18
Первые лучи солнца едва пробивались сквозь плотные шторы, окрашивая гостиную в приглушенные, интимные тона. Тёма еще крепко спал в своей комнате — после вчерашнего активного дня с «тетей Гелей» он явно не собирался просыпаться рано.
На разложенном диване царил хаос из пледов и подушек. Амелия проснулась от того, что почувствовала на своей талии тяжелую, горячую руку Гриши. Он не спал — он лежал на боку, подперев голову рукой, и внимательно наблюдал за тем, как она просыпается. Его взгляд был лишен привычной иронии или расслабленности; в нём горело что-то темное, тягучее и очень мужское.
— Доброе утро, — прохрипел он. Его голос после сна звучал еще ниже, вибрируя где-то у неё под кожей.
— Доброе, — прошептала Амелия, чувствуя, как внутри мгновенно натягивается невидимая струна.
Медленный ритм последних недель, их осторожные прогулки и целомудренные поцелуи в этот момент словно сгорели. Дистанция, которую они так старательно соблюдали, сократилась до предела. Гриша подался вперед, сокращая последние сантиметры, и накрыл её губы своими. Это не был нежный утренний поцелуй — это был напор, накопившаяся жажда, которую они оба больше не могли и не хотели контролировать.
Амелия ответила с той же страстью, запуская пальцы в его растрепанные волосы, притягивая его к себе. Весь её самоконтроль, вся её «стена» рухнула под натиском этого чувства. Ей хотелось ощущать его каждой клеточкой своего тела, убедиться, что он здесь, что он настоящий.
Гриша со стоном перекатился, нависая над ней, сминая пальцами ткань её тонкой майки. Его татуированные руки контрастировали с её бледной кожей, когда он начал медленно, но решительно освобождать её от одежды. Каждый его вдох, каждое движение было пропитано собственничеством и нежностью одновременно.
— Мел… — его дыхание обжигало шею. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел. С той самой секунды в баре.
Она не ответила словами — только выгнулась навстречу его прикосновениям, подтверждая, что чувствует то же самое. В этой близости не было места стеснению или неловкости. Было только электричество, искрящее между ними, и абсолютное доверие. Гриша был на удивление чутким: несмотря на всю свою внешнюю резкость, он ловил каждое её движение, каждый вздох, ведя их обоих к пределу.
Когда всё случилось, мир вокруг перестал существовать. Остался только этот диван, тяжелое дыхание на двоих и бешеный стук сердец. Это было раскрепощенно, честно и по-настоящему. Для Амелии это не было просто сексом — это было окончательное возвращение к жизни, осознание того, что она желанна и любима не вопреки своему прошлому, а со всем, что у неё есть.
Через некоторое время они лежали, переплетясь ногами, под одним пледом. Гриша прижимал её к своей груди, перебирая пряди её волос.
— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — тихо сказал он, целуя её в висок. В его голосе слышалась победная усмешка, но в то же время — безграничное тепло.
— Я и не собиралась, — Амелия улыбнулась, прислушиваясь к тишине квартиры.
В соседней комнате послышалось первое утреннее копошение — Тёма просыпался. Реальность возвращалась, но теперь она не казалась Амелии тяжелой ношей. Она посмотрела на Гришу — растрепанного, с красными отметинами от её ногтей на спине, и поняла, что этот рассвет стал началом чего-то совершенно нового.
— Пора вставать, «папаша», — подмигнула она ему, натягивая футболку. — Сейчас начнется настоящий рок-н-ролл с кашей и подгузниками.
Гриша рассмеялся, потягиваясь всем телом.
— Ради такого утра я готов даже к манной каше с комочками. Иди к нему, я сейчас приду на подмогу.
Продолжение следует...