Вместо объятий - горький дым
Никита был поражен поступком Володи и тем, с каким ледяным хладнокровием тот действовал. Он шел домой, еще не оправившись от шока, но куда больше его пугало напряжение, исходившее от Володи, который следовал за ним. Тот держал дистанцию: не приближался и не отставал. Его взгляд — холодный, неестественно внимательный, с затаенной угрозой — Никита чувствовал кожей. Он то и дело оборачивался, боясь, что Володя вот-вот сорвется на бег, пытался запутать следы и оторваться, но тот неизменно маячил позади. В этом преследовании было что-то опасное, хотя Володя так и не сделал попытки подойти.
Никита закурил, пытаясь унять дрожь и сбросить тяжелое оцепенение. В голове крутились противоречивые мысли: можно ли считать, что Володя его провожает, или же он конвоирует его, как охранник, чтобы ничего больше не случилось? Дойдя до дома, Никита снова оглянулся. Володя замер в нескольких метрах. От одного его вида становилось не по себе: типичный оффник, на лице — мазки крови от свежих ран, а взгляд пригвождает к месту с такой яростью, будто он готов убить любого, кто окажется рядом.
Никита неуверенно вошел в подъезд, быстро поднялся на этаж и заскочил в квартиру. Не разуваясь и не включая свет, чтобы остаться незамеченным, он прокрался к окну. Володя стоял на том же месте еще минуты три, а затем молча ушел в темноту. Весь вечер Никита провел за уборкой и своими мыслями, пытаясь переварить случившееся: что Володе было нужно и почему он сначала заступился, а потом пошел следом?
Спать он лег раньше обычного. Сон перенес его не на мрачные улицы, а в ту квартиру, где он часто просыпался раньше. Никита замер перед дверью в спальню, помедлил секунду и вошел. Там сидел тот самый Володя, которого он знал — по крайней мере, здесь, в пространстве сна. На мгновение Никите показалось, что всё будет как прежде; от этой мысли неосознанно стало легче.
Но ничего не изменилось. Володя не бросался к нему, не искал близости или внимания, как раньше и как этого втайне хотелось самому Никите. Он просто сидел на кровати и курил, отрешенно глядя в сторону.
— И долго ты будешь таким? — резко спросил Никита, без колебаний садясь рядом. Он был настроен на серьезный разговор.
— Каким? — сухо отозвался Володя. Он перевел на него пустой взгляд и отбросил сигарету в пепельницу.
— Безэмоциональным. Ты вообще на себя не похож, в тебе не осталось ни капли чувств. Да, ты ударил меня, но это было там, в реальности, а не здесь. Ты ведь знаешь, что здесь я доверяю тебе, потому что здесь ты другой, — Никита говорил спокойно, но слова вылетали быстрее обычного. — И что это вообще было сегодня? Ты защитил меня от какого-то ублюдка, а потом еще и до дома караулил.
— Никит, я знаю, что здесь я другой, — тихо ответил Володя, так и не подняв глаз. — Но это ничего не меняет. Я чувствую себя виноватым за то, что произошло в реальности, и эта вина выжигает всё внутри.