Глава 35. Не чистый круг
В субботу в Барселоне было уже жарко с самого начала.
Солнце с утра стояло над паддоком, асфальт ещё до начала третьей практики нагрелся почти до состояния «лучше не трогать», и механики у гаражей двигались чуть медленнее обычного, просто экономя лишние движения.
Изабель вошла в инженерную комнату Mercedes с бутылкой воды в руке.
Эдриан поднял взгляд от экрана.
— Ты сегодня пришла раньше Кими, — он откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. — Это уже повод для отчёта.
Изабель тоже посмотрела на часы.
— Настолько всё плохо?
— Для него — нет. Для тебя неожиданно.
— Очень приятно работать в коллективе, где ведут такую подробную статистику.
— Мы инженеры, — Эдриан пожал плечами. — Нам нельзя иначе.
Она покачала головой, поставила бутылку рядом с ноутбуком, села и открыла карту трафика. После пятницы она уже не могла смотреть на Барселону просто как на трассу: она видела длинные повороты, заднюю ось, температуру, износ, подготовку шин, окна выезда — всё, что сегодня могло либо собрать круг, либо испортить его.
Кими появился в дверях через пару минут.
В обычной форме Mercedes, с растрёпанными волосами и видом человека, который явно не жалел о вчерашней шутке с маской Человека-паука и был готов при необходимости пошутить об этом ещё раз.
Он заметил бутылку у Изабель.
— Сама взяла? — он остановился рядом и прищурился. — Или случилось чудо?
Она даже не повернулась.
— Представь себе. Я вполне способна обходиться без постоянного контроля.
— Смелое заявление, — Кими усмехнулся и сунул руки в карманы. — Но мне нравится направление.
Изабель подняла на него глаза.
— Ты сегодня решил проверить пределы собственного везения?
— Пока не началась квалификация, могу себе позволить.
— Ты сегодня нарываешься каждый раз, когда открываешь рот, — сухо заметил Эдриан.
Кими посмотрел на него.
— Очень тёплая командная атмосфера.
— В Барселоне и так тепло.
Изабель не удержалась и улыбнулась, глядя в экран.
Кими это заметил. Конечно, заметил. После Монако он вообще стал замечать слишком много — или ей просто начало казаться, что замечает. Он задержал взгляд на ней на секунду, потом всё-таки отвернулся к мониторам, где уже показывали температуру трассы, графики по мягким шинам и предварительные окна выезда.
Ничего особенного.
Обычная суббота.
Только Изабель почему-то слишком хорошо помнила, как его рука держала её пальцы у гавани, и это совсем не помогало работать.
— Сегодня работаем спокойно, без лишнего риска, — сказал Эдриан, открывая сессионный план. — Трасса горячая, трафика будет много, все будут искать чистое окно в конце. На симуляцию квалификации не лезем в толпу.
— Звучит подозрительно разумно, — сказал Кими.
Эдриан поднял бровь.
— Запомни это ощущение.
— Я вообще-то часто бываю разумным.
Эдриан молча посмотрел на него.
Кими выдержал паузу и поднял руки.
— Хорошо. Иногда.
Изабель перевела взгляд на карту.
Иногда.
Вот именно это слово и было проблемой.
Первая половина третьей практики шла почти спокойно.
Слишком спокойно для субботы.
Изабель почти не следила за Джорджем. Она видела только строчки тайминга на общем экране и иногда краем глаза замечала, как его сторона гаража реагирует на очередной круг.
Когда его время поднялось на первую строчку протокола, кто-то из соседней инженерной группы коротко кивнул.
P1.
Хороший круг.
Но внимание Изабель почти сразу вернулось к карте трафика перед машиной Кими.
Потому что это была её работа.
И её пилот.
На карте трафик начал сгущаться неприятно быстро. Машины выходили на прогревочные круги, кто-то сбрасывал, кто-то, наоборот, открывал быстрый. Разрывы на экране менялись быстрее, чем хотелось.
— У нас окно через две машины, — сказал Эдриан. — Пока нормально.
Изабель смотрела на сектор впереди Кими.
Пока.
Это слово ей не нравилось.
— Впереди Стролл, он медленный, — сказала она, увеличивая карту. — И ещё две машины на подготовке после него.
— Видим, — ответил Эдриан, но голос уже стал менее ровным.
Кими вышел из поворота.
На первом секторе впереди действительно оказалось слишком много машин.
Слишком близко.
Изабель поняла это раньше, чем сказала.
И от этого стало хуже.
— Кими, впереди трафик, — сказала она в радио. — Круг, скорее всего, придётся бросить.
Пауза.
Потом резкий выдох.
— Серьёзно? — он явно пытался сдержаться, но раздражение всё равно прорвалось в голос. — Мы ради этого выехали?
Эдриан не ответил. На экране было видно, что Mercedes уже сбрасывает скорость.
— Бросаем круг. Охлаждаем и попробуем ещё раз.
— Отлично, — сухо бросил Кими. — Просто великолепно.
Изабель сжала пальцы на краю стола.
Он имел право злиться.
Это было самое неприятное.
Будь это обычный срыв на эмоциях, всё было бы проще. Можно было бы вернуть его короткой фразой, напомнить про дисциплину, про сессию, про следующий выезд. Но они действительно выпустили его плохо. Окно закрылось, а они не успели среагировать.
На следующей попытке стало не лучше.
Кими начал круг, но впереди снова оказалась машина. Потом ещё одна. На карте всё выглядело как плохая шутка: десятки точек, почти никакого пространства между ними, жара и время, которое утекало слишком быстро.
— Там четыре машины, — сказал он, и теперь в голосе была уже не сухость, а настоящее раздражение. — Четыре. Я вообще когда-нибудь получу чистый круг?
Эдриан коротко выдохнул через нос.
— Возвращаемся. Круг потерян.
— Да господи, ну это просто невозможно! — Кими ударил по рулю, — Почему у меня каждый раз трафик? Я не понимаю, там все всегда на быстром круге?
В комнате стало очень тихо.
Пилоты злились по радио постоянно. Особенно в жару и в такие моменты, когда попытка умирала ещё до первого сектора.
Но это был Кими.
После Монако. После Большого шлема. После недели, где все вокруг сделали из него человека, который будто может собрать невозможное по требованию.
И сейчас они сами не дали ему даже нормальной попытки.
— Кими, в боксы, — сказал Эдриан. — Вернёмся к настройкам и разберём.
— Да, конечно.
Он сбросил скорость.
На мониторе Aston Martin уже был вне быстрого круга.
Сначала всё выглядело как обычная злость на трассе: лишнее движение, неправильный ритм, раздражённое торможение. Но потом Кими притормозил впереди Стролла слишком резко. Не настолько, чтобы весь гараж вскочил, но достаточно, чтобы все сразу поняли: это увидят.
Изабель промолчала.
Потому что плохой выпуск был на них.
А вот это — уже нет.
Эдриан медленно снял очки, протёр их краем рубашки и снова надел.
— Прекрасно, — он посмотрел на экран и устало покачал головой. — Теперь у нас есть плохой выпуск, испорченный круг и потенциальная беседа со стюардами.
Изабель посмотрела на экран.
Кими возвращался в боксы.
И суббота перестала быть просто жаркой.
В гараже после FP3 было шумно, но без лишней суеты.
Механики работали вокруг болида, обсуждая настройки и данные сессии. На экране всё ещё висел итоговый протокол.
Кими — седьмой.
Результат вполне рабочий, но эта строчка всё равно цепляла взгляд.
Кими выбрался из машины и снял шлем. Лицо было закрытое, злое, но без детской обиды. Он не кидал перчатки, не хлопал дверью, не требовал немедленно найти виноватых. Просто делал всё резче, чем обычно: балаклаву стянул одним движением, перчатку дёрнул сильнее, чем нужно, бутылку воды взял так, что пластик хрустнул в руке.
Эдриан подошёл первым.
Изабель осталась на полшага позади.
Не из страха — просто не хотела вставать между ними.
— Выпуск был плохой, — сказал Эдриан без вступления. — Это на нас.
Кими посмотрел на него.
Молчал пару секунд.
— Хорошо.
Прозвучало это совсем не как что-то хорошее.
Эдриан кивнул.
— Мы пересчитали окно неправильно. Поздно увидели, что сектор закрывается.
— А второй раз? — Кими скрестил руки на груди и отвёл взгляд. — Там тоже всё по плану было?
Эдриан не отвёл взгляд.
— Тоже плохо.
Кими усмехнулся. Без веселья.
— Отличная программа.
Изабель почувствовала, как внутри поднимается резкая защитная фраза. Что-то вроде: мы ошиблись, там все выпускали машины, это практика, ты сам видел трафик. Всё это было бы правдой.
И всё это было бы бесполезно.
— Да, — сказала она.
Кими повернул голову к ней.
— Что «да»?
Она заставила себя не смотреть в планшет.
— Да. Мы неудачно выпустили тебя на трассу.
Пауза стала тяжелее.
Кими смотрел на неё не зло. Скорее так, будто ожидал, что она начнёт смягчать. А она не начала.
— А выговор тоже вы получили? — спросил он, не сразу отводя взгляд.
Вот теперь фраза ударила.
Эдриан чуть поднял брови, но не вмешался.
Изабель не ответила сразу.
— Нет.
Он сжал челюсть.
— Я знаю.
— Тогда зачем спросил?
Кими резко выдохнул и отвернулся.
— Потому что злюсь, — он провёл рукой по волосам и усмехнулся без радости. — Иногда всё настолько просто.
Это вышло честно.
И от этого напряжение в груди Изабель чуть сдвинулось.
Эдриан убрал планшет под мышку.
— Злиться можно. Ездить так — нет.
Кими посмотрел на него.
— Я сказал, что понял.
— Хорошо. Но на всякий случай повторю ещё раз.
Кими закатил глаза.
— Очень поэтично для инженера.
— У меня бывают провалы.
Изабель почти улыбнулась. Но Кими ещё был слишком раздражён, и она сдержала улыбку.
— Стюарды вызвали? — спросил он.
— Ожидаем, — ответил Эдриан. — Скорее всего, будет разговор.
Кими кивнул.
— Я извинюсь.
— Лучше не как сейчас, — сказал Эдриан.
Кими бросил на него взгляд.
— Я понял.
На этот раз чуть тише.
Эдриан ушёл к инженерам, оставив их вдвоём у задней части гаража. Случайно или специально — с ним никогда нельзя было быть уверенной.
Изабель хотела сказать что-нибудь.
Простое. Человеческое.
Но именно такие слова иногда находились труднее всего.
— Третья практика не решает уик-энд, — сказала она и сразу поняла, что это плохое начало.
Кими усмехнулся.
— Только не начинай с этого, — сказал Кими, не сразу поднимая взгляд. Он провёл ладонью по волосам и отвернулся к машине. — Правда, не начинай.
Она закрыла рот.
Кивнула.
— Да. Плохое начало, — признала Изабель, опуская взгляд на планшет в руках. Она чуть поморщилась от собственной фразы.
— Очень, — подтвердил Кими, усмехнувшись без веселья. Он скрестил руки на груди и посмотрел куда-то мимо неё.
Кими опустил голову и несколько секунд просто смотрел в пол.
Будто пытался собрать мысли в одну линию и никак не мог решить, с какой начать.
Изабель сделала шаг ближе.
Не слишком. Ровно настолько, чтобы показать: она всё ещё здесь и никуда не собирается уходить.
Кими заметил это движение. Поднял взгляд, потом снова отвёл его в сторону.
— Простите, — сказал он наконец, сжимая в руке бутылку воды. Он помолчал ещё секунду, будто заставляя себя договорить. — За всё это.
Без раздражения.
Без защиты.
Просто тихо.
Изабель кивнула.
— Всё нормально, — сказала она, стараясь говорить спокойно. Она убрала выбившуюся прядь за ухо и посмотрела на него внимательнее.
— Нет, не нормально, — возразил Кими, качнув головой. Он коротко выдохнул и отвёл взгляд. — И ты это знаешь.
Она чуть склонила голову.
— Тогда что именно?
Она не торопила его и выдержала паузу.
— Что тебя больше всего бесит?
Кими выдохнул.
— Я сорвался, — сказал он, потирая переносицу. Он поморщился, будто сам был недоволен этим признанием — Вот что.
— Ты разозлился, это бывает, — мягко сказала Изабель. Она пожала плечами и посмотрела на машину.
— И сорвался, — повторил Кими, поднимая на неё взгляд. Он упрямо сжал челюсть. — Не надо смягчать.
— Немного, — сказала она, стараясь скрыть улыбку. Она отвела глаза в сторону.
— Иззи, — протянул Кими, качая головой. Он наконец посмотрел на неё прямо. — Серьёзно.
Она невольно улыбнулась.
— Что? — спросила она, уже понимая ответ. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Что опять?
— Не надо делать вид, что это было совсем чуть-чуть, — сказал Кими. Он поднял брови и выразительно посмотрел на неё. — Мы оба там были.
— Ладно. Не совсем чуть-чуть, — признала Изабель, поднимая руки в знак капитуляции. Она коротко усмехнулась. — Доволен?
Он покачал головой, но уголок рта всё-таки дёрнулся.
— Вот так честнее, — сказал Кими, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. Он провёл пальцами по бутылке.
На несколько секунд между ними повисла спокойная тишина.
Не неловкая.
Просто нормальная.
— Мы действительно плохо тебя выпустили, — сказала Изабель, нарушая молчание. Она посмотрела на него серьёзнее и убрала руки за спину. — Это правда.
— Я знаю, — ответил Кими, кивнув.
Он не стал спорить и только пожал плечами. — Поэтому и злился.
— Но в следующий раз всё равно не тормози перед людьми, которые тебя бесят, — добавила она, прищурилась и ткнула пальцем в его сторону. — Очень прошу.
— Полезный совет, — сказал Кими, закатив глаза. Он театрально вздохнул. — Никогда бы сам не догадался.
— Я стараюсь, — невозмутимо ответила Изабель.
Она скрестила руки на груди и сделала вид, что не заметила сарказма.
— Это заметно, — сказал он, усмехнувшись. Он покосился на неё и чуть качнул головой. — Иногда даже слишком.
Она скрестила руки на груди.
— А ты постарайся не устраивать мне лишнюю работу со стюардами, — сказала Изабель. Она выдержала паузу и выразительно посмотрела на него. — Хотя бы иногда.
— Это уже сложнее, — признал Кими, поднимая взгляд к потолку. Он задумчиво потёр подбородок. — Тут обещать не буду.
— Кими, — предупредила она.
— Ладно, ладно, — быстро отозвался он, поднимая руки. Он усмехнулся и наконец расслабил плечи. — Услышал.
Он наконец посмотрел на неё нормально.
Без злости.
Без того напряжения, которое держало его после сессии.
— Я просто ненавижу терять круги впустую, — сказал Кими уже тише. Он отвёл взгляд к трассе за гаражом. — Особенно такие.
— Знаю, — ответила Изабель. Она кивнула почти сразу.
— Особенно когда чувствую, что машина бы поехала, — продолжил он. Он сжал бутылку чуть сильнее и нахмурился. — Это самое неприятное.
— Тогда поедет в квалификации, — сказала Изабель. Она не отвела взгляд и сказала это уверенно. — Там и покажешь.
Он усмехнулся.
— Очень уверенно, — заметил Кими. Он приподнял бровь и посмотрел на неё с интересом. — Даже подозрительно.
— Кто-то же должен быть уверенным, — ответила она. — Сегодня моя очередь.
— Обычно это не ты, — он склонил голову набок, будто проверяя, не шутит ли она, — Обычно ты осторожнее.
— Сегодня исключение, — сказала Изабель, — Пользуйся моментом.
Кими несколько секунд смотрел на неё, потом кивнул.
— Хорошо, — сказал он наконец, медленно выдохнув, будто отпуская остатки злости. — Договорились.
— Хорошо? — переспросила Изабель. Она чуть прищурилась. — И всё?
— Хорошо, — повторил Кими, уже с лёгкой улыбкой. Он поднял бутылку в коротком жесте согласия. — Попробуем ещё раз через пару часов и сделаем это нормально.
— Вот это уже звучит лучше, — сказала она.
— Не привыкай, — предупредил он.
— Поздно, — ответила Изабель, усмехнувшись.
Он хотел что-то ответить, но в этот момент его позвали к инженерам.
Кими закатил глаза.
— Видишь? Уже работа, — сказал он, указывая большим пальцем себе за спину. — Даже спокойно пострадать не дают.
— Иди, — сказала Изабель. Она махнула рукой в сторону инженерной комнаты.
— Да, мам, — отозвался Кими, уже отходя назад. Он усмехнулся и поднял руки в знак капитуляции. — Слушаюсь.
— Уходи, пока я не передумала принимать извинения, — сказала она, стараясь сохранить серьёзное лицо. Она всё-таки улыбнулась в конце фразы. — Быстро.
Он коротко рассмеялся и наконец ушёл к инженерам.
Изабель осталась у машины ещё на пару секунд.
Потом взяла планшет и вернулась к картам трафика.
Потому что в квалификации они не имели права повторить это снова.
Перед квалификацией Тото зашёл в инженерную зону.
Он просто появился, посмотрел на экраны, на Кими, на Эдриана, потом на Изабель — и всем стало ясно, что он уже знает всё: плохой выпуск, трафик, раздражение, выговор, жару, завтрашний первый поворот и журналистов, которые уже готовили вопросы про двух Mercedes.
— Ошибки выпуска исправляем до квалификации, — сказал он спокойно. — Ошибки эмоций тоже.
Кими смотрел в пол, но слушал.
Где-то в другой части гаража находился Джордж со своей группой инженеров, но сейчас разговор касался не его.
— И ещё, — продолжил Тото. — В первый поворот завтра не входят две машины одновременно. Мы уже знаем, чем это заканчивается.
Откуда-то сбоку донёсся голос Джорджа:
— Мы ещё даже квалификацию не закончили.
— Поэтому я говорю сейчас, — ответил Тото.
Кими тихо сказал:
— Очень оптимистично.
— Я реалист, — ответил Тото. — И не хочу утром объяснять журналистам, почему мои пилоты решили проверить, сколько машин помещается в одном повороте.
Софи где-то у стены едва слышно фыркнула.
Эдриан даже не попытался скрыть усталый вздох.
— Я правильно понимаю, на брифинге мы не произносим слово «полотенце»? — спросил Кими.
Тото посмотрел на него.
— Только если хочешь стартовать из офиса медиа-отдела.
— Понял.
Изабель поймала его взгляд.
На секунду.
Но он уже не был таким злым, как после FP3.
Это было хоть что-то.
Q1 прошла не спокойно, но управляемо.
Изабель ловила себя на том, что смотрит на карту трафика чаще, чем на времена. После утренней ошибки экран с маленькими движущимися точками казался важнее всего остального.
— Зазор? — спросила она, не отрываясь от карты, когда Кими готовился к первой попытке.
Эдриан посмотрел на неё.
— Чисто.
— Точно?
— Да, — сказал он. Потом добавил тише: — На этот раз точно.
Она кивнула.
Кими начал круг.
Сектор чистый.
Второй — тоже.
Он не поставил время, от которого у всех перехватило бы дыхание, но прошёл дальше без лишней драмы. Сегодня этого было достаточно.
На экранах тем временем сыпались другие фамилии. Aston Martin страдали так громко, как может страдать команда на домашнем этапе своего главного героя. Алонсо оказался внизу, Стролл тоже. Окон, Албон, Перес, Боттас — все по очереди выпадали из сессии, и паддок каждый раз реагировал короткими всплесками шума за стенами гаража.
— Жёстко, — сказала Софи, глядя на тайминг.
Эдриан не поднял головы.
— Это квалификация.
— Спасибо, а я думала, какой-то фестиваль.
— В Барселоне всё возможно.
Q2 стала теснее.
Жара не уходила, soft работал очень чувствительно, и любое неточное движение сразу стоило времени. Кими жаловался на заднюю часть, а Изабель снова и снова проверяла окна.
Олли вылетел пятнадцатым.
Она увидела это краем глаза между двумя сообщениями по шинам.
Только на секунду задержала взгляд на строчке.
Эдриан заметил. Не сказал ничего.
Когда Q2 закончилась, она позволила себе короткое сообщение. Одно. Без длинной переписки, без попытки быть сразу везде.
Изабель:
Ты как?
Ответ пришёл через несколько минут, когда Q3 уже собиралась в голове тяжёлым узлом.
Олли:
Разочарован. Медленный и злой, но всё ещё здесь.
Она посмотрела на экран и почти улыбнулась.
Изабель:
Ну, значит, хотя бы не всё плохо.
Она убрала телефон. Потому что дальше начиналась Q3.
В финальном сегменте всё стало плотнее.
Все уже понимали: Mercedes быстры. Ferrari с Хэмилтоном опасны. McLaren рядом. Red Bull не исчезли.
Кими после утренней злости должен был собрать чистый круг.
Первая попытка прошла без катастрофы. Кими был близко к вершине, но не идеально. На его круге было то самое ощущение: хороший, но с оставленным временем.
Перед последними попытками в боксах стало почти тихо.
И тут Леклер потерял Ferrari в четвёртом повороте.
Сначала на экране было движение — слишком резкое, неправильное, от которого тело узнаёт аварию раньше головы. Потом гравий, удар, красный флаг.
Изабель выпрямилась.
— Он вышел?
Эдриан уже смотрел на картинку.
— Да. Сам.
Она кивнула.
— Хорошо.
И только после этого снова посмотрела на тайминг.
Красный флаг ломал ритм всем. В McLaren наверняка сейчас ненавидели весь красный цвет на свете: Норрис был на быстром круге, и сессия забрала его так же безразлично, как утром забрала круг Кими.
Но сочувствие в квалификации всегда длилось ровно до следующей команды по радио.
— Перезапуск через несколько минут, — сказал Эдриан. — Работаем по плану. Один выезд. Один круг.
Изабель посмотрела на карту.
— Выпускаем не в хвост. Нам нужен чистый первый сектор.
— Да.
— И не слишком рано, чтобы не остудить.
— Да.
Он повернул к ней голову.
— Я слышал с первого раза.
— Я повторяю для себя.
Эдриан задержал взгляд на ней на секунду.
— Тогда повторяй. Но не вслух каждую мысль.
— Постараюсь.
Кими сидел в машине, ждал.
На экране с камеры из гаража его шлем был неподвижен. Никаких шуток, никаких жестов. Только номер 12 и ожидание.
Изабель нажала радио.
— Кими, один круг. Трафик чистый. Подготовка аккуратная, без перегрева задних.
— Понял.
Машины вышли.
Кими начал круг.
Первый сектор — чисто.
Второй сектор был лучше. Не идеальный, но живой, точный, собранный.
Когда он пересёк линию, его время поднялось наверх.
P1.
Изабель поймала себя на том, что выдохнула.
И тут на общем экране появилась другая строчка.
Джордж улучшал.
Изабель лишь мельком посмотрела на монитор, прежде чем снова перевести взгляд на данные Кими.
Через несколько секунд по гаражу прокатился шум.
Джордж взял поул.
Льюис поднялся на второе место.
Кими остался третьим.
Третье место.
Хороший результат.
И всё равно не тот, которого он хотел.
Джордж вернулся в гараж и всё ещё будто не до конца верил, что взял поул.
Его поздравляли. Механики хлопали по плечам, кто-то из инженеров говорил слишком быстро, Софи уже снимала всё, что можно было снять. Джордж улыбался, отвечал, кивал, принимал это — но не распахивался полностью.
Изабель подошла, когда вокруг стало чуть меньше людей.
— Хороший круг.
Он посмотрел на неё, всё ещё держа шлем в руке.
— Наконец-то, — он качнул головой и усмехнулся, будто сам себя одёрнул. — То есть... да. Хороший.
— Можно просто порадоваться.
— Завтра гонка, — он пожал плечами и отвёл взгляд к экранам.
— Я сказала «просто», не «долго».
Он выдохнул почти со смехом.
— Ты сегодня великодушна.
— Редкий день.
Джордж посмотрел куда-то в сторону, где команда всё ещё разбирала данные, а на экране продолжали крутить его последний сектор.
— Мне нужно было это, — сказал он тихо.
Изабель кивнула.
— Я знаю.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Не говори это так, — он чуть нахмурился и сжал шлем крепче. — Будто я разваливался.
— Ты не разваливался.
— Хорошо.
— Но тебе всё равно было нужно.
Только кивнул и отвёл взгляд.
— Да.
Этого хватило.
Изабель не стала оставаться дольше. Сегодня его день и так уже был наполнен людьми, которые хотели сказать правильные слова.
А ей ещё нужно было найти того, кому правильные слова точно не подойдут.
Кими сидел не у машины, а чуть дальше — на низком ящике у стены, где обычно никто не задерживался надолго. Шлем стоял рядом. Перчатки лежали на коленях, и он теребил липучку на одной из них так долго, что Изабель стало жалко на это смотреть.
Он поднял глаза, когда она подошла.
— Только не начинай говорить, что всё нормально.
Она остановилась.
Закрыла рот.
Потом медленно кивнула.
— Ладно. Не начну.
— Спасибо.
— Хотя я собиралась, — она скрестила руки на груди и чуть поморщилась. — Но теперь уже поздно.
Она оперлась плечом о стену рядом, но не села. Между ними оставалось достаточно расстояния, чтобы это всё ещё было рабочим разговором. И слишком мало, чтобы он был только рабочим.
— Утром мы тебя плохо выпустили, — сказала она.
Кими посмотрел на перчатки.
— Да.
— Я не буду делать вид, что это не так.
— Хорошо.
— Но то, что было потом со Строллом...
— Я знаю, — он ответил слишком быстро и сразу отвёл взгляд.
Изабель замолчала.
Кими сжал липучку, потом отпустил.
— Я знаю, — повторил он уже тише, проводя пальцем по краю перчатки. — Не надо.
Она кивнула.
Не стала добивать.
Некоторые вещи человек должен был сам удержать в руках, иначе они превращались в чужую лекцию.
— В квалификации ты собрался, — сказала она после паузы.
Он коротко усмехнулся.
— И стал третьим.
— После такого утра — стал третьим.
— Ты сейчас пытаешься поддержать или провести разбор полётов? — он поднял на неё взгляд и чуть прищурился.
— Пытаюсь не сказать глупость.
Он посмотрел на неё. Впервые за весь разговор в глазах мелькнуло что-то мягче.
— Получается?
— Средне.
Он всё-таки чуть улыбнулся, но улыбка быстро исчезла.
— Я не люблю, когда знаю, где оставил время.
— Я знаю.
— И когда не знаю — тоже не люблю, — он усмехнулся уголком рта. — Это ещё хуже.
— Просто идеальная логика.
— Да, я сам в восторге.
Пауза.
В гараже рядом всё ещё поздравляли Джорджа. Не громко, но достаточно, чтобы этот звук доходил до них: голоса, хлопки, шаги, короткий смех. День Mercedes, но не день Кими.
— Джордж заслужил, — сказал Кими вдруг.
Изабель посмотрела на него.
— Да.
— Я не говорю это, чтобы выглядеть хорошим, — он покрутил перчатку в руках и усмехнулся без радости.
— Я знаю.
— Просто... он был лучше.
Сказать это ему было неприятно. Она слышала. Не потому что он не уважал Джорджа. А потому что любой пилот ненавидел фразу «кто-то был лучше», даже если она была правдой.
— Сегодня — да, — сказала она.
Кими поднял глаза.
— Ты могла бы смягчить.
— Могла бы. Но ты бы заметил, — она пожала плечами и посмотрела в сторону.
Он усмехнулся и снова посмотрел на перчатки.
— Да.
Изабель сжала пальцы на бутылке воды, которую всё ещё держала с самого утра уже почти как талисман. Тёплая. Бесполезная. Но почему-то в руке.
— Завтра тебе не нужно быть таким, как в Монако, — сказала она. — И не нужно отыгрывать всю субботу в первом повороте.
Кими молчал.
Потом:
— Это уже звучит как стратег.
— Я и есть стратег.
— А если не как стратег? — он поднял голову и не отвёл взгляд.
Она не сразу ответила.
Вопрос был не громкий, но слишком прямой. Не признание. Просто маленькое движение в ту сторону, где после Монако всё стало опаснее.
Изабель посмотрела на него.
— Тогда... — она замолчала на секунду, подбирая слова. — Тогда я бы сказала, что третий — это не то, что ты хотел. Но это место, с которого можно ехать гонку. И ты всё ещё здесь. Не в прошлом воскресенье. Здесь.
Кими смотрел на неё несколько секунд.
— Почти как стратег, — сказал он наконец, пряча улыбку.
Она фыркнула.
— Я старалась.
— Нормально.
— Всего лишь нормально?
— После твоего начала, — он усмехнулся и поднялся на ноги. — Прогресс.
Она покачала головой, но напряжение между ними наконец чуть отпустило.
Кими встал, взял шлем и уже собирался уйти, но задержался.
— Иззи.
— Да?
Он посмотрел на неё, потом на бутылку в её руке.
— Вода тёплая.
Она моргнула.
— Что?
— У тебя вода тёплая, — он поморщился так искренне, словно обнаружил что-то совершенно недопустимое. — Ты весь день с ней ходишь.
— И?
— И это отвратительно.
Она посмотрела на бутылку, потом на него.
— У меня был тяжёлый день.
— У меня тоже, — он развёл руками. — Но я не пью тёплую воду из принципа.
— Не все могут быть такими героическими.
Кими протянул руку.
— Давай.
— Зачем?
— Заменю, — он качнул ладонью, ожидая бутылку.
Изабель несколько секунд смотрела на него с подозрением.
— Ты сейчас пытаешься быть заботливым или отвлечься от своего третьего места?
Он задумался, потом серьёзно кивнул.
— Скорее второе. Но первое тоже присутствует.
Она рассмеялась.
Не громко. Но достаточно, чтобы он улыбнулся в ответ — уже нормально, без утренней злости.
Она отдала ему бутылку.
Их пальцы почти коснулись.
Не как в Монако. Не так явно.
Но оба заметили.
Кими забрал бутылку, будто ничего не произошло.
— Холодную, — сказала Изабель ему вслед.
Он обернулся.
— Я в курсе.
— После истории с полотенцем, — она прищурилась и спрятала улыбку. — Я не уверена, что тебе можно доверять бытовые предметы.
— Удар ниже пояса.
— Рабочая критика.
Он улыбнулся шире.
— Принято.
И ушёл.
Изабель осталась у стены и только через пару секунд поняла, что всё ещё улыбается.
Вечером асфальт всё ещё отдавал тепло.
Паддок постепенно выдыхал после квалификации, но не остывал. У Mercedes было странное, двойное настроение: поул Джорджа, третье место Кими, завтрашний старт рядом с Хэмилтоном, жаркая гонка, шины, стратегия, первый поворот, все возможные способы всё испортить.
Изабель вышла из гаража уже ближе к закату.
Телефон лежал в кармане. Она специально не доставала его каждые две минуты. Леа наверняка уже прислала что-то про «твой Человек-паук сегодня не спас город», Софи нашла новый мем, отец наверняка тайминг и молчал так выразительно, как умел только он.
Но сейчас ей хотелось десять секунд без всего этого.
— По тебе видно, что ты сейчас попытаешься просчитать воскресенье до миллиметра, — сказал Олли откуда-то сбоку.
Она повернулась.
Он стоял у ограждения, в кепке Haas, с бутылкой воды и таким выражением, будто его собственная квалификация уже успела его утомить, но не победить.
— А по тебе видно, что ты собираешься меня отвлечь.
— Не собираюсь, — он сделал глоток воды и пожал плечами. — Просто фиксирую угрозу.
— Очень благородно.
— Я сегодня вообще полезен обществу.
Она подошла ближе, но не слишком. Вокруг всё ещё ходили люди, камеры, механики, случайные сотрудники с коробками и кабелями. Обычный паддок после квалификации, где все делают вид, что день закончился, хотя на самом деле он только перешёл в другую форму.
— Смирился с пятнадцатым? — спросила она.
Олли поморщился.
— Вот обязательно было начинать именно с этого? — он вздохнул.
— Да.
— Тогда нет. Не смирился.
— Уже лучше.
— Что именно? — он поднял бровь.
— То, что ты сказал это честно.
Он посмотрел на неё поверх бутылки.
— Ты сейчас опять найдёшь здесь какой-нибудь полезный жизненный урок?
Она задумалась на секунду.
— Не исключено.
— Это пугает.
Олли усмехнулся и покачал головой.
— Если тебе станет легче, я успел мысленно перекатать эту квалификацию ещё раза три, — он отвёл взгляд к трассе.
— И в одной из версий всё-таки попал в Q3?
— Нет. Но хотя бы выглядел эффектно.
Она тихо рассмеялась.
— Вот теперь узнаю тебя.
— Спасибо. Очень своевременная поддержка.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— У вас поул.
— У Джорджа поул, — она отвела взгляд к трассе.
Олли чуть наклонил голову. Не спросил сразу. И именно поэтому она поняла, что он всё равно услышал разницу.
— А у Кими третье, — сказал он спустя пару секунд.
Изабель посмотрела на трассу за ограждением.
— Да.
— И почему-то это звучит сложнее, чем должно.
Она не ответила.
Олли не стал добивать. Просто сделал глоток воды и посмотрел туда же, куда она.
— Завтра будет жарко.
— Очень.
— Шины умрут?
— Скорее всего.
— Красиво вы в Mercedes говорите о будущем, — он усмехнулся.
— Мы романтики.
Олли усмехнулся в ответ.
— Это я уже заметил.
Фраза была лёгкой.
Изабель повернула к нему голову, но он уже смотрел в сторону, будто ничего особенного не сказал.
И она не стала уточнять.
Через несколько секунд он кивнул на её пустые руки.
— Воды нет?
— Кими забрал.
Олли поднял брови.
— Забрал?
— Чтобы заменить на холодную.
— А, — он коротко кивнул и отвёл взгляд.
Потом улыбнулся, уже чуть мягче.
— Ну тогда я спокоен. У Mercedes всё под контролем.
Изабель фыркнула.
— Вот это как раз неправда.
— Знаю, — он пожал плечами. — Но звучит красиво.
Он посмотрел на неё, и в этом взгляде не было ни упрёка, ни просьбы. Только то самое спокойное узнавание, из-за которого рядом с ним иногда становилось легче и сложнее одновременно.
— Просто не забудь, что у тебя тоже завтра гонка, — сказал он, покручивая бутылку в руке.
Изабель тихо усмехнулась.
— Поверь, мне об этом будут напоминать каждые пять минут.
— Вот именно поэтому и напоминаю сейчас, — Олли посмотрел на неё чуть внимательнее. — Чтобы завтра ты не решила, что обязана контролировать вообще всё вокруг.
Она не сразу нашла ответ.
Олли не стал ждать.
— Ладно, я пошёл быть медленным и злым где-нибудь в другом месте.
— Это твой официальный план на вечер?
— Да, — он сделал шаг назад. — Может, ещё поем.
— Очень амбициозно.
Он ушёл, и Изабель осталась у ограждения одна.
Через минуту вернулся Кими.
С холодной бутылкой воды.
Молча протянул ей.
Она взяла.
— Спасибо.
— Не благодари, — он сунул руки в карманы, посмотрел куда-то вдоль пит-лейна и только потом продолжил. — Это часть стратегии.
— Какой?
Он посмотрел на неё, потом на трассу, где солнце уже опускалось ниже, но тепло всё ещё держалось в воздухе.
Кими перевёл взгляд на неё.
На секунду дольше, чем требовалось для шутки.
— Долгосрочной, — сказал он.
Изабель моргнула.
— Очень тревожно звучит.
— Я знаю.
— И что входит в этот гениальный план?
Он пожал плечами, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном.
— Для начала — следить, чтобы ты хотя бы иногда заботилась о себе сама.
Она посмотрела на бутылку в руке.
Потом снова на него.
— Это уже не стратегия. Это контроль.
— Нет, — возразил Кими. — Контроль был бы, если бы я забрал у тебя все тёплые бутылки заранее.
— То есть ты об этом думал?
— Возможно.
Изабель тихо рассмеялась.
— Очень пугающий ответ.
— Я стараюсь смотреть вперёд.
— На сколько кругов?
Кими чуть улыбнулся.
— Не только на круги.
На этот раз пауза повисла между ними чуть дольше.
Не неловкая.
Просто слишком наполненная для обычного разговора про воду.
Потом он всё-таки отвёл взгляд к трассе.
— В любом случае, — сказал он уже легче, — завтра ты не пытаешься выиграть гонку на тёплой воде и одном упрямстве.
Она хотела ответить сразу.
Не ответила.
Потому что это было смешно.
И заботливо.
И потому что фраза про долгосрочную стратегию почему-то осталась где-то под рёбрами.
— Стратегия принята, — сказала она наконец.
Кими кивнул.
— Хорошо.
Он не остался надолго. Его позвали к медиа, к разбору, к завтрашнему дню. Но перед тем как уйти, он задержался на секунду.
— Завтра будет тяжело, — он сжал бутылку в руке и посмотрел на неё.
— Да.
— Но не Монако, — он чуть улыбнулся и перевёл взгляд на трассу.
Изабель посмотрела на него.
— Нет. Не Монако.
Он чуть улыбнулся.
— Тогда посмотрим, что такое Барселона.
И ушёл.
Изабель осталась с холодной бутылкой в руке и жарким воздухом вокруг.
Барселона не выбрала за неё ничего. Не расставила людей по местам, не дала понятный ответ, не сделала проще ни Кими, ни Олли, ни Джорджа, ни её саму.
Она только показала, что после Монако всё стало ближе.
Ошибки, голоса, чужие взгляды, собственные реакции — и теперь даже неидеальный круг уже не был просто неидеальным кругом.