Ласковый зверь
Проснувшись, Володя провел с Никитой еще полчаса. Сначала они разговаривали осторожно, подбирая слова: обсуждали то, как оба друг другу снятся, и едва касались того, что накопилось в душе у каждого. Постепенно разговор сменился неловким молчанием. Теперь Никита знал, что Володя чувствовал к нему в своих снах. Сначала всё было банально — он ненавидел, но потом, по его собственным словам, привык. Никита про себя добавил: «Полюбил», хотя Володя выразился иначе — сказал, что в какой-то момент тот стал ему необходим.
После этого признания Володя перестал скрывать желание и жажду. Он даже признал, что в реальности Никита в постели оказался лучше, чем во всех его снах, от чего тот густо покраснел.
Через полчаса Володя ушел. Никита сидел на кухне и курил уже вторую сигарету, когда краем глаза заметил оставленную на спинке стула толстовку. Забыл? Или оставил намеренно? Никита долго смотрел на нее, прежде чем решился надеть. Ткань пахла одеколоном и табаком; она словно хранила внутреннее тепло — стоило накинуть её, как по телу разлился уют.
Весь день Никита провел в ней. Вечером он устроился на диване перед телевизором, почти полностью спрятавшись в объемной кофте, которая была ему на размер велика. Подтянув колени к груди и обхватив их руками, он смотрел фильм, лениво перекусывая чипсами с газировкой — привычка, к которой он пристрастился в последнее время. Но пока на экране сменялись кадры, его мысли уносились всё дальше
«Без друзей не так уж и плохо», — подумал он. И действительно: жизнь не посерела, мир не рухнул. Он не впал в депрессию, ничего толком не изменилось. Что с ними, что без них — разницы никакой.
Вскоре чипсы и газировка закончились. До конца фильма оставалось еще тридцать минут, но Никита не стал вставать за новой порцией, решив досмотреть так. Однако сюжет быстро наскучил без перекура, веки потяжелели, и он сам не заметил, как провалился в сон.
Он оказался на том же самом месте, в своей квартире. Всё было настолько реально, что Никита на мгновение усомнился в том, что спит. Он почувствовал, как диван рядом прогнулся под чьим-то весом. Обернувшись, он увидел Володю — тот спокойно смотрел фильм, словно и не уходил. Никита недоверчиво ущипнул себя за руку: боли не было.
«Сон», — пронеслось в голове. Эта мысль придала ему уверенности, и он придвинулся ближе.
— А мы… в реальности еще встретимся? — тихо спросил он, с надеждой заглядывая Володе в глаза.
Володя едва заметно улыбнулся и повернулся к нему.
— Безусловно, — ответил он ровным, успокаивающим голосом. — Мы встретимся еще не раз.
Он медленно развернулся к Никите всем телом; Никита повторил его движение. В следующее мгновение Володя подался вперед, мягко повалил его на спину и лег сверху, обнимая и утыкаясь в живот.
— Мне нравится, что ты носишь мою кофту, — едва слышно прошептал он, ласково глядя на Никиту.
Никита словно очнулся от долгого оцепенения. Лицо тут же обдало жаром смущения, но он не оттолкнул его. Несколько секунд он просто смотрел в ответ, а затем осторожно потянулся к коротким волосам Володи. Стоило начать гладить его по голове, как тот, подобно ласковому коту, начал подставляться под пальцы, ища тепла.