Там, где не страшно
При виде его в реальности сердце каждый раз пропускало удар. Никита осознавал опасность кожей: Володя внушал не только ненависть, но и липкий, первобытный страх. Каждая встреча была вызовом судьбе, а каждое слово — искрой, от которой по венам разбегался адреналин, заставляя не только бояться, но и дерзить на грани фола.
Но сейчас, глядя на этого человека — виноватого, сокрушенного — Никита не чувствовал потребности бежать. К такому Володе он привык во снах. Здесь не было кулаков и агрессии, лишь странная, пугающая уязвимость, которую тот проявлял только рядом с ним.
— Я бы хотел извиниться, — голос Володи разрезал давящую тишину. Он понимал: слова не сотрут гематомы и не затянут раны. Возможно, они были нужны лишь для того, чтобы эхо боли внутри стало хоть немного тише.
— А если мне не нужны твои извинения? — Никита чеканил слова равнодушно, словно вбивая гвозди. — Если для меня они — пустой звук?
Володя тяжело вздохнул вставая и резко сократил дистанцию. Он оказался быстрее: перехватил Никиту, когда тот попытался уйти, и запер в кольце объятий.
— Позволь тогда просто быть рядом, — прошептал он почти в самые губы.
Никита застыл. Обида внутри всё еще полыхала живым огнем, не давая обнять в ответ. Он стоял неподвижно, опустив руки вдоль тела, каменный и холодный.
— Мне тошно даже стоять рядом, — прошипел он. Володя не ответил, лишь крепче прижал его к себе, игнорируя холод. Никита не отталкивал, хотя чувствовал — терпение на грани.
Володя отстранился сам, будто считав это напряжение, но ладони переместил и оставил на плечах Никиты.
— Я знаю, что виноват. И знаю, что не заслуживаю прощения...
— Да, — оборвал его Никита, глядя прямо в глаза. — Ты виноват. Ты и твои дружки. Ты меня избил. Ты пырнул меня ножом. Это всё — твоих рук дело.
Взгляд Володи дрогнул, встретившись с этой ледяной честностью.
— Мне жаль. Если бы слова могли хоть что-то залечить, я бы не замолкал ни на минуту.