Точка невозврата...
Проснувшись на следующее утро, Никита едва успел привести себя в порядок: до работы оставалось всего десять минут. Еще из окна он заметил, что идет дождь, но в спешке вспомнил про зонт, только когда вышел из подъезда. Возвращаться было поздно. Он успел прибежать в кафе ровно минута в минуту.
Сегодня Володи в зале не было, и от этого день тянулся мучительно долго. Не хватало его взглядов, привычной ругани официантов и вечных претензий посетителей к его медлительности. Когда смена наконец закончилась, Никита не пошел обычным путем. Его ноги сами понесли его в район, где таким как он лучше не появляться — туда, где за шмот и «понятия» спрашивают чаще, чем говорят «доброе утро».
Он шел, постоянно оглядываясь и выискивая знакомый силуэт на пустынных улицах. Позади раздался резкий свист. Никита обернулся: в нескольких метрах стояла компания оффников. Они приближались с издевательскими ухмылками, и лишь один из них не улыбался — Володя.
Когда они подошли вплотную, Никита не слышал слов. Он смотрел только на Володю, и тот отвечал ему тем же: прямым, спокойным и холодным взглядом. Как только один из парней замахнулся для удара, Никита сорвался с места.
Он бежал долго. Топот за спиной постепенно стихал, становясь отдаленным, как вдруг чья-то рука резко втянула его в темный переулок. Никиту прижали к кирпичной стене. В тусклом свете фонаря он увидел лицо Володи — строгое и недовольное, он оказался быстрее и успел перехватить его.
— Ты что тут забыл? Совсем мозгов нет, понимаешь, куда пришел? — процедил тот, больно сжимая плечи Никиты.
— Знаю я, куда пришел, — ответил Никита, сначала резко, а затем добавил тише, вжимаясь лопатками в холодную стену: — Считай, это твоя вина. Не стал бы я здесь ошиваться просто так...из-за тебя я здесь...
Впервые он решился на такую обезоруживающую откровенность.
— Ты придурок! Тебя здесь на части разорвут, в землю втопчут! — Володя с силой тряхнул его за плечи, будто пытаясь вытрясти из него это безумие.
Он злился. Злился на Никиту за его неоправданный риск и еще больше — на самого себя. За то, что вскружил парню голову этой странной, пугающей близостью, которая теперь вела их обоих к катастрофе.
— А мне, может, терять нечего? — негромко произнес Никита, разрезая повисшую тишину.
Володя замер. Его взгляд оставался суровым, но когда ладони Никиты медленно скользнули по его груди вверх, к плечам, он понял: этот парень не отступит. Даже под страхом смерти.
Сопротивляться было бесполезно. Володя сорвался, подавшись вперед. Он поцеловал его — жадно, грубо, не пытаясь скрыть своего отчаяния. На мгновение время в переулке замерло, а опасный район с его законами перестал существовать.
Но в этом тягучем, дурманящем удовольствии они пропустили главную угрозу. Друзья Володи, заметив, как парень с пауком на кофте нырнул в подворотню, прибежали следом спустя всего две минуты. Они застыли в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова от шока.
Тишина переулка стала мертвой. Теперь в глазах своей стаи Володя был не лидером, а пидором и предателем.