F1 Сезон 2026. Пока не погаснут огни

В Болонье Кими встретили жаркая парковка, знакомый голос отца и сообщение от матери с вопросом, почему они до сих пор не приехали.

— Мы вышли из аэропорта три минуты назад, — сказал Кими, садясь в машину.

Марко поставил его чемодан в багажник и захлопнул крышку.

— Тогда ответь ей сам.

— Ты же можешь сказать, что мы едем.

— Она написала тебе.

Кими посмотрел на отца с недоумением, но всё-таки достал телефон и написал короткое: Уже едем.

Ответ появился почти сразу.

Сколько ехать?

Он показал экран Марко.

— Видишь?

— Ответь.

— Ты невыносимый.

— Это семейное.

Кими усмехнулся и откинулся на сиденье.

За окном медленно оставался аэропорт. Дорога уходила между знакомыми развязками, над асфальтом дрожало марево от жары. После месяцев, когда города существовали для него в основном как аэропорты, отели и трассы, Болонья выглядела почти непривычно обычной: кафе под портиками, велосипеды у стен, закрытые ставни на окнах, скутеры, умудрявшиеся пролезать там, где, по мнению Кими, физически не было места. На перекрёстке мужчина на старой Vespa спорил с водителем фургона, одновременно удерживая телефон между плечом и ухом.

Кими смотрел в окно и постепенно переставал думать о Венгрии.

Телефон снова завибрировал.

Изабель.

Как доехал?

Он сфотографировал Марко за рулём.

Меня похитили.

Через несколько секунд пришёл ответ:

Судя по лицу похитителя, он уже жалеет.

Марко бросил короткий взгляд на экран.

— Это Изабель?

— Нет.

— Конечно.

— Следи за дорогой.

— Я и слежу.

Кими написал:

Папа говорит, что ты смешная.

Марко нахмурился.

— Я этого не говорил.

— Уже поздно.

Когда они приехали домой, первым делом Кими услышал голос матери из кухни, а почти сразу в прихожей появилась Мэгги.

— Ты наконец-то приехал.

— Я тоже рад тебя видеть.

Младшая сестра обняла его раньше, чем он успел поставить рюкзак на пол, а потом отступила и посмотрела на чемодан.

— Ты мне привёз то, что обещал?

Кими замер.

— Я тебе что-то обещал?

Мэгги молча повернула голову к Марко.

— Пап.

— Даже не смотри на меня, — сказал тот. — Разбирайтесь сами.

— Я вспомню, — быстро сказал Кими.

— Ты забыл.

— Нет. Я просто пока не вспомнил.

Мэгги только покачала головой и ушла обратно в дом, явно не удовлетворённая ответом.

Мать встретила его уже на кухне, обняла, поцеловала в обе щеки, спросила, ел ли он, и почти сразу указала в сторону лестницы.

— Андреа, чемодан наверх.

Кими посмотрел на неё.

— Но я только приехал.

— Я вижу.

Марко прошёл мимо с ключами от машины.

— Я предлагал оставить его в аэропорту.

— Очень смешно.

— Чемодан, Кими.

Он подхватил ручку.

— В Mercedes со мной обращаются лучше.

— Можешь вернуться.

Через несколько минут Кими уже спускался обратно в футболке и шортах. На кухне стояли открытые окна, хотя кондиционер работал где-то дальше в доме. Оттуда тянуло горячим вечерним воздухом и запахом еды.

На столе было рассчитано явно не на четверых.

— Кто-то ещё придёт? — спросил Кими.

Мать посмотрела на него так, словно вопрос не имел смысла.

— Увидишь.

Через двадцать минут приехали родственники. Потом старый друг семьи. Ещё один человек появился без предупреждения, поставил на стол бутылку вина и объявил, что заехал всего на десять минут.

Через час он всё ещё сидел там.

О Спа поговорили минут пятнадцать. О Венгрии — меньше. Потом разговор перескочил на школу, соседей, планы на август и то, кто собирается на Сардинию. Мэгги сидела через стол от Кими и время от времени подключалась к обсуждению только затем, чтобы поправить какую-нибудь его версию событий.

Когда кто-то вспомнил, как Кими в одиннадцать лет заснул за столом после картингового уик-энда и чуть не уронил голову в тарелку, он сразу возразил:

— Этого не было.

— Было, — одновременно ответили Марко и его мать.

Мэгги рассмеялась.

— У нас даже фотография есть.

Кими резко повернулся к ней.

— Нет никакой фотографии.

— Есть.

— Покажи.

— Потом.

— Потому что ты придумала.

— Потому что теперь я знаю, что ты её боишься.

Кими посмотрел на неё с возмущением, но Мэгги уже совершенно спокойно продолжала есть.

Марко вернулся к истории.

— В воскресенье мы приехали ночью. Утром ты сказал, что не пойдёшь в школу.

— Потому что я спал два часа.

— Три.

— Огромная разница.

— А я сказал, что гонки не освобождают тебя от школы.

Один из друзей семьи рассмеялся.

— Ты пришёл на первый урок и спал с открытыми глазами.

— Значит, я присутствовал.

— Учитель так не считал.

Кими потянулся за хлебом.

— Я был ребёнком с тяжёлой карьерой.

Мать придвинула к нему блюдо.

— Ты был ребёнком, который считал себя очень важным.

— Сейчас ничего не изменилось, — добавил Марко.
Андреа недоумённо посмотрел на отца и напомнил, что тот вообще-то должен быть на его стороне. Марко совершенно спокойно ответил, что он на стороне правды, чем снова рассмешил остальных за столом, и через минуту все уже спорили о чём-то другом.

Никто не спрашивал Кими, на сколько очков он впереди в чемпионате. Никто не обсуждал стратегию Mercedes. Когда телефон несколько раз загорелся рядом с тарелкой, мать просто накрыла его ладонью.

— Андреа, убери телефон.

— Я жду сообщение.

— Ты дома.

Кими хотел возразить, но всё-таки перевернул телефон экраном вниз. Через пару минут снова потянулся к нему, однако поймал её взгляд и сам остановился.

Мэгги заметила.

— Она?

— Кто?

— Изабель.

— Почему сразу Изабель?

— Потому что друзьям ты так быстро не отвечаешь.

Кими посмотрел на сестру.

— Ты сегодня решила быть особенно надоедливой?

— Да.

Марко улыбнулся, но ничего не добавил.

Дома у Изабель Хоторн было настолько тихо, что первые несколько часов она постоянно думала, будто забыла что-то включить.

Телевизор, музыку, ноутбук — что угодно.

После Венгрии она приехала ближе к вечеру, поставила чемодан у стены и почти машинально достала компьютер. Открыла его, увидела пустой календарь на следующий день и несколько секунд просто смотрела на экран.

Никакого брифинга в восемь тридцать, автобуса до трассы, напоминания от Эдриана.

Она закрыла ноутбук.

Через полчаса позвонил отец.

— Ты уже дома?

— Да.

— Заедешь сегодня?

Изабель посмотрела на неразобранный чемодан.

— Я только приехала.

— Значит, не сегодня.

У Антонелли, судя по фотографии, которую двадцать минут назад прислал Кими, за столом сидело человек восемь. У её отца приглашение на ужин требовало сначала уточнить, удобно ли ей вообще приехать.

— Нет, я приеду, — сказала она. — Дай мне час.

— Хорошо. Я буду ждать.

На этом разговор закончился.

Изабель улыбнулась сама себе. Разницу она замечала даже там, где никогда раньше о ней не думала.

Отец приготовил ужин к её приезду.

Две тарелки, два бокала, салат в одной большой миске и бутылка вина, которую он открыл только после того, как спросил, будет ли она.

Изабель села напротив.

— Как Венгрия?

— Было жарко.

— Я имел в виду гонку.

— Тоже.

Он улыбнулся.

— Третье место после штрафа неплохо.

— Кими считает, что мог быть вторым.

— Разумеется.

— А Джордж начал почти с последнего и закончил седьмым.

— Это я тоже видел.

Отец некоторое время ел молча, затем спросил, уже ли Кими дома. Изабель рассказала, что он в Италии с семьёй и через несколько дней Антонелли собираются на Сардинию.

— А ты?

— Наверное, поеду позже.

Отец поднял глаза.

— Наверное?

— Он уже три раза спросил, когда я приеду.

— Тогда, полагаю, решение практически принято.

Изабель усмехнулась.

— Я хотела сначала побыть дома.

— Это разумно. И отдохнуть.

— Я отдыхаю.

— Ты приехала три часа назад.

Отец не стал возвращаться к её усталости. Вместо этого спросил про Марко. Изабель рассказала о знакомстве в Спа, о дне рождения и о том, как отец Кими после победы сначала обнял сына, а потом напомнил ему про нарушения границ трассы.

— Мне кажется, они похожи, — сказала она.

— Кими и его отец?

— Сильнее, чем Кими признаёт.

— Это обычно так работает.

Изабель посмотрела на него.

— Мы с тобой тоже похожи?

— Иногда больше, чем мне хотелось бы.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Разговор перешёл на её планы. Отец спросил, собирается ли она приехать ещё раз до конца перерыва.

— Конечно.

— Тогда просто предупреди заранее. Я освобожу вечер.

— Хорошо.

Он сказал это совершенно привычно, и Изабель вдруг вспомнила сообщение Марко, которое Кими пересказал ей ещё раньше: Приезжайте когда хотите. Места хватит.

Она не считала один вариант теплее другого. Просто они были разными.

Перед уходом отец помог ей вынести из кабинета небольшую коробку со старыми вещами, которую она давно собиралась забрать. Там лежали фотографии, документы из школы и несколько вещей матери, оставшихся после очередного разбора дома.

Изабель открыла крышку прямо в прихожей. Сверху лежал старый шарф. Она провела пальцами по мягкой ткани и снова закрыла коробку.

— Заберу потом.

Отец посмотрел на неё.

— Уверена?

— Да.

Он ничего не спросил.

Кими проснулся в десять утра от того, что кто-то открыл дверь в его комнату.

Он даже не поднял голову.

— Нет.

Марко остановился на пороге.

— Что «нет»?

— Что бы ты ни хотел.

— Андреа, уже десять. Мы едем через сорок минут.

Кими открыл один глаз.

— Куда?

— На падел.

— Я сплю.

— Уже нет.

Снизу тут же донёсся голос Мэгги:

— Если он не едет, я беру его ракетку!

Кими приподнялся.

— Не трогай мою ракетку!

— Значит, вставай!

Дверь закрылась.

Несколько секунд он лежал неподвижно, потом нашёл телефон под подушкой.

От Изабель было сообщение, отправленное почти два часа назад.

Доброе утро. Я уже поняла, что отпуск мне не подходит. Проснулась в восемь без будильника.

Он ответил:

Меня семья насильно везёт играть в падел. Ты ещё можешь спастись.

Три точки появились почти сразу.

Сочувствую.

Приезжай и спаси меня.

От падела?

От них всех.

Ответ пришёл через несколько секунд.

Ты продержался дома меньше суток.

Кими улыбнулся и отбросил одеяло.

Днём город будто специально замедлялся.

Жара загоняла людей под портики и навесы, а ближе к вечеру улицы снова заполнялись голосами. После падела Кими собирался вернуться домой, но планы изменились ещё до того, как он успел сесть в машину.

Федерико написал, что они с Лоренцо уже в центре и ждут его.

Оба учились с Кими в школе и знали его ещё до того, как его имя начало появляться в международных трансляциях. Для них он не был «Антонелли из Mercedes»: они помнили контрольные после гоночных выходных, его вечное опоздание на встречи и те времена, когда самым серьёзным спором компании было, кто проиграл в боулинг.

Кими написал домой, что задержится на час.

Через три часа они всё ещё сидели за небольшим столом под портиками.

— Я хочу отметить, — сказал Федерико, — что «быстро поужинать» предложил ты.

— Мы быстро поужинали.

Лоренцо посмотрел на часы.

— Два часа назад.

— Я не отвечаю за течение времени.

— В Формуле-1 тоже так говоришь?

— Там есть Эдриан. Он отвечает.

Мимо прошла компания подростков. Один из них узнал Кими, остановился, долго не решался подойти, а потом всё-таки попросил фотографию. Кими встал, сделал снимок, пожелал им хорошего вечера и снова сел.

Федерико дождался, пока они отойдут.

— Помнишь, лет в пятнадцать ты злился, что тебя никто здесь не узнаёт?

Кими чуть не подавился водой.

— Я никогда такого не говорил.

— Говорил.

— Нет.

Лоренцо сразу поддержал друга:

— Ты сказал что-то вроде: «Я только что выиграл гонку, а им всё равно».

— Это звучит вообще не как я.

— Именно как ты.

Кими покачал головой.

— Ужасно, что вы оба всё ещё помните.

— Поэтому мы тебе и нужны, — сказал Федерико. — Чтобы ты не начал придумывать красивую биографию.

Телефон Кими завибрировал.

Видео от Изабель.

Она снимала свою кухню, на столе лежала упаковка продуктов.

— Смотри, я тоже занимаюсь экстремальными вещами, — сказала она за кадром. — Купила еду домой.

Кими включил видео второй раз.

Лоренцо заметил выражение его лица и сразу протянул:

— Ну всё.

— Что «всё»?

— Мы его потеряли.

— Замолчи.

— Ты даже лицо поменял, — сказал Федерико.

— Какое лицо?

— Вот это.

— Идите к чёрту.

Кими написал Изабель:

Горжусь тобой.

Она ответила фотографией бокала воды.

А этим?

Особенно этим.

Он сунул телефон в карман.

— Готов? — спросил Федерико.

— К чему?

— К тому, что теперь каждый раз, когда ты берёшь телефон, мы знаем, кто написал.

— Вы ужасные люди.

Лоренцо поднял стакан.

— Зато знали тебя до того, как ты научился давать интервью.

— Это ещё хуже.

Они засмеялись, и разговор снова ушёл куда-то совсем далеко от гонок — к человеку из школы, которого недавно встретил Федерико, к старой поездке в Риччоне и спору о том, кто из них когда-то первым предложил ночью ехать к морю без какого-либо плана.

Кими не вспоминал, кто именно это был.

Федерико и Лоренцо, разумеется, утверждали, что он.

Вечером Кими и Изабель созвонились.

Он вышел на небольшой балкон. На улице всё ещё было тепло, где-то далеко слышались машины и голоса людей за соседними столами.

Изабель лежала на диване, подложив под голову подушку.

— Ты всё ещё в городе? — спросила она.

— Уже дома.

— Не похоже.

— Здесь всегда шумно.

За дверью кто-то громко сказал что-то по-итальянски, и Кими машинально ответил.

— Кто это? — спросила Изабель.

— Мэгги. Она хочет зарядку.

— Отдай сестре зарядку.

— У неё есть своя.

Дверь приоткрылась, и Мэгги появилась в кадре.

— Моя наверху.

— Тогда иди наверх.

Мэгги увидела телефон.

— Привет, Изабель.

— Привет.

— Скажи ему дать мне зарядку.

Изабель улыбнулась.

— Дай ей зарядку.

Кими посмотрел на экран с предательством во взгляде.

— Вы даже не знакомы нормально.

— Уже достаточно.

Он всё-таки вытащил провод из розетки и протянул сестре.

— Вернёшь.

— Конечно.

— Это значит, что я её больше не увижу.

Мэгги уже выходила.

— Спокойной ночи, Изабель!

— Спокойной ночи!

Кими проводил сестру взглядом.

— Прекрасно. Теперь ты ещё и на её стороне.

— У тебя сегодня вообще никто не на твоей стороне.

— Я заметил.

Через несколько секунд в дверях появилась его мать, поздоровалась с Изабель и сразу спросила, когда та собирается приехать.

Кими закрыл глаза.

— Мам.

— Что?

— Мы разговариваем.

Изабель рассмеялась и ответила, что пока не знает.

— Приезжай раньше. Здесь слишком много места для одного Кими.

— Эй.

— И он ест всё.

— Я живу здесь!

Мать поцеловала сына в макушку и ушла.

Кими смотрел ей вслед.

— Вот поэтому я никогда не познакомлю тебя со всей семьёй одновременно.

— Мне уже нравится.

— Конечно. Ты видишь только хорошую часть.

Изабель улыбалась.

Кими какое-то время просто смотрел на неё через экран.

— Приезжай раньше.

— Я только вчера от тебя уехала.

— И?

— Ты продержался меньше суток.

— Я продержался сутки. Это хороший результат.

— Очень впечатляет.

— Во вторник?

— Кими.

— Среда?

— Я скажу.

— Это не ответ.

— Именно поэтому я его и выбрала.

Он вздохнул.

Изабель видела, насколько он расслабился за эти два дня. Растрёпанные волосы, обычная футболка, никакого расписания возле руки. Из соседней комнаты постоянно кто-то что-то говорил, и Кими то отвечал по-итальянски, то возвращался к ней.

Он действительно был дома.

Не в отеле между двумя этапами, не на базе, не в машине по дороге из аэропорта.

— Хорошо, — сказала Изабель. — Побудь пока с ними.

Кими сразу посмотрел внимательнее.

— Я могу быть с ними и с тобой.

— Я знаю.

— Тогда почему это прозвучало так, будто ты меня отпускаешь?

— Потому что я очень добрая девушка.

— Неправда.

— Спокойной ночи, Кими.

— Я ещё не закончил.

— А я закончила.

Он улыбнулся.

— Напиши завтра.

— Напишу.

— С утра.

— Не командуй.

— Просто уточняю.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Иззи.

После завершения звонка Изабель ещё несколько секунд держала телефон в руке, потом отложила его.

Ей нравилось видеть Кими таким.

И впервые за долгое время казалось правильным, что они сейчас находятся в разных местах. У него была семья и друзья, которых он почти не видел весь сезон. У неё — несколько дней тишины.

Обоим это было нужно.

На следующий день Изабель действительно ничего не планировала.

Она проснулась позднее обычного, медленно позавтракала, сходила в магазин и почти час выбирала вещи, которые собиралась взять в Италию. Потом передумала и оставила чемодан пустым.

Лея написала около четырёх.

Ты уже научилась отдыхать?

Изабель сфотографировала диван.

Профессионально.

Ты лежишь?

Да.

Добровольно?

Не порть момент.

Лея прислала несколько смеющихся смайлов и предложила встретиться на следующий день.

Изабель согласилась.

К вечеру она уже начала понимать, почему люди любят отпуск. Не нужно было смотреть на часы. Можно было приготовить ужин, включить музыку и оставить телефон в другой комнате.

Она нарезала овощи, поставила сковороду на плиту и открыла окно. В доме было тепло, но не душно.

Ничего необычного.

Именно поэтому она сначала не обратила внимания на слабость. На секунду показалось, что слишком быстро выпрямилась. Изабель положила нож и подождала.

Обычно этого хватало.

Но через несколько секунд звук музыки стал каким-то дальним. Не тише — именно дальше, будто динамик внезапно оказался в другой комнате. Перед глазами поплыли тёмные точки.

— Отлично, — тихо сказала Изабель.

Она потянулась к стакану с водой. Пальцы коснулись стекла, но взять его она не успела.

Ноги стали мягкими.

Изабель схватилась за край столешницы.

Нужно было просто сесть. Она уже знала это ощущение. Сейчас пройдёт. Полминуты, минута.

Только в этот раз времени не осталось.

Колени подогнулись, и при падении она резко задела левым бедром выступающий угол кухонного острова. Боль вспыхнула мгновенно, но почти сразу исчезла вместе со всем остальным.

Первым вернулся холод.

Изабель открыла глаза и несколько секунд не понимала, что видит перед собой. Белую дверцу шкафа, нижний край духовки, собственную руку на полу.

Потом всё сложилось.

Она лежала на кухне, щекой на холодной плитке.

Изабель медленно подняла голову, и бедро тут же отозвалось резкой болью.

— Чёрт.

Она перевернулась на спину и сразу пожалела об этом: перед глазами снова ненадолго потемнело, поэтому пришлось остаться лежать.

Сердце билось быстро, но после испуга это казалось логичным. Дыхание постепенно выровнялось.

Телефон лежал на столе.

Слишком высоко.

Изабель посмотрела на часы на духовке.

19:17.

Она пыталась вспомнить, сколько было до падения. 19:14? 19:15?

Не знала.

И именно это испугало сильнее всего.

Раньше она всегда помнила момент, когда ей становилось плохо. Могла сказать себе: вот сейчас кружилась голова, вот сейчас я села, вот сейчас прошло.

Теперь между столешницей и полом не было ничего.

Изабель села, прислонившись спиной к шкафу. Руки немного дрожали, и она подождала, пока это пройдёт, прежде чем медленно подняться на колени, а затем встать, держась за стол.

На левом бедре уже проступало красное пятно. Прикосновение отозвалось болью. Изабель осторожно подняла край шорт и увидела, как кожа чуть ниже тазовой кости начинает темнеть.

Завтра будет огромный синяк.

Это почему-то сделало произошедшее ещё реальнее.

Она действительно упала. Не села вовремя. Не просто почувствовала слабость.

Потеряла сознание и ударилась о мебель.

Изабель выключила плиту. Сковорода так и осталась почти холодной. Потом выключила музыку, и дом снова стал тихим.

Телефон лежал перед ней на столе.

Изабель открыла список контактов.

Первым увидела отца.

Он приехал бы. Не спросил бы, нужно ли. Просто приехал, начал бы звонить врачам, отвёз её в больницу и остался рядом, пока кто-нибудь не объяснит, что произошло.

Ниже был Кими.

Палец задержался над именем.

Он ответил бы сразу, даже если сидел за столом с семьёй. Сначала спросил бы, ударилась ли она головой, потом где она находится, почему одна. Через десять минут уже выяснял бы, как быстрее добраться.

А если она скажет ему не приезжать, он всё равно проведёт остаток вечера с телефоном в руке.

Утром спросит, как она спала. Через час — поела ли. Потом — что сказал врач.

Возможно, отменит планы с родителями и сестрой.

Изабель закрыла глаза.

Совсем недавно она видела его на балконе дома. Мэгги спорила с ним из-за зарядки, мать заходила в комнату без всякой церемонии, из соседней комнаты доносился голос Марко. Кими впервые за долгое время никуда не торопился.

Она не хотела забирать у него это из-за проблемы, которой сама пока не понимала.

И была ещё одна причина, менее благородная.

Если она скажет вслух: Я потеряла сознание, после этого уже нельзя будет сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Кими начнёт задавать вопросы. Отец начнёт задавать вопросы. Врач начнёт задавать вопросы.

А у неё не было ни одного ответа.

Может быть, завтра окажется, что упало давление. Или железо. Или она действительно слишком мало ела последние недели.

Тогда Кими зря испортит первые дни дома.

Сначала факты. Потом разговор.

Это казалось разумным.

Изабель пролистала ещё немного и нажала на имя Леи.

Та ответила после второго гудка.

— Привет.

Изабель ничего не сказала.

— Иззи?

— Ты дома?

Голос Леи сразу изменился.

— Да. Что случилось?

Изабель посмотрела на кухонный пол.

— Можешь приехать?

Пауза длилась меньше секунды.

— Уже еду.

— Лея...

— Что?

— Только спокойно.

— После этой фразы я точно спокойна. Что произошло?

Изабель провела рукой по лицу.

— Я упала.

— Как?

— Просто приезжай.

— Ты ударилась головой?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

— Ты сейчас одна?

— Да.

— Сядь и не ходи никуда. Я буду минут через двадцать.

Связь оборвалась.

Через несколько секунд пришло сообщение от Кими.

Фотография: Марко стоял возле машины с каким-то пакетом в руках и явно не был готов к тому, что его снимают.

Папа сказал купить три вещи. Мы купили одиннадцать. Я не понимаю, как это произошло.

Изабель посмотрела на фотографию, потом положила телефон экраном вниз.

Лея приехала за семнадцать минут.

Позвонила в дверь один раз и почти сразу второй.

Изабель открыла.

Лея посмотрела на неё сверху вниз.

— Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо.

— Я стараюсь поддерживать.

В одной руке у неё была сумка, в другой — бутылка воды. Она вошла, закрыла дверь и сразу повернулась к Изабель.

— Что произошло?

— Мне стало плохо.

— Это я уже поняла.

— На кухне.

— И?

Изабель помолчала.

— И я очнулась на полу.

Лея застыла.

— Что?

— Я потеряла сознание.

— Изабель.

— Я знаю.

— Нет, подожди. Ты реально отключилась?

— Похоже.

— Что значит «похоже»?

— Я была у стола. Потом открыла глаза на полу. Других вариантов немного.

Лея несколько секунд просто смотрела на неё, а потом велела сесть. Изабель попыталась сказать, что уже нормально себя чувствует, но спорить ей не дали.

— Головой ударилась?

— Нет. Бедром.

— Покажи.

— Лея.

— Покажи.

Изабель вздохнула и приподняла край домашних шорт.

Пятно уже стало тёмно-красным с фиолетовым краем, размером почти с ладонь.

Лея выругалась.

— Лёд прикладывала?

Изабель помолчала.

— Нет.

— Конечно.

Лея пошла на кухню так уверенно, словно жила здесь сама. Через минуту вернулась с полотенцем и пакетом замороженных овощей.

— Вот.

— Это унизительно.

— Потерять сознание одной дома хуже.

Изабель приложила холод к бедру и поморщилась.

Лея села напротив.

— Теперь с начала.

Пришлось рассказать про кухню, темноту перед глазами, то, что она не успела сесть, и несколько минут, которые не могла восстановить в памяти.

Лея слушала, не перебивая, а потом спросила:

— Это первый раз?

Изабель не ответила сразу.

— Когда я упала — да.

— Не это я спросила. Плохо тебе раньше становилось?

Изабель отвела взгляд.

— Иногда.

— Иногда — это сколько?

— Несколько раз.

— За сколько?

— За последний месяц.

Лея медленно выдохнула.

— И ты никому не сказала?

— Эдриан видел в Спа.

— Что именно?

— Мне стало плохо перед квалификацией. Он дал воду, заставил сесть.

— Ещё?

Изабель перечислила: после Сильверстоуна, Спа, Венгрии.

Лея смотрела на неё всё мрачнее.

— Кими знает?

— Про Венгрию.

— Про то, что ты сейчас отключилась?

— Нет.

— А отец?

— Нет.

Лея откинулась на спинку кресла.

— Почему я не удивлена?

— Я собираюсь сходить к врачу.

— Это не ответ.

Изабель поправила холод на бедре.

— Кими только приехал домой.

— И?

— И он впервые за несколько месяцев нормально проводит время с семьёй.

Лея смотрела на неё, не перебивая.

— Я скажу ему. Просто не сегодня. Если я сейчас позвоню и расскажу, что потеряла сознание одна дома, он перестанет отдыхать. Начнёт звонить, смотреть рейсы, возможно, вообще решит приехать. А зачем? Чтобы сидеть рядом, пока врач завтра скажет, что у меня низкое давление?

Лея немного помолчала.

— А если врач завтра этого не скажет?

Изабель ничего не ответила.

— Может быть, он хочет сам решить, стоит ли ему приезжать, — продолжила Лея. — Ты сейчас решаешь за него.

— Я хочу сначала понять, что происходит.

— Это уже произошло.

— Я имею в виду причину.

Лея посмотрела на неё внимательнее.

— Ты всегда так делаешь.

— Как?

— Сначала решаешь, сколько информации другим людям можно выдержать.

Изабель почувствовала раздражение.

— Я пытаюсь не испортить ему отпуск.

— А если он потом узнает, что ты потеряла сознание и решила, что его отдых важнее возможности самому решить, хочет ли он быть рядом?

— Я не собираюсь скрывать это месяц.

— Хорошо. Сколько?

— Пока не схожу к врачу.

— Завтра?

Изабель кивнула.

— Завтра.

Лея выдержала паузу.

— Тогда завтра я еду с тобой.

— Не обязательно.

— Это не предложение.

Изабель посмотрела на неё.

— Вы с Кими случайно не общаетесь без меня?

— Да. У нас группа. Называется «Как заставить Изабель делать очевидные вещи».

Она не удержалась и рассмеялась.

Смех тут же отдался неприятной болью в бедре.

— Осторожно, — сказала Лея.

— Я в порядке.

— Ещё раз это скажешь — и я позвоню твоему отцу сама.

Изабель сразу перестала улыбаться.

— Не надо.

Лея тоже стала серьёзнее.

— Хорошо. Пока не буду.

Изабель услышала это «пока» совершенно ясно.

Лея осталась.

Сначала заявила, что только до тех пор, пока Изабель нормально не поест. Потом оказалось, что уже поздно ехать домой, а ещё через десять минут она без всяких обсуждений принесла из машины небольшую сумку с вещами, которую зачем-то взяла сразу.

— Ты изначально собиралась ночевать?

— Я знаю тебя.

— Это не ответ.

— Очень даже ответ.

Они заказали еду, потому что содержимое сковороды пришлось выбросить. Лея выбрала фильм, который обе видели несколько раз, и заняла половину дивана.

К десяти вечера синяк на бедре стал ярче — фиолетово-синий по краям и тёмный в центре.

— Красиво, — оценила Лея.

— Спасибо.

— Завтра будет хуже.

— Ты очень утешаешь.

— Зато честно.

Изабель положила сверху подушку.

— Если врач спросит, скажу, что подралась.

— С кухней.

— Она начала первая.

Телефон снова завибрировал.

Кими.

Ты уже спишь?

Изабель несколько секунд смотрела на экран. Лея заметила имя, но ничего не сказала.

Изабель открыла чат.

Нет. А ты?

Ответ появился почти сразу.

Нет. Папа и Мэгги нашли старые фотографии. Мне конец.

Следом пришёл снимок.

Кими лет десяти, в картинговом комбинезоне, с огромным кубком и отсутствующим передним зубом.

Изабель невольно улыбнулась.

Это лучшее, что я видела за неделю.

Я тебя ненавижу.

Отправь ещё.

Никогда.

Через несколько секунд пришло новое сообщение:

Как твой день?

Пальцы остановились над клавиатурой.

Лея смотрела фильм.

Изабель могла написать правду прямо сейчас. Одно предложение.

Вместо этого набрала:

Тихо. Наконец ничего не делала.

Это тоже было правдой.

Просто не всей.

Кими ответил:

Хорошо. Тебе это полезно.

Изабель опустила взгляд на тёмный синяк, едва видимый из-под края шорт.

— Иронично, — сказала она.

— Что? — спросила Лея.

— Ничего.

Изабель снова посмотрела на экран.

Спокойной ночи, если уснёшь раньше.

Кими прислал:

Позвоню завтра.

Она положила телефон рядом.

Лея всё ещё молчала, а через несколько минут всё-таки сказала, что читать мораль не будет.

— Спасибо.

— Сегодня.

Изабель посмотрела на неё.

— Вот теперь узнаю тебя.

Лея поправила плед на ногах.

Телевизор продолжал работать. За окнами давно стемнело, в доме было тихо, и если не считать тупой боли в левом бедре, Изабель снова чувствовала себя совершенно нормально.

Это одновременно успокаивало и раздражало.

Несколько часов назад она лежала на кухонном полу, не понимая, сколько времени прошло. Теперь могла смеяться, переписываться с Кими и смотреть старый фильм, словно это был обычный вечер.

Изабель повернулась на левый бок и сразу поморщилась.

— На другой, — сказала Лея, не отрываясь от экрана.

— Я знаю.

— Судя по всему, нет.

Изабель перевернулась.

Телефон лежал совсем рядом. На экране всё ещё была фотография десятилетнего Кими, улыбающегося в камеру с кубком в обеих руках.

Она выключила экран.

Завтра сначала нужно было разобраться, что произошло.

А потом уже решать, что говорить дальше.