15
Гриша улетел рано утром во вторник. Он заехал к ним в семь утра, прямо перед аэропортом, заспанный, в своей самой огромной толстовке, но с охапкой свежей выпечки и горячим кофе для Мел.
Прощание было коротким. Артем в это время еще спал, поэтому они стояли в прихожей, разговаривая шепотом.
— Я на связи 24/7. Если что-то случится — звони Майоту или моему менеджеру, они всё решат за пять минут. Но лучше звони мне, — Гриша притянул её к себе, уткнувшись носом в макушку. — И… ключи. Ты обещала заглянуть. Полей там мои кактусы, а то они сдохнут от одиночества.
— У тебя есть кактусы? — удивилась Амелия.
— Теперь есть. Купил вчера, чтобы у тебя был повод зайти, — он ухмыльнулся, быстро поцеловал её и скрылся за дверью, оставив после себя запах парфюма и тишину.
***
Первые два дня без него прошли в привычной суете, но Амелия то и дело ловила себя на мысли, что ей не хватает его «шума». Не хватает его дурацких кружочков в Telegram, где он показывает закат из окна отеля или жалуется на невкусный кейтеринг на съемках.
На третий день, когда Тёма особенно сильно раскапризничался из-за дождя, Амелия поняла, что ей нужно сменить обстановку. Она взяла коляску, сумку с вещами и поехала в центр.
Квартира Гриши находилась в современном ЖК с панорамными окнами. Когда Амелия провернула ключ и вошла внутрь, она ожидала увидеть типичное «холостяцкое логово» рэпера: горы коробок от кроссовок, разбросанную одежду и пустые бутылки.
Но в квартире было удивительно чисто и… пусто. Высокие потолки, минималистичная мебель, профессиональная акустика в углу и те самые два кактуса на подоконнике, которые выглядели подозрительно бодро.
Амелия прошла на кухню. На холодильнике висела одна-единственная фотография, прикрепленная магнитом. Это был кадр с их недавней прогулки в усадьбе — Гриша сфотографировал её со спины, когда она наклонилась над коляской. Она даже не знала, что он сделал этот снимок.
— Ого… — прошептала она, чувствуя, как в груди разливается тепло.
Тёма с интересом исследовал новое пространство, ползая по дорогому ковру. Амелия заглянула в спальню и замерла. В углу комнаты, рядом с его огромной кроватью, стоял запечатанный большой коробок. Она подошла ближе и увидела этикетку: «Детский манеж-кровать».
Он не просто дал ей ключи. Он действительно готовил это место для них.
В этот момент телефон завибрировал — видеозвонок. Гриша.
Амелия ответила, и на экране появилось его лицо: он сидел в гримерке, пока ему поправляли прическу перед кадром.
— О! — Гриша просиял, увидев знакомый интерьер за её спиной. — Ты всё-таки пришла. Ну как там мои кактусы? Живы?
— Живы, Гриш. Даже не завяли.
— Тёмыч где?
Амелия перевела камеру на сына, который в этот момент пытался схватить край шторы.
— О-о-о, босс на месте, — Гриша рассмеялся. — Мел, загляни в шкаф на кухне, второй слева. Я там оставил кое-что для тебя.
Амелия прошла на кухню и открыла шкаф. Там стояла её любимая марка чая, которую она упоминала всего один раз в разговоре, и пачка тех самых печений, которые она обожала.
— Ты маньяк, Ляхов, — улыбнулась она в камеру. — Ты когда успел всё это скупить?
— Вчера перед вылетом. Хотел, чтобы ты чувствовала себя… дома. Ладно, меня зовут в кадр. Вечером позвоню. Люблю тебя.
Он отключился раньше, чем Амелия успела осознать его последние слова. «Люблю тебя». Он сказал это так просто, так буднично, между делом, как будто это было само собой разумеющимся.
Она присела на диван, глядя на панораму Москвы. Ей было всего двадцать два, у неё был маленький сын и очень непростое прошлое. Но сейчас, в этой огромной квартире в центре города, она впервые чувствовала не страх перед будущим, а предвкушение.
Она не стала уезжать сразу. Она заварила себе тот самый чай, достала печенье и просто сидела, глядя, как Тёма играет в солнечных лучах на полу. Дистанция не отдаляла их — она только подчеркивала, как сильно они уже вросли друг в друга.
События не торопились. Они просто становились фундаментом, на котором Амелия начала строить свою новую жизнь.
Продолжение следует...