Ты не должен был исчезнуть

- У меня никогда не получится.

Эва тихо подошла к нему.

Нетеям стоял неподвижно, опустив голову, будто весь шум вокруг перестал для него существовать.

Она несколько секунд просто смотрела на него, чувствуя, как тяжело ему сейчас.

Потом сделала ещё один шаг вперёд и мягко обняла его.

Нетеям слегка вздрогнул от неожиданности, но почти сразу расслабился. Он не сказал ни слова — просто позволил ей держать себя, уткнувшись лбом ей в плечо.

Эва осторожно прижала его крепче, давая понять, что он не один. И сказала:

— Нетеям... — начала она тихо, мягко  — послушай меня.

Ты... ты отлично справляешься. Серьёзно. С каждым днём ты становишься сильнее, ловче. Я вижу это.

Он опустил голову, будто скрывая глаза, но не отстранился:

— Но... — проговорил он с едва слышимой тенью в голосе, — я... я боюсь, что недостаточно хорош. Что я не такой, как отец. Не лидер. Просто... просто кажусь им.

Эва отпустила его из объятий и посмотрела на него. Её взгляд был спокойным, уверенным:

— Ты не должен быть им. — сказала она. — Ты — Нетеям. И это уже достаточно. Всё, что ты делаешь, всё, чему ты учишься, всё, что пробуешь... это твой путь. И ты не один. Я здесь. Рядом. Ты силён не потому, что кто-то сказал, а потому, что ты действуешь.

Она слегка сжала его руку, как лёгкий жест поддержки:
— Давай просто... сделаем паузу. Отдохнём. А потом снова будем тренироваться. Вместе.

Он посмотрел на неё, и впервые за этот вечер на лице появилась искренняя улыбка. Слабая, но настоящая.
— Спасибо, Эва... — прошептал он. — Мне... это нужно было услышать.

После слов Эвы они какое-то время молча плыли рядом. Вечернее солнце скользило по поверхности воды, окрашивая её в тёплые оттенки золота и багрового. Лёгкий ветер колыхал волны, и звук плеска окружал их, словно обособленный мир только для двоих.
Нетеям сначала опустил голову, наблюдая за отражениями света на воде, а потом осторожно повернулся к Эве. Она просто улыбнулась ему — без слов, без подталкивания, только взгляд и лёгкое тепло её присутствия рядом.
Он чувствовал, как напряжение постепенно отпускает его тело. Ранее всё время внутри него что-то напрягалось, будто он должен был доказать что-то всем — отцу, компании, себе. Сейчас же... сейчас он мог просто быть собой.

Эва плыла рядом, её движения плавные и уверенные. Распущенные волосы развевались в воде, мягко играя с солнечными лучами. Нетеям не мог отвести взгляда, но на этот раз это не смущало его — скорее, согревало. Он почувствовал, что она рядом, и что рядом с ней можно дышать свободно.
На мгновение они синхронно замерли в воде, просто наслаждаясь покоем. Никаких слов не требовалось. Их плечи слегка касались друг друга, и в этом прикосновении было чувство поддержки, доверия, почти дружеской, но уже не полностью невинной близости.
И вдруг Нетеям тихо улыбнулся, чуть дёрнув губами:

— Я... я рад, что ты рядом.

Эва лишь слегка кивнула, но её взгляд говорил больше, чем слова.

Они снова поплыли, уже медленно, словно наслаждаясь каждой секундой. Вечерний свет, тихое плескание воды и их молчаливое присутствие друг для друга делали момент особенным — момент, когда доверие становилось мостом между ними, а мир вокруг словно замедлился, чтобы дать этому ощущению расти.

В маруи вождя, вечер тоже проходил спокойно.

Рэ'кун помогал своей матери с домашними делами — они раскладывали инструменты, проверяли запасы, но мысли у вождя были совсем не о делах.

Он вздохнул, отвёл взгляд в сторону и сказал:

— Я всё больше замечаю, как она проводит время с Нетеямом... Они всё чаще вдвоём пропадают... Мне тревожно. Ей нельзя быть вместе с ним...

Ца'эйра, сидя рядом, только слегка приподняла бровь, не спеша отвечать.

Потом, мягко, старческим тоном, сказала:

— Сын мой... Эва взрослеет. Она выбирает свой путь, и законы её сердца тоже важны. Не суди её строго, не вмешивайся без нужды.

Рэ'кун нахмурился, но старейшина продолжила, напоминая ему о его собственном прошлом, которое навсегда останется у него в сердце:

-  Ты ведь первым нарушил правила, что тебе было нельзя. Но благодаря этому, у нас появилась Эва. Так что не осуждай теперь дочь за то, что в её сердце рождается. Пусть идёт своим путём, пусть учится сама, как ты когда-то учился.

- Нет, я не позволю, чтобы она пережила такую же боль, которая коснулась меня. - с болью в голосе ответил вождь.