к матери, но она знала: Эдвард не блефует. Лиам, её единственный «выход» во взрослый мир, был растоптан, а телефон превратился в груду мусора. Теперь её миром был этот стол и этот человек напротив.

- Да... - прошептала она, голос дрогнул. - Я просто... поняла, что вела себя глупо. Брат прав.

Дэвид одобрительно кивнул:
- Вот это по-нашему. Семья - это когда старшие направляют младших. Молодец, Эд. Я вижу, на тебя можно положиться. Раз уж ты в секретной службе, может, и парней подтянешь? А то совсем разболтались.

Эдвард с недовольством посмотрел на Дэвида. Блять пусть сам своих детей тянет, а не у женщин шлялся. Но опять таки взгляд матери дал о себе знать.
- Эдвард милый, как ты знаешь через неделю у нас свадьба... А потом...
- Милая мне какжется рано ещё об этом ему говорить...
- Что говорить? Резко вмешался Эдвард.
- Милый мы после свадьбы можем отправиться на медовый месяц... А точнее может и на два месяца на Мальдивы....

- Меня это каким боком должно волновать? - ровно спросил он, стараясь, чтобы в голосе не было ни тени эмоций.
- Ну вот... Мы бы хотели посветить это время друг к другу...
- Иии?
- Дети остаются с тобой....
- Вы прикалываетесь? Эдвард подскачил со стула, и начал уходить
Он не был их отцом, и уж точно не собирался становиться нянькой для детей от другого брака.
- Они блять мне никто, собираешься оставить... Блять подсунуть чужих детей?
Мать резко вскочила, и звук ножек стула, пронзительно проскрежетавших по паркету, заставил Дэвида вздрогнуть. Ее лицо, еще минуту назад сиявшее от счастья, теперь залила краска гнева. Глаза сузились, превратившись в две колючие щелки.

- Как ты смеешь так говорить, Эдвард?! - ее голос сорвался на визг. - Чужие? Никто?! Это дети человека, за которого я выхожу замуж! С того момента, как мы обменяемся кольцами, они станут твоей семьей. Твоими братьями и сестрами!

- Моя семья - это Эмили и ты, мама. Была ею, пока ты не решила превратить наш дом в приют для обделенных вниманием отпрысков этого... - Эдвард кивнул в сторону Дэвида, не удостоив его даже взглядом, - этого господина.

- Замолчи! - она ударила ладонью по столу, так что приборы звякнули. - Я не потерплю такого тона! Я растила тебя одна, я отказывала себе во всем, чтобы у тебя было всё самое лучшее! И теперь, когда я наконец нашла свое счастье, когда я прошу тебя о сущей мелочи - помочь мне, ты ведешь себя как последний эгоист!

Дэвид попытался вмешаться, робко протянув руку к ее плечу:
- Дорогая, тише, может, мы найдем другой выхо...
- Нет, Дэвид! - отрезала она, не сводя яростного взгляда с сына. - Он должен понять! Эти дети - часть меня теперь. Называть их чужими - значит оскорблять меня! Где твоя благодарность, Эдвард? Где твое воспитание?!

Эдвард уже стоял в дверях столовой, накинув куртку. Его била мелкая дрожь от сдерживаемой ярости, но голос оставался холодным, как лед.

- Мое воспитание осталось там же, где и твоя логика, мам. Ты хочешь посвятить время друг другу, свалив своих новых детей на меня? Если они тебе так дороги, бери их с собой на Мальдивы. Или пусть их забирает их родная мать. А если Дэвид не может обеспечить своим детям присмотр без участия посторонних людей, то грош ему цена как отцу.

- Ты никуда не пойдешь, пока мы не договорим! - крикнула мать ему в спину.

- Мы закончили, - бросил Эдвард, хватаясь за ручку входной двери.

Эдварду было совсем не по себе. Он набрал номер своего лучшего друга Люка, а тот уже был рядом с ним спустя пол часа. Они поехали на машине в центральный парк захватив еду. Люк понимал о ситуации, и также понимал что ему щас пиздец как хреново, да и тем более его мать устроила ему целую истерику. Ведь Люк тоже был преданным другом Эдварда и семьи.

- Ты выглядишь так, будто готов кого-то пристрелить, - Люк внимательно посмотрел на друга, не спеша трогаться. - Твоя мать оборвала мне телефон. Говорит, ты устроил скандал и назвал детей чужими.

Эдвард достал сигарету, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, глядя в лобовое стекло.

- А они кто? - выдохнул он дым. - Люк, ты прикинь ситуацию. Эта парочка решила свалить на Мальдивы. На два месяца, мать их! Медовый месяц у них, понимаешь? А мне - «сюрприз»! Сделай милость, сынок, посиди с тремя малолетними дебилами и их папашей-неудачником... Ой, нет, папаша-то едет отдыхать, а детей подсовывает мне.

- Два месяца? - Люк присвистнул. - Жестко. Они серьезно думают, что ты в отпуске мечтаешь менять подгузники и проверять уроки у чужих детей?

- Вот именно! - Эдвард ударил ладонью по приборной панели. - Они меня за кого принимают? За бесплатную няньку с кобурой?
Отец у них тряпка, мать их балует. Я не тиран, Люк, ты меня знаешь. Если человек делает нормально - я первый его похвалю и поддержу. Но если они ведут себя как стадо неуправляемых баранов... я их выебу
Люк усмехнулся, зная характер друга. Эдвард всегда был человеком крайностей: либо ты его лучший соратник, либо цель для поражения. Золотой середины он не признавал.

- И что теперь? - спросил Люк. - Твоя мать в истерике. Говорит, что ты эгоист и неблагодарный.

- Пусть говорит, - Эдвард прикрыл глаза, стараясь унять пульсирующую боль в висках. - Она хочет счастья с этим Дэвидом? Флаг ей в руки. Но не за мой счет. Я не нанимался разгребать последствия его хренового воспитания. Эмили моя сестра, за нее я в ответе, она огребла вчера за дело, и она это понимает. Она девчонка не глупая, понимает где границы, но пиздец как пытается перейти их. А эти пацаны... Блять, Люк, я их вижу в первый раз в жизни! И я должен заменить им отца, пока настоящий отец будет мазаться кремом от загара?
Люк молча слушал, постукивая пальцами по рулю. Он знал Эдварда как человека слова и дела, который ценил личное пространство и ненавидел, когда его используют «втемную».

- Вот именно это меня и бесит больше всего, - продолжал Эдвард, откидываясь на сиденье. - Эмили... Да, она косячит, да, она пытается прощупать почву и обнаглеть, но она знает, что если я сказал «нет» - это значит «нет». У нас с ней есть этот негласный кодекс. А эти двое? Тим и Лукас? Они смотрят на меня как на врага народа, потому что я заставил их элементарно уважать их же сестру. И я теперь должен два месяца своей жизни угробить на то, чтобы подтирать им сопли, пока их папаша будет греть задницу на песке?

- А мать что? - Люк наконец заговорил
- Она в иллюзиях, Люк. Она влюбилась, у неё гормоны, она видит мир в розовом цвете. Для неё это выглядит так: «Мой сильный старший сын научит младших уму-разуму, и всё будет чудесно». Но она не понимает, что я не воспитатель в детском саду.

Эдвард зло сплюнул в окно.

- А Дэвид этот... Тряпка. Видел бы ты его взгляд. Он вроде как за дисциплину, но сам боится лишнее слово детям сказать. И теперь он решил, что нашел идеальное решение - свалить всё на сына новой супруги. Мол, Эдвард серьезный , он разберется. Сука, я им не наемник.
- И что дальше? - Люк перевёл взгляд с дороги на друга. - Если они реально через неделю уедут? Ты же понимаешь, что мать нафиг просто поставит тебя перед фактом. Закинет их шмотки к тебе в прихожую и укатит в аэропорт.

Эдвард резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул такой холодный огонь, что Люк невольно сжал руль крепче.

- А дальше - ничего, Люк. Слышишь? Ни-че-го. Я не собираюсь быть «хорошим сыном» и «заботливым старшим братом». Если они думают, что могут просто вычеркнуть мои планы на отпуск и превратить мою жизнь в бесплатный лагерь для трудных подростков - они ошиблись адресом.

Он смял пустую пачку сигарет и швырнул её на панель.

- Я не буду ставить им условия. Я не буду говорить: Оставьте их, если они будут себя вести тихо. Нет. Мне они не нужны ни тихие, ни громкие. Мне они не нужны вообще. Я не нанимался разгребать это дерьмо. Пусть мать обижается, пусть считает меня последним уебком, мне плевать. Я всю жизнь делал то, что от меня ждали. Был опорой, тащил всё на себе. Хватит.

Эдвард не собирался идти домой. Они поехали в бар где пили почти до часа ночи. И вдруг зазвенел телефон.
Телефон, вибрировавший на липкой от пролитого виски стойке бара, казался маленьким назойливым насекомым. Эдвард мутным взглядом посмотрел на экран.

Десять пропущенных от матери. Пять от Дэвида.
Он уже хотел вырубить его окончательно, но тут высветилось новое имя: «Эмили».

Он помедлил секунду, затем приложил трубку к уху. Голос был хриплым и тяжелым.
- Да.

- Эд... - голос сестры дрожал, она почти шептала. - Эд, пожалуйста, приедь.

Эдвард нахмурился, чувствуя, как алкоголь в крови мешается с мгновенно вспыхнувшим раздражением.
- Эм, я сказал - я не вернусь играть в дочки-матери. Пусть твой новый «папочка» разгребает.

- Их нет, Эд! - сорвалась на всхлип Эмили. - Мама и Дэвид... они так орали из-за тебя. Дэвид сказал, что ему нужно «спасти их отношения», и они уехали. Сказали, что переночуют в отеле, чтобы прийти в себя. Мы одни.

Эдвард замер, сжимая стакан так, что костяшки побелели.
- В смысле - уехали? Бросили вас четверых посреди ночи?

- Тим и Лукас... они сошли с ума, Эд. Как только машина уехала, они начали орать, что теперь они здесь главные. Они нашли заначку Дэвида с виски. Они... они сейчас в кухне, Эд. Я слышу, как они там что-то крушат. Я закрылась с Эвой в ванной, она плачет... Приедь, пожалуйста, мне страшно.

В трубке послышался грохот разбитого стекла и издевательский хохот Лукаса где-то на заднем плане.

Эдвард медленно положил трубку. Хмель выветрился из головы за долю секунды, оставив после себя ледяную, кристально чистую ярость. Он не собирался их воспитывать. Он не собирался ставить условия. Но эти щенки только что совершили две фатальные ошибки: напугали его сестру и вошли в его личное пространство.

Люк, внимательно следивший за выражением лица друга, поставил свой стакан.
- Что там?

Эдвард встал, бросив на стойку пару купюр. Его движения были пугающе четкими.
- Родители года решили свалить в отель «спасать брак», оставив детей одних. А малолетние дегенераты решили, что сегодня - ночь анархии.
Поехали люк

В машине царило тяжелое молчание. Эдвард смотрел в окно на мелькающие огни ночного города, и его челюсти были сжаты так, что начали болеть. Он не собирался быть для них нянькой, не собирался быть «добрым старшим братом», но оставлять сестру в одном доме с двумя пьяными придурками, которые не чувствуют берегов, он не мог. Его принципы были просты: своих не бросать, врагов - ломать. А Тим и Лукас сейчас стремительно перемещались во вторую категорию.

Когда машина затормозила у дома, Эдвард не стал хлопать дверью. Он зашел в прихожую бесшумно, как тень. Из кухни доносился издевательский смех и звук бьющейся керамики.

Раздался звонкий удар - видимо, очередная тарелка встретилась со стеной.

Эдвард медленно снял куртку и повесил её на крючок. Люк стоял за его спиной, стараясь не дышать. Он знал этот взгляд Эдварда - это был взгляд человека, который уже принял решение и теперь просто приступает к его техническому исполнению.

Эдвард зашел в кухню.

Картина была «живописной»: на столе стояла начатая бутылка виски из запасов Дэвида, пол был усыпан осколками маминого любимого сервиза, а Лукас как раз заносил руку, чтобы швырнуть в стену последнюю уцелевшую чашку. Тим сидел на кухонном острове, размахивая ножом для хлеба и что-то бормоча под нос.

- Веселитесь? - голос Эдварда разрезал пьяный угар, как выстрел в тишине.

Лукас вздрогнул, чашка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на пол, чудом не разбившись. Тим едва не свалился с тумбы.

- О-о... вернулся-таки... - Тим попытался изобразить наглую ухмылку, но его колени предательски задрожали. - Что, виски кончилось в баре? Решил к нам...

Эдвард не дал ему договорить. В один неуловимый прыжок он оказался рядом с Лукасом. Схватив парня за шиворот, он прижал его к стене так, что тот захрипел, а его ноги едва касались пола.

- Послушай меня внимательно, ошибка природы, - прошептал Эдвард прямо в лицо побледневшему парню. - Я не ваш отец. Я не буду взывать к вашей совести. У меня её нет, когда дело касается таких, как вы. Вы напугали мою сестру. Вы устроили свинарник в моем доме.

- Мы... мы просто... - просипел Лукас, соскакивая со стола и пытаясь спрятать нож за спину.

Но Люк с рывком перехватил запястье Тима, выкручивая его так, что нож со звоном полетел в груду осколков на полу. Парень взвизгнул, теряя равновесие, и Люк жестко впечатал его плечом в кухонный остров, фиксируя на месте.
- Сидеть, - коротко бросил Люк. Его голос, обычно мягкий, сейчас вибрировал от той же профессиональной холодности, что и у Эдварда. - Еще одно движение, и я забуду, что тебе нет восемнадцати.
Эдвард медленно разжал пальцы, и Лукас сполз по стенке, судорожно хватая ртом воздух. В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только всхлипами Эвы в дверях. Эдвард обернулся к сестре, и его взгляд мгновенно смягчился, хотя в глубине зрачков все еще плескался холодный гнев.
- Эмили, иди выведи Эвелин наверх. Умой ее и уложи. В эту помойку не заходите, пока я не разрешу.
Когда шаги девочек затихли на лестнице, Эдвард повернулся к парням. Он подошел к столу, взял полупустую бутылку виски и медленно вылил ее содержимое прямо на пол, в самую гущу осколков.

- Слушайте сюда, у вас 4 часа, убрать здесь все. Если не справитесь....
- На заднем дворе я видел ивовые кусты, - как бы между прочим добавил он, глядя на свои руки. - Гибкие, тонкие розги... Говорят, они творят чудеса с теми, кто путает берега. Надеюсь, мне не придется идти за ними в темноту. Вы ведь не хотите проверять, насколько я человек слова?
Тим и Лукас замерли, боясь даже вздохнуть. Это спокойствие Эдварда пугало их гораздо больше, чем если бы он начал орать. В его глазах не было злости - там была лишь сухая, деловая решимость довести дело до конца.
- Тряпки в шкафу под раковиной. Ведро там же. Приступайте, - скомандовал он и отошел к окну, открыв его, он закурил сигарету.
Люк подошёл к нему, и сказав ему что то на ухо, покинул этот дом. Тим и Лукас остались с ним наедине. Наедине... Со своим страхом.